Анита Амирезвани. Кровь цветов. СПб.: Азбука, 2009.
Бог знает, что там в голове у этих мусульман, но есть у них такая штука, как сигэ — временный брак, на день или на пару месяцев по договорённости сторон — то есть, с христианской точки зрения, узаконенная проституция. Не то чтобы это было главное в книжке, но без этого будет непонятно.
А история сама — про девочку, которая растет в Иране в самом начале семнадцатого века. Девочке исполняется четырнадцать, когда внезапно умирает отец, и ей с матерью приходится перебираться в город к богатому родственнику. В новом доме они приживалки, но у девочки есть мечта — зарабатывать много денег. Вместо этого она выходит замуж — вот по этому самому сигэ — на три месяца за богатого коннозаводчика. А поскольку брак платный и деньги нужны, ей во что бы то ни стало надо распалить муженька так, чтобы он взял её ещё на три месяца. С этого момента начинает казаться, что книжка с утомлённой девой на обложке — самая настоящая порнография: «я привстала на руках и коленках, но слегка повернулась, чтобы показать ему свои бедра, обтянутые шёлком, и обнаженные груди...», «рот и пальцы путешествовали по моему телу, будто караван, останавливаясь на пути в оазисах...», «в ту ночь мы достигли вершины вдвоём, слив наши крики, сплетаясь в благоуханных садах рая...», и вот так страница за страницей чуть не полромана.
Но нет — за романы о простом супружеском счастье не выдвигают на главную феминистскую премию Orange. Девочка сама отказывается от продления временного брака и вместо этого устраивает всё-таки свой маленький бизнес по производству ковров, дела идут все лучше и лучше, и заканчивается роман тем, что она, уже девятнадцатилетняя, с собственным домом и большой мастерской, раздумывает, какого мужа ей надо — благо, теперь она при деньгах и может сама выбирать.
Много секса, self-made героиня, восточный колорит и как результат — умиление американских рецензентов: «Шедевр!» — кричат в один голос Washigton Post и USA Today.
Подозрение возникает, когда узнаёшь, что автор этой книги, сорокашестилетняя женщина с замысловатой фамилией, родилась-то в Иране, но росла с двух лет у своей матери-американки в Сан-Франциско — и какая ж она после этого иранка? Про гаремы она знает из научной литературы, написанной точно такими же американцами, как она сама. И ничего удивительного, что роман её в смысле проникновения в материал мало чем отличается от «Персидских писем» Монтескье: всё те же европейцы, ряженные в шаровары и чадру. В общем, про «загадочную мусульманскую душу» из этого романа ничего не понять. Чтобы написать книжку про это (ну вот как «Меня зовут красный» Памука, например), нужно сосредоточиться на мусульманской культуре как на Другом — иначе получается еще одна песнь мультикультурализма.
Остаётся, впрочем, возможность рассматривать «Кровь цветов» как эротический роман про то, как девушка учится получать удовольствие в постели с мужчиной. С этой точки зрения — очень трогательная книжка.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
