В начале октября в Москве состоится международная конференция, посвящённая ситуации в Судане. Мероприятие уникальное для российской столицы, впервые принимающей крупный международный миротворческий форум. Однако широкой огласке данный дипломатический прорыв почему-то не предаётся. Есть сомнения в его целесообразности?
Нет. Можно сколько угодно дискутировать о том, стоит ли вообще ждать от экспертно-консультативного в целом форума каких-либо конкретных результатов. Но необходимость в проведении данной конференции, безусловно, назрела. После распада СССР у Москвы ещё не было возможности играть первую скрипку ни в одном крупном международном кризисе за пределами постсоветского пространства. Судан вполне может дать такой шанс.
На Балканах, в Афганистане, в Ираке, в палестино-израильском конфликте, в ситуации вокруг иранской ядерной программы Россия хоть и полноправный участник, но не инициатор событий. Как правило, её роль сводится к роли постоянного члена Совета Безопасности ООН, обладающего правом вето при решении глобальных вопросов. До сих пор то же положение сохранялось и в суданском вопросе. Но место лидера-посредника в его урегулировании пока остаётся вакантным.
Напомним, что в этой африканской стране две горячие точки. Одна — на юге, где христиане и анимисты борются за независимость от Хартума, власти которого представляют мусульманское большинство государства. Вторая — на западе в провинции Дарфур, где конфликт несёт межэтнический характер. Роль миротворца на обоих направлениях играет лишь ООН на пару с Африканским союзом. Но их деятельность сводится в основном к решению гуманитарных задач.
На разных этапах попытки политического урегулирования кризисов совершали соседи Судана, в частности Кения, Эфиопия и Египет, но безуспешно. Западные державы склонны упрощать ситуацию, считая, что официальный Хартум преследует свои политические и экономические интересы, применяя насилие. США и ЕС вводят экономические санкции против страны. А летом 2008 года Международный уголовный суд вовсе выдал ордер на арест президента страны Омара аль-Башира по обвинению в геноциде.
Подобная практика явно не способствует созданию атмосферы доверия между Суданом и Западом. Вакансию главного экономического партнёра страны уже фактически занял Китай (хотя у России тоже неплохие позиции). Место политического ещё свободно. Если Москва продолжит успешную реализацию начатой почти год назад программы по сближению с Хартумом, у неё все шансы это место получить.
В ноябре 2008 года в Москве прошла встреча делегации Национальной ассамблеи Республики Судан и комитета по международным делам Совета Федерации. Тогда председатель комитета по международным делам ассамблеи Осман Халид Мудави заявил, что Судан должен стать воротами России в Африку. А уже в начале декабря Дмитрий Медведев назначил Михаила Маргелова специальным представителем президента России по Судану.
Так начался «дранг нах Хартум». Почти сразу после вступления в новую должность Маргелов отправился с шестидневным визитом в Судан. Там он открыто заявил, что Россия «хочет, чтобы её голос учитывался в международных дискуссиях по проблемам Африки», что получило полную поддержку суданского руководства. МИД страны отметил, что намерения Москвы «подчёркивают особую прочность российско-суданских отношений».
Вероятно, уже тогда стороны приступили к согласованию деталей московского форума. Во всяком случае, Судан ни разу не выразил скепсиса или претензий к организации международной конференции в Москве, в отличие от аналогичного предложения Египта. Весной 2008 года Хартум объявил о бойкоте египетской инициативы обсудить проблемы Дарфура и юга с участием Франции, Великобритании и США, которые как раз накануне поддержали решение МУС по делу Омара аль-Башира.
Тем временем в Москву прибыл министр финансов и национальной экономики Судана Авад Ахмед аль-Джаз. Он же спецпредставитель суданского президента (коллега Маргелова). Суданский гость встречался с главой МИД РФ Сергеем Лавровым и передал послание Медведеву от имени аль-Башира. По-видимому, в нём содержалось согласие на организацию международной конференции по Судану в Москве.
При этом своё участие в мероприятии подтвердили спецпредставители и США, и ЕС, что уже не стало вызывать нарекания у суданской стороны. Кроме того, по словам Маргелова, в Россию приглашены спецпредставители также от ООН, КНР, Нидерландов, Финляндии и Швеции наряду с руководителями Африканского союза, Лиги арабских государств, международных гуманитарных организаций, ректорами высших учебных заведений и руководителями научно-исследовательских учреждений. Кроме того, ожидается присутствие гостей, представляющих юг Судана и Дарфур.
Несмотря на представительность делегаций, московская конференция вряд ли завершится подписанием каких-либо исторических документов и даже историческими рукопожатиями. Собственно, это и не является целью настоящего форума. Главным его итогом должно стать широкое международное признание того факта, что именно Москва — главный брокер урегулирования суданских конфликтов.
Это вовсе не означает, что она будет играть соло. Без многосторонних механизмов нынче не обходится урегулирование ни одного международного конфликта. Однако сами условия перемирия между враждующими сторонами сможет диктовать именно Москва с учётом и собственных интересов. Прежде всего в энергетической сфере. И Дарфур, и южные суданские провинции обладают богатыми запасами углеводородов.
Судан в последние полтора десятилетия превратился в важный источник нефтегазовых ресурсов. В то же время его недра остаются недостаточно изученными и могут содержать, помимо дополнительных объёмов нефти и газа, богатые залежи железной, медной, хромовой руды и других полезных ископаемых с высоким содержанием основного элемента.
По мнению заведующего сектором экономики Института востоковедения РАН Александра Филоника, «конечной целью РФ является завоевание прежде всего позиций в суданском нефтедобывающем комплексе, в сфере военно-технического сотрудничества и в крупном инфраструктурном строительстве». Российской стороне по этим направлениям призван способствовать целый ряд факторов.
Например, то, что значительная часть суданской бизнес- и политической элиты, независимо от региона страны, состоит из выпускников советских или российских вузов. Их традиционная симпатия к россиянам — это уже мощная soft power для продвижения разных проектов и инициатив. Успешное её использование в Судане может стать хорошим стартом для применения в других государствах Африки.
Тем более у африканских стран немало общего. Многие производства и отрасли находятся лишь в начальной стадии своего развития, представляя, таким образом, открытое поле для любых форм внешнеэкономической деятельности. Кроме того, невысокий технический уровень в целом и неприхотливость потребительского рынка открывает широкие перспективы для российских производителей самых разных отраслей.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
