Через 15 лет после окончания боснийского конфликта военное прошлое всё ещё продолжает влиять на политическую стабильность государств бывшей Югославии.
Так, в начале этого года разразился скандал между Хорватией, Сербией и Боснией и Герцеговиной из-за неосторожного заявления хорватского президента Степана Месича, сделанного незадолго до его отставки. Расслабившись во время новогоднего приёма, Месич сказал журналистам в приватной беседе, что в случае объявления боснийскими сербами независимости он направил бы войска в Посавинский коридор. Дескать, перекрытие Посавинского коридора, имеющего стратегическое значение, означало бы автоматическое исчезновение Республики Сербской в БиГ.
И хотя лидеры боснийских сербов пока не приняли решения о провозглашении независимости (да и вряд ли примут, понимая, что такой шаг будет предотвращён Западом), а хорватская армия не может быть использована на чужой территории без решения парламента, слова «без пяти минут пенсионера» Месича произвели на Балканах эффект разорвавшейся бомбы.
Сербия, которую, кстати, Месич даже не упомянул, бросилась докладывать генсеку ООН об «угрозе агрессии и всплеске национализма», а боснийские сербы в очередной раз вспомнили о фашистском прошлом Хорватии. Месича, как здесь водится в подобных ситуациях, назвали усташем. Бывшему хорватскому лидеру, которого конфликты 90-х застали в расцвете политической карьеры, не привыкать к воинственной риторике. Месич быстро разъяснил генсеку ООН, что премьер-министр Республики Сербской Милорад Додик «ничем не лучше Слободана Милошевича — виновника всех бед и конфликтов на пространстве бывшей Югославии». А через несколько дней он повторил своё высказывание по поводу Посавинского коридора, но уже в радиоэфире. Боснийские мусульмане оказались в неловком положении: молчать по поводу фантазий Месича о направлении хорватской армии к границам БиГ представлялось недопустимым, но заступаться за злейшего врага Додика было совсем уж не с руки. В итоге Додику досталось больше, чем Месичу.
Возможно, скандал имел бы меньшие масштабы, если бы в это время Сербия не подавала в Международный суд ООН встречный иск против Хорватии, обвиняя её власти в геноциде местных сербов в ходе конфликта 1991—1995 годов. Если бы в Боснии и Герцеговине не набирала обороты предвыборная кампания, в которой без националистической риторики не обходится. И если бы в те дни не состоялись президентские выборы в Хорватии, на которых победил «политик новой формации» Иво Йосипович, провозгласивший урегулирование отношений с Сербией одним из своих приоритетов.
Когда же три соседа, официально ориентирующиеся на мир, дружбу и евроинтеграцию, выжали всё, что смогли, из «истории с Посавинским коридором», скандал стих. Это, впрочем, не означало их готовности адекватно относиться к своему военному прошлому и умерить националистический пыл.
История с декларацией о Сребренице, принятой с боем 30 марта в парламенте Сербии, — лишнее тому подтверждение.
Западные страны в течение ряда лет призывали Сербию осудить геноцид мусульман в боснийском городе Сребренице (1995), ожидая, что Белград продемонстрирует свой окончательный разрыв с политикой Милошевича. Запад считает расправу, устроенную формированиями боснийских сербов над 8 тыс. мусульман в Сребренице, самым страшным эпизодом боснийской войны (1992—1995) и вообще самым масштабным преступлением в Европе со времён Второй мировой войны. На Балканах по этому вопросу единодушия нет и, наверное, никогда не будет.
Вина Милошевича в массовых расстрелах мусульман в Сребренице не была доказана (он скончался в период судебного процесса по его делу в Международном трибунале по бывшей Югославии в Гааге). Однако ни для кого не секрет, что он поддерживал боснийских сербов политически, морально и финансово (не говоря уже о том, что Белград предоставил в их распоряжение оружие и офицеров ЮНА). Коль скоро Запад никогда не признавал формирования боснийских сербов и поставленную ими цель объединения с Сербией законными, многие их деяния автоматически рассматривались как преступные.
Тем более к таким деяниям было отнесено наступление на анклавы Сребреница и Жепа, находившиеся под защитой ООН, и последовавшие массовые расстрелы мужской части местного населения.
То, что в Сребренице имел место именно геноцид (то есть действия, совершаемые с намерением уничтожить, полностью или частично, какую-либо национальную, этническую, расовую или религиозную группу), установлено вердиктами Международного трибунала по бывшей Югославии и Международного суда ООН. МС постановил 26 февраля 2007 года, что Сербия не совершала геноцида в Сребренице, однако нарушила свои обязательства по Конвенции ООН о предупреждении преступления геноцида, поскольку не предприняла достаточных усилий для предотвращения этой трагедии.
Правящая коалиция Сербии, стержнем которой является Демократическая партия президента Бориса Тадича, инициировала в начале этого года принятие двух раздельных документов с осуждением военных преступлений 90-х годов. Один — по поводу расправ в Сребренице, второй — касающийся преступлений против сербов на пространстве бывшей Югославии. Второй из указанных документов Тадич, возможно, и не стал бы предлагать, будь он уверен в способности провести через парламент первый. Однако поддержка декларации о Сребренице напрямую зависела от голосов партнёров по коалиции — социалистов и мелких оппозиционных партий, выставивших в качестве условия неиспользование слова «геноцид» в декларации по Сребренице и принятие документа по преступлениям против сербов.
Власти объяснили необходимость принятия декларации по Сребренице моральными и внешнеполитическими соображениями. С одной стороны, дескать, отдаётся дань уважения невинным жертвам, и с сербского народа снимается проклятие, а с другой — совершается очередной шаг на пути евроинтеграции и примирения на Балканах. Кроме того, правительство объясняло, что если Сербия ожидает благоприятного решения от Международного суда по вопросу о законности провозглашения независимости Косова, то она должна уважительно отнестись и к вердикту МС по Сребренице.
Казалось бы, такой аргументацией правящие демократы должны были расположить многие партии. При этом представленный проект декларации оказался весьма ровным и гладким. В документе говорится, что парламент Сербии решительно осуждает преступления против мусульманского населения Сребреницы в июле 1995 года, как это установлено решением Международного суда ООН, и ожидает, что другие страны бывшей Югославии подобным образом осудят преступления, совершённые против сербов. В декларации выражены соболезнования и извинения семьям жертв, поскольку не было сделано всё возможное для того, чтобы предотвратить трагедию.
Между тем эмоции и узкопартийные интересы взяли верх. После 13-часовых дебатов, переполненных враждебной риторикой и спорами о том, как лучше отдавать дань памяти жертвам, оппозиционные либералы и националисты покинули зал заседания. Сама же декларация, которая, по логике вещей, должна была стать предметом консенсуса с учётом особенностей ситуации, получила одобрение лишь простого большинства.
Главный муфтий Сербии отверг декларацию как «неадекватную», а лидеры боснийских мусульман и неправительственные организации, представляющие интересы жертв Сребреницы, выразили разочарование отсутствием слова «геноцид». Боснийские сербы почти единогласно осудили действия Белграда, заявив, что принятая им декларация даст основания называть сербов геноцидным народом, а Республику Сербскую — геноцидным образованием. Лидеры боснийских сербов считают, что теперь на них может возрасти давление со стороны международного сообщества в вопросах реформы конституции и т.п.
Додик пообещал в ответ разработать проект резолюции с осуждением преступлений против сербов, евреев и цыган, уничтоженных в профашистском Независимом Государстве Хорватия, просуществовавшем с 1941-го по 1945 год. Он назвал недопустимым тот факт, что спустя 65 лет после окончания Второй мировой войны парламент Хорватии не осудил истребление сотен тысяч людей указанных национальностей. Додик, правда, умолчал о том, что нынешняя Хорватия никак не ассоциирует себя с тем профашистским государством, и не объяснил, почему за более чем 10 лет нахождения у власти он лишь сейчас озаботился данным вопросом.
Инициатива Додика несколько запоздала: документ об осуждении преступлений в НГХ уже разработала и представила парламенту основная оппозиционная сила Сербии — Радикальная партия Сербии, бойкотировавшая голосование по Сребренице. Впрочем, премьер РС скорее заботится не о судьбе своей инициативы по НГХ, а том, как заставить Белград слушать Баня-Луку в вопросах, касающихся судьбы боснийских сербов, как он её понимает. У Додика имеются некоторые рычаги для осложнения пути Белграда в Европейский союз, и они посильнее любых деклараций.
На этом скандал не исчерпан: его второй акт открылся 1 апреля, кода начались дискуссии в парламенте Сербии по проекту декларации с осуждением преступлений против сербов на пространстве бывшей Югославии. Основные оппозиционные партии националистического толка бойкотируют обсуждение, считая новую декларацию «утешительным второразрядным документом, оскорбляющим сербов».
В документе говорится, что парламент Сербии решительно осуждает преступления против граждан Сербии и всех представителей сербского народа во время конфликтов в Хорватии (1991—1995), Боснии и Герцеговине (1992—1995), Косове (1998—1999), а также во время бомбардировок НАТО (1999). При этом ни один конкретный факт преступлений не указан. Упомянут лишь иск против Хорватии в Международном суде, который, как уже было неоднократно заявлено, Сербия готова отозвать в случае достижения договорённостей с Загребом об отзыве хорватского иска.
Похоже, новый документ грозит правящей коалиции дополнительными проблемами. И не только из-за вечного недовольства влиятельных радикалов.
Стоит вспомнить, что в Сербии живут не только сербы, они составляют лишь 62% населения. Есть ещё и албанцы, черногорцы, венгры, мусульмане (бошняки), хорваты, цыгане, румыны, русины, македонцы, украинцы… Ни один из народов, за исключением сербов, в тексте новой декларации не упомянут, хотя, вероятно, и другие чтят своих жертв. Захотят ли лидеры нацменьшинств сделать это обстоятельство предметом политического спора? В СМИ, например, уже появились сообщения о том, что Тадич обещал пропустить через парламент ещё до голосования по Сребренице декларацию с осуждением преступлений против венгров в Воеводине в 1944—1945 годах.
Отмахнуться от нацменьшинств Тадичу не удастся. По крайней мере до тех пор, пока Демократическая партия и её ближайшие союзники не будут в состоянии сформировать правительство самостоятельно и обходиться без поддержки мелких партий и нацменьшинств. А, судя по опросам населения, такая перспектива откроется не скоро.
В тени всей этой неприглядной истории остался один любопытный факт: Босния и Герцеговина теперь является единственным государством в регионе, не осудившим геноцид в Сребренице. В обозримой перспективе в БиГ не удастся принять ни декларацию о Сребренице (даже в самой мягкой форме), ни документ об осуждении каких-либо других военных преступлений. Это связано прежде всего со спецификой местного законодательства, не позволяющего, в частности, принимать решения, если они нарушают жизненные интересы одного из трёх государствообразующих народов (боснийских мусульман, сербов и хорватов).
Что ж, в политической борьбе нет места истинному состраданию и солидарности с жертвами. Тем более если эти жертвы вызваны политической борьбой.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Неуловимый сербский Наполеон.
Опубликованы выдержки из дневников Ратко Младича. - Град для бархатного сезона.
- Опатия без апатии.
Куда следует ехать в поисках музы . - Самое ужасное преступление.
Споры о Сребренице не закончены и через 15 лет. - В расчёте на гуманизм .
Лавров призвал руководство БиГ взять судьбу страны в свои руки. - Бутмирские иллюзии.
Реформа Дейтонской системы способна вывести Боснию из равновесия . - Законный выходной .
МТБЮ досрочно выпускает из тюрьмы Биляну Плавшич. - «Буря».
Падение Сербской Краины. - В Боснии и Герцеговине усиливается напряжённость.
Россия и Запад разошлись в оценках действий международного чиновника. - Боснийский трёхчлен.
Конституционная реформа или этнический хаос?
