Петербургский писатель, чеченец по крови, русский по культуре, хазар по самоощущению, юрист по образованию, менеджер среднего звена по профессии. А также (естественно) антисемит, гомофоб и сексист. И, понятно, социалист-антикапиталист, хотя и антикоммунист тоже. Вот о чём (и о ком) этому Садулаеву, скажите, писать, чтобы никого не задеть?
Герман Садулаев выпустил новый роман. Называется «AD». Выпустил, естественно, в издательстве Ad Marginem.
Предыдущий роман Садулаева «Таблетка» наделал шуму и вполне правомерно вошёл в шорт-лист сразу двух престижных премий.
Хотя был, мягко говоря, сыроват.
Или, если угодно, рыхловат.
Петербургская линия толком не срасталась ни с западноевропейской, ни с китайской, и уж вовсе не пришей кобыле хвост фигурировали в романе хазары.
Знатоки кривили губы, именуя Садулаева то «Пелевиным для бедных», то «Минаевым для небогатых» и проводя его сочинение по ведомству дежурных саморазоблачений офисного планктона.
Однако слог в «Таблетке» хорош, интонация — живая и взволнованная, наблюдения — когда точные, когда остроумные (лучше бы, конечно, и то и другое сразу, но такое встречается редко, даже у Пелевина).
А главное, Садулаеву удался герой — Максимус Семипятницкий — обаятельный раздолбай из ушибленной нынче кризисом массовидной породы менеджеров среднего звена, ещё совсем недавно вовсю полубесившейся с полужиру.
Полубесился он, как все, но и о жизни задумывался.
О жизни как минимум в масштабах вселенной.
Разумеется, в какой-то мере автопортрет, но автопортрет достаточно иронический, чтобы никому не стало ни противно, ни завидно.
Небедным тоже несладко.
Максимус и вывел своего создателя в финалисты премий.
Но там его бортанули.
Правда, по результатам опроса, проведённого журналом «Собака.ру», автор «Таблетки» признан нынешней весной самым модным писателем Петербурга.
Так что не всё так плохо.
Так или иначе, неунывающий Садулаев уже подоспел с новым романом — и всё про того же Максимуса.
Правда, тут он скорее сбоку припёка.
Потому что AD — это ад, а в аду садулаевскому симпатяге, понятно, не место.
Ему бы — за книгу или к монитору, эпизодически отвлекаясь лишь на торговлю продуктами глубокой заморозки, да и то через не хочу.
Ну а кто хочет-то?
Хочет нынешняя подруга Максимуса — трудолюбивая, а главное, честолюбивая Диана.
Блондинка, но не «блондинка».
Большая умница и крутая интеллектуалка.
Обсуждая новый роман Садулаева с друзьями, я услышал о статье, напечатанной пару лет назад в каком-то глянце.
В статье речь шла о том, чем же так опасны, каждая на свой лад, красотки из градов и весей нашей великой родины, а также ближнего и дальнего зарубежья.
О петербурженках там сказано: она может оказаться умнее тебя!
Случай Максимуса и Дианы.
Выслушав рассказ приятеля, я выразил уверенность в том, что эту статью в своё время прочитал и сам Садулаев.
Прочитал — и взял на заметку.
Максимус и в «Таблетке»-то грешил чуть ли не постраничными пересказами сведений, почерпнутых из «Википедии» (и не из неё одной), а повстречавшись с Дианой, занялся тем же самым уже на два голоса и на десятках страниц: он знает многое, а она ещё больше.
Столь же словоохотливы и информационно агрессивны и другие герои романа: честный сыщик, благородный старичок, незадачливый ухажёр Дианы из журнала «Евразийская литература»…
И опять-таки не противно.
Дьявол, знаете ли, всезнающ, но не всеведущ.
От него скрыто будущее.
От Дианы, впрочем, тоже, а в какой-то момент (после авиакатастрофы) она забывает и прошлое.
Вернее, забывает то, что с нею было на самом деле, и вспоминает то, чего не было.
Или ей такое — как какой-нибудь Золушке в ловушке — всего-навсего внушают, причём злонамеренно?
Ведь она в аду!
В аду, в котором (тогда он назывался AD) на новогоднем корпоративе серебряной вилкой закололи в мужском сортире, однако практически у Дианы на глазах, самого директора корпорации.
Таинственного и зловещего Мандельштейна, которого в тексте романа не раз путают с Мандельштамом, передавая поэту всяческие приветы.
С загадочного убийства, запускающего в корпорации карьерные лифты, начинается и служебный взлёт умницы и красавицы Дианы.
Но быстро, увы, заканчивается.
И вы ни за что не догадаетесь, кто убил!..
На этом многоточии я свои спойлерские старания, пожалуй, и прерву.
Читайте дальше сами!
Интересно же!
Нет, на самом деле, интересно.
Без дураков.
Да и написано хорошо.
Да и скомпоновано: в отличие от случая с «Таблеткой», писателю прекрасно удалась линейная, хотя и дискретная, композиция.
Прерывистый нарратив, если вам так понятней.
Мы же порассуждаем не о поэзии и правде Садулаева и даже не о поэтике, а об общем замысле — но только в том виде, в каком он в садулаевской поэтике проявился.
О порождающей поэтике, по давнему слову Жолковского и Щеглова.
В название этой статьи — «Человек, измученный нарзаном» — вынесена классическая цитата.
И обращена эта характеристика, естественно, не на героя романа, а на автора.
Потому что это он, Герман Садулаев, человек, измученный нарзаном.
Герман Садулаев — человек, измученный нарзаном политкорректности.
Проклятущей политкорректности!
И при этом человек, настроенный остро критически по отношению ко всему, что творится в городе, в стране и в мире.
(Да и в собственной душе, хотя и куда в меньшей мере.)
Петербургский писатель, чеченец по крови, русский по культуре, хазар по самоощущению, юрист по образованию, менеджер среднего звена по профессии…
А также (естественно) антисемит, гомофоб и сексист.
И, понятно, социалист-антикапиталист, хотя и антикоммунист тоже.
Вот о чём (и о ком) этому Садулаеву, скажите, писать, чтобы никого не задеть?
Никого не возмутить?
Никого не привести в коллективное или клановое бешенство?
Чтобы не разбудить спящих собак?
Какой такой придумать и описать всемирный заговор, протоколы каких мудрецов обнародовать (или, прошу прощения, сфальсифицировать), в сексуальную жизнь каких меньшинств и в духовную жизнь каких тоталитарных сект влезть с сапожищами, каких ворюг объединить с кровопийцами (и с какими кровопийцами), чтобы никто не погрозил только что вытащенным невесть откуда пальчиком:
— Низзя!
— Не трожь наших!
— Низзя!
То есть понятно, что главный враг рода человеческого всё равно дьявол, но вот кого он избирает своим орудием?
Иллюминатов?
Было!
Масонов?
Было!
ЧК/НКВД/КГБ/ФСБ?
Было, было, было, было!
Пиндосов?
Даже не смешно.
Ваххабитов?
Было!
Черносотенцев?
Было!
Курдов?
Было!
Косоваров?
Было!
Сербов?
Было!
Цыган?
Было!
Всё, блин, было!
Так кто же всё-таки организованно бесчинствует на четырёх сотнях страниц садулаевского романа?
С чьею помощью устроил нам сатана AD на земле?
С кем — пером, приравненным к осиновому колу и серебряной пуле, — воюет автор?
А вот замажемся, что не догадаетесь, пока не прочтёте?
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
