Воротынский брал Казань и громил крымского хана, Адашев освободил русских из крымского плена, Шуйский остановил под Псковом армию Батория, Ермак завоевал Сибирь, а вся слава досталась сумасшедшему тирану, злодею и убийце, врагу русского народа и российского государства.
«Царь» Павла Лунгина — один из самых ярких провалов года. Картину погубил сценарий Алексея Иванова. Талантливый прозаик оказался беспомощным сценаристом. Художник показал себя бездарным ремесленником.
Режиссура тоже хромает. Лунгин не умеет снимать массовые сцены. Битва с поляками выглядит как потасовка между пацанами из соседних районов.
Оператору, мягко говоря, далеко до Москвина и Тиссэ, а художник-постановщик и художник по костюмам явно не перетрудились.
И опричники, и бояре, и князья едва отличимы от простолюдинов. Все почему-то одеты в рванину, в какие-то драные армяки, изъеденные молью меха.
Митрополит Московский и всея Руси выглядит как лесной отшельник, только что покинувший какой-нибудь заволжский скит.
Вообще-то иностранцев, прибывавших в Московию, царский двор поражал пышностью и великолепием.
Иванов и Лунгин то ли решили запутать зрителя, то ли сами запутались.
Вот один из ключевых эпизодов: из похода возвращаются воеводы. Филипп собирается их укрыть у себя от царского гнева, ведь сражение они проиграли и Полоцк оставили.
Воеводы возражают: мы поляков-то побили, и робко показывают трофейные польские знамёна, однако Филиппа слушаются и укрываются у него до тех пор, пока их не отыскивает царь Иван.
Победа не кошелёк, её в карман не прячут.
Да и Полоцк, кстати, падёт лишь много лет спустя.
Эпоху Ивана Грозного Иванов и Лунгин знают поверхностно, но не в исторических ляпах дело. В гениальном фильме Сергея Эйзенштейна тоже ляпов хватало, но там режиссёр создал собственную художественную реальность, и вымысел стал достовернее правды. Лунгину это сделать не удалось.
Конфликт Ивана Грозного и митрополита Филиппа в фильме Эйзенштейна был представлен как столкновение «прогрессивного» (с точки зрения заказчика — Сталина) самодержавия с боярством и церковью. И Филипп Колычёв (его сыграл Андрей Абрикосов), знатный вельможа и церковный иерарх, не был воином-одиночкой.
Филипп (Церковь) даёт царю Ивану бой. В сцене «Пещного действа» публично обличает царя.
Под клобук митрополита, за ангельские лики смазливых отроков прячет уши и сам Сергей Эйзенштейн, неожиданно обнаруживший безумную гражданскую смелость:
«Умалены мы, Господи, паче всех народов, и унижены ныне на всей земле. …Почто, халдеи бесстыдные, царю беззаконному служите? Почто, халдеи бесовские, царю сатанинскому, хулителю, мучителю радуетесь? …Ныне чудо узрите: будет унижен владыка земной Небесным Владыкою».
В сталинском Советском Союзе, где Иван Грозный был возведён в национальные герои, а на Церковь (после войны) возобновили гонения, Эйзенштейн создал величественную фреску: сражение Церкви с исчадиями ада (пляска опричников — пляска чертей).
Пустил в ход даже символику цвета: Иван и его опричники — в чёрном, Филипп и отроки из «Пещного действа» — в белом.
В сценарии Иванова и фильме Лунгина Церкви нет. Нет духовенства. Митрополит Филипп — просто нормальный порядочный человек, интеллигентный, мягкий.
Одиночка, не стерпевший тирании. Это не удивительно. Алексей Иванов не только светский, но, не побоюсь этого слова, советский писатель и советский человек. Он не знает Священного Писания, не разбирается ни в богословии, ни в порядке богослужения и вообще не понимает, что такое Церковь.
По мере сил вытягивали фильм Пётр Мамонов (Иван Грозный) и Олег Янковский (митрополит Филипп). Первый талантливо паясничал, второй выразительно молчал.
Кроме этой пары, сколько-нибудь заметных людишек в России ХVI века Иванов с Лунгиным не сыскали. Бояре — что собаки побитые, опричники — заурядные бандюганы. Даже героям «Бригады» в подмётки не годятся.
Простые люди и вовсе безъязыкие да безликие. У всех одни и те же стрижки, одни и те же бороды. Даже Александр Домогаров, сыгравший Алексея Басманова, выглядит как статист из массовки.
Русские люди в картине Лунгина — существа без чести, без чувства собственного достоинства, без ума. Трусливые и покорные. Скотинка серая.
Как такие люди штурмовали Казань, громили Ливонию, захватывали Сибирь? Как строили храмы, писали иконы, отливали колокола и пушки? Им бы пню молиться да щи лаптем хлебать!
Бояре, окольничьи и воеводы безропотно признаются в любых грехах. Никто не смеет возвысить голос в собственную защиту.
А это уже не бездарность сценариста, это враньё! Были, были в те времена люди, что и после изощрённых опричных пыток не ломались, себя не оговаривали и чувства собственного достоинства не теряли.
Не один митрополит Филипп, человек и в самом деле исключительный, имел мужество обличить тирана.
Иван Михайлович Висковатый перед мучительной казнью заявил: «Слышу наглые клеветы: не хочу более оправдываться, ибо земной судия не хочет внимать истине, но Судия небесный видит мою невиновность». Опричники разрубили его на части.
Боярин Михаил Репнин предпочёл смерть позору: отказался принять участие в царских забавах и напялить шутовской колпак.
Другой боярин, Дмитрий Овчина-Оболенский, не побоялся изобличить самого царя в гомосексуализме. Он заявил опричнику Фёдору Басманову: «Ты служишь царю гнусным делом содомским, а я …как и предки мои, служу государю на славу и пользу отечеству».
Опричник нажаловался своему венценосному любовнику, и мужественного боярина задушили.
Алексей Иванов и Павел Лунгин стали жертвой общераспространённого мифа, созданного, как и всякий настоящий миф, самим народом, но в ХХ веке развитым Сталиным, историками-сталинистами и первой серией гениального фильма Сергея Эйзенштейна.
В этом мифе образ царя Ивана практически полностью слился с образом его деда, великого князя Ивана III, объединителя Руси.
Иван Грозный стал символом русской государственности. Не только патриоты, но и либералы приняли этот миф. Но для первых заслуги Ивана оправдывают его преступления, а для вторых — не оправдывают.
Вот и вся разница. И либералы (в их числе и Лунгин с Ивановым), и патриоты не оспорили эту идею, не развенчали миф, а согласились с ним.
Русская история, таким образом, стала представляться чередой тираний, сменявших одна другую. А что одни именовали тирана тираном, а другие — великим царём, то сути не меняло.
Но историю делают не цари, а народы. Русский народ во времена Ивана Грозного строил великое государство. Иван Фёдоров развивал книгопечатание.
Барма и Постник строили на Красной площади Покровский собор. Казаки завоёвывали Сибирь. Бояре сражались с ляхами. Русские пушкари сокрушали стены ливонских замков, а попав в отчаянное положение, не сдавались в плен, но умирали на жерлах собственных орудий, как это было в 1578 году под Венденом.
А что же царь? Царь мешал, чем мог.
Немного в нашей истории людей, которые нанесли больший вред русскому народу и российскому государству, чем первый царь всея Руси.
Карамзин сравнил последствия царствования Ивана IV с монгольским игом, с этой оценкой согласился и Ключевский.
В самом деле, Иван Грозный проиграл Ливонскую войну, разорил Великий Новгород (после его погрома город так и не оправился), уничтожил множество людей.
При Иване Грозном татары сожгли Москву, чего не случалось с ХIV века. Страна была разорена. Бояре бежали в Литву, дворяне, купцы и крестьяне прятались по лесам.
Ивана Грозного обычно сравнивают со Сталиным. Но Сталин был жестоким прагматиком, а свирепость Ивана Грозного была необъяснимой, иррациональной.
Ещё в детстве он забавлялся, убивая домашних животных. Уже в юности рубил головы и боярам, и простым людям. В зрелые годы он окончательно сошёл с ума: создал опричнину и начал полномасштабную войну против собственного народа (земщины).
Многие историки до сих пор считают, что это он так государственность укреплял.
Ну, судите сами.
Иван и его опричники не только убивали бояр, но истребляли их жён, детей, слуг и даже домашний скот. Жгли усадьбы, разоряли хозяйства.
На мирный, ещё дедом Ивана завоёванный, Великий Новгород Иван пошёл войной. Опричники убивали всех, кто попадался им под руку.
По пути разорили Клин, Тверь, Торжок. Грабили монастыри и церкви, купеческие лавки и дома зажиточных горожан. Убивали всех, кто не понравился. Мужчин, женщин, даже младенцев. Людей рассекали на части и бросали под лёд.
Но и эти злодеяния померкли перед тем, что сотворили Иван и опричники в Великом Новгороде. Не пощадили даже монастыри. Не только грабили, но вырезали монахов подчистую.
Опричники разоряли соседние деревни, убивали скот и домашнюю птицу, истребляли припасы, так что после ухода опричного войска оставшиеся новгородцы вымирали от страшного голода, организованного Иваном.
«Ради русского царства великого» разорять это самое русское царство?
Хорошо, что царю не хватило сил так же расправиться и со Псковом. Насытившись убийствами, он всего-навсего ограбил церковную казну.
Царь с опричниками вели себя как завоеватели. Если Иван узнавал, что у кого-нибудь красивая жена, то приказывал своим слугам привезти её к нему.
Сначала сам с нею забавлялся, а затем отдавал на поругание опричникам. Случалось, изнасилованных жён возвращали мужьям живыми, иногда поступали иначе.
Жену одного дьяка повесили над порогом мужниного дома. Другому жену повесили над обеденным столом.
Спрашивается, каким же образом всё это способствовало укреплению российской государственности?
Царь последовательно истреблял своих лучших полководцев, разорял страну. Но, как это нередко случается, отправляя честных людей на плаху, он жаловал настоящих шпионов и предателей.
Чего стоит история Генриха Штадена, немца, который верно служил в рядах опричников, а затем бежал в Европу и составил для германского императора проект завоевания Московии.
Да и сам Иван, вечно подозревавший своих вельмож в предательстве, готов был предать родную землю и уехать в Англию, о чём вёл переговоры с королевой Елизаветой. В Англии его ждали!
Историческая память народа избирательна и несправедлива. Народ приписал Ивану Грозному чужие заслуги, в том числе заслуги его подданных.
Иван Грозный не только погубил множество честных, достойных людей. Он лишил их посмертной славы.
Вся слава Иванова царства создана боярами, князьями, дворянами, митрополитами, купцами, воинами, казаками. Но только историки знают это.
Каждому известно, что Иван «взял Казань» и «взял Астрахань», хотя в Астрахани он вообще никогда не бывал. Астраханское ханство присоединили к России князь Юрий Пронский-Шемякин и постельничий Игнатий Вешняков.
Славной казанской победою мы обязаны не 20-летнему Ивану, а его мудрым воеводам: Александру Горбатову-Шуйскому, Михаилу Воротынскому, Андрею Курбскому.
Сам же Иван был не только извергом, но и трусом.
В 1570 году крымский хан Девлет-Гирей с большим войском двинулся к Москве. На его пути был Серпухов, где находился царь Иван с опричным войском.
Но боя царь не принял, а бежал со своими злодеями, оставив Москву на произвол судьбы. Тогда земские воеводы, те самые бояре, проклинаемые в песнях народных и в сочинениях историков-сталинистов, попытались защитить Москву.
Татары подожгли пригороды, Москва сгорела за несколько часов, но мужественные воеводы не оставили город. Возглавлявший оборону Москвы князь Иван Бельский задохнулся в дыму.
Современники прекрасно знали, кто чего стоит. И Девлет-Гирей тогда писал Ивану Грозному:
«Я везде искал тебя, в Серпухове и в самой Москве …но ты бежал из Серпухова, бежал из Москвы — и смеешь хвалиться своим царским величием, не имея ни мужества, ни стыда!»
Год спустя татары вновь придут к Москве, а царь Иван в это время будет… в Новгороде. На этот раз Москву спасёт от крымского хана боярин Михаил Воротынский.
10 лет спустя Иван так же будет бегать от Стефана Батория, и польский король с презрением напишет Ивану:
«Курица защищает от орла и ястреба своих птенцов, а ты, орёл двуглавый, от нас прячешься».
Но о своих поражениях Иван не любил вспоминать, зато охотно присваивал себе чужие победы. И короткая память народная, не сохранив имена Мстиславских и Турунтаев-Пронских, охотно приписала Ивану все победы.
Так и получилось: Михаил Воротынский брал Казань и громил крымского хана, Данила Адашев освобождал русских из крымского плена, Пётр Шуйский остановил под Псковом армию Стефана Батория, Ермак завоевал Сибирь, а вся слава досталась сумасшедшему тирану, злодею и убийце, врагу русского народа и российского государства.
