Однажды Бьорк обмолвилась: «Я всегда чувствовала себя так, будто мне или пять лет, или девяносто. Так что между двадцатью пятью и сорока пятью это просто не я». Что имела в виду Бьорк? Ведь публика знает её в основном как раз по периоду 25—45, то есть с момента, когда её слава выбралась за пределы Исландии, и до сегодняшнего дня, когда ей как раз исполняются те самые сорок пять, после которых она наконец станет собой…
Декларация независимости
Однажды в детстве Бьорк решила проверить, умеют ли летать кошки. Она взяла своего кота и выбросила его из окна. Кот не взлетел. Бьорк была крайне расстроена…
«С самого детства, лет с трёх, я жила с ярлыком «другая» и «странная», — исландский акцент Бьорк действует как гипноз: заставляет прислушиваться и воспринимать слова на каком-то другом, более глубоком уровне… Так же работает и озорной взгляд её слегка раскосых беличьих глаз. (За эти глаза и за тёмные волосы в школе её прозвали «китаянкой», потому что в Исландии живут в основном люди светловолосые и голубоглазые, потомки викингов.)
«Меня вообще никогда не расстраивает, если люди смеются надо мной. Или… скорее мне даже нравится это, если честно», — рассказывает Бьорк. А в другом интервью заявляет: «Я терпеть не могу, когда люди считают меня сумасшедшей. Думаю, это просто недоразумение».
В пять лет она научилась обращать свою непохожесть в преимущество: «Я приняла решение: либо я буду жить, всё время оглядываясь на то, что подумают обо мне люди, и пытаясь следовать правилам, которых я не знаю или не понимаю, и от этого буду невероятно несчастной. Или же я буду просто делать то, что хочу. И ведь это же гораздо приятнее, не так ли? И можете называть меня фриком, но так я и живу с тех пор».
Песня с её последнего на сегодня большого альбома Volta (2007):
«В конце концов, все видят мир с разных точек зрения. Потому что не бывает двух одинаковых людей. И это делает всех людей на свете «странными» и «чудаковатыми», если приглядеться».
Иной раз такая позиция доходит у неё до бунтарства, и тогда в очередном интервью она сообщает: «Я люблю казаться глупенькой. Это для меня лучший способ существования. И я предпочитаю плохие шутки хорошим. Я буквально одержима плохими шутками, чем хуже, тем лучше!»
Но перехлёст случается редко. В основном она, при всей своей спонтанности, очень гармонична. Потому что спонтанность Бьорк происходит из согласия со стихией. О стихийных духах в её жизни, как и об одержимости и свободе, сейчас поговорим…
Снова в СССР
Жила себе девочка «в лесу». «Молилась колесу», о славе не помышляла.
Свою историю она каждый раз рассказывает немного по-разному. В двух словах получается так: родители Бьорк развелись, когда ей было что-то около года, и она осталась жить с мамой. Мама разрисовала стены огромными разноцветными бабочками, привела в дом друзей и устроила нечто вроде хиппи-коммуны. «Я была там единственным ребёнком, у всех были длинные волосы, все ели вегетарианскую еду и беспрерывно слушали Джими Хендрикса. А вечером я могла не ложиться спать, пока сама этого не захочу».
Все любили друг друга и полностью друг другу доверяли. Вокруг сформировалась особая атмосфера — перманентного креатива и счастья. И главное, «эта атмосфера доверия подразумевала возможность полного самовыражения. Ты мог творить что захочешь, не чувствуя никакого смущения. Я так много в жизни встречала людей, которые смущаются выражать свои чувства и быть артистичными, волнуются насчёт того, что скажут или подумают другие, боятся рисковать. Я всегда рискую. Это единственный способ создавать вдохновенное искусство! Да и риск вообще сам по себе очень вдохновляет!»
Короче, Бьорк (это настоящее имя, перевод с исландского — «Берёза») делала всё что хотела. Например, часто уходила гулять в лес, одна. И целыми днями там пропадала. «Охотилась и выживала. И никогда не чувствовала того страха, который можно почувствовать, живя в больших городах типа Лондона или Нью-Йорка».
Human Behaviour (альбом Debut, 1993). Клип и песня, прославившие Бьорк на весь мир:
Игрушечный ёжик бежит под колёса автомобиля, громадный плюшевый медведь шествует по ночному лесу, полному чудес, плачущая Бьорк сидит за столом в маленькой ветхой избушке над пустой глубокой тарелкой, летает над лесом, оборачивается ёжиком и убегает от кого-то (а может, бежит за кем-то), превращается в мотылька, потом в космонавта, который в скафандре с надписью «СССР» высаживается на Луне и водружает там флаг — всё с той же магической надписью (Бьорк и правда в детстве была однажды в СССР, и ей не понравилось — «слишком много бюрократии»).
В итоге Бьорк оказывается в чреве огромного медведя, а медведь — в её голове.
Бьорк считает этот клип первой частью некоего эпоса, который, продолжаясь из клипа в клип, показывает духовную историю её альтер-эго. Последовательность этого эпоса, по словам Бьорк, такова: Human Behaviour — Isobel — Bachelorette — Oceania — Wanderlust.
Просто fuck off
В пять лет она поступила в музыкальную школу, стала слушать Стравинского и джаз… «Я всё время слушала и играла классическую музыку; а моя мама слушала хипповую музыку — все эти круглосуточные гитарные запилы. А бабушка и папа любили джаз и другую более консервативную музыку». Бьорк решила всех примирить: бабушку приучала к Хендриксу, уверяя, что его соло не так уж далеки от джаза, приносила в школу записи Майлза Дэвиса, доказывая, что у него много общего со Стравинским. А родителям всё время играла классику.
«Я привыкла быть хиппи среди консерваторов и консерватором среди хиппи». Что ж, хорошее объяснение той «всемирной отзывчивости», которая присуща музыке Бьорк. Способность красиво сочетать поп-мелодии с авангардом, панком, фолком и прогрессивной электроникой — родом из детства.
Когда ей было одиннадцать, мама привела её куда-то на радио. Там тут же разглядели в ней вундеркинда и усадили записывать альбом (поп-песенки на исландском языке). Диск стал в Исландии платиновым, и Бьорк оказалась общенациональной звездой исландского поп-космоса. Это совершенно ей не понравилось.
«Я стала ребёнком-звездой и — просто возненавидела это. Фото на обложке диска было моё, но я не чувствовала, что это мой альбом. Всё, что я там делала, — это пела, но там была всего одна песня, которую я написала сама. Из-за этого я испытывала ужасное чувство вины. Газеты хотели интервьюировать меня, дети в школе хотели со мной дружить, и я от всего этого чувствовала себя просто ужасно. Они предложили мне записать ещё один альбом, но я сказала «fuck off» и собрала панк-группу из своих ровесников».
С тех пор она недолюбливает славу и мирится с ней как с неизбежной побочкой. Стоит обратить внимание на ту решимость, с которой Бьорк послала дальнейшую карьеру продюсерской поп-певички ко всем чертям и стала панком. Такое проявление независимости и своенравия не раз ещё сыграет роль в её жизни. Так же точно, например, она резко порвала со своим прошлым, когда в двадцать семь уехала в Лондон из родной уютной Исландии. Уехала, чтобы перестать уже делать ту музыку, которая опять-таки не была на самом деле её музыкой…
В Лондоне она записала свой Debut, совершенно непохожий на всё то, чем она занималась раньше. А через два года сделала ещё более непохожий альбом — Post (1995).
Смотрим клип с этого альбома:
Бьорк в мегаполисе, за рулём гигантской футуристической фуры, Бьорк на приёме у дантиста-гориллы, который пытается отобрать у неё некий извлечённый из её рта бриллиант (символ дара, таланта), Бьорк в музее современного искусства — закладывает динамит, чтобы воскресить своего мёртвого брата. (Она потом рассказывала, что песня посвящена её брату, который всё никак не хотел выходить из депрессии.)
Бритая фея
С двенадцати лет она играет в разных панк-группах, на ударных. Бреется наголо (брови сбривает тоже), а когда волосы отрастают — красит их то в оранжевый, то в розовый… Наконец, задерживается в группе K.U.K.L. «Все вокруг нас ненавидели. И это было как раз то, чего я хотела!» K.U.K.L. делали пиратскую радиостанцию, устраивали фестивали независимого кино, атаковали полицейских и вообще вели себя как отъявленные арт-террористы. А на 200-летний юбилей Рейкьявика захватили главную местную радиостанцию и заполнили эфир анархическими прогонами и своей любимой музыкой… Так, по крайней мере, рассказывает сама Бьорк. И даже если дело было несколько по-иному, то её интерпретации достаточно, чтобы сделать выводы: маленький переворот на рейкьявикском радио был предзнаменованием грядущей большой революции, которую сотворит Бьорк через лет десять, когда под видом поп-хитов внедрит в мейнстримовые эфиры мира авангардные тембры и возрождённые этноритмы...
В перерывах между анархическими манифестациями K.U.K.L. она работает на местном заводе компании Coca-Cola. «Я должна была сидеть и следить за тем, чтобы проезжающие мимо бутылки были чистыми. Обычно я просто засыпала».
А засыпая, она, конечно же, снова попадала в тот сумрачный и чудесный лес, который был знаком ей с детства. В мир фей, троллей, эльфов, гномов и прочих стихийных духов. Исландцы тесно связаны со своими традиционными верованиями. Это настоящие язычники. Большинство из них верят в эльфов. Однажды правительству Исландии даже пришлось изменить маршрут планируемой автотрассы, потому что иначе она прошла бы по территории, где, по поверьям, живут эльфы. И это как раз тот случай, когда обычные в таком контексте аргументы о народной непросвещённости совсем неуместны: уровень грамотности населения Исландии — 99,9%. Просто исландцы остаются очень близки к природе и всяческим проявлениям стихий (вулканы, океан, мороз).
Журналист: Исландия считается родиной эльфов и троллей. Ты когда-нибудь видела кого-нибудь из них?
Бьорк: Нет, лично не видела, нет.
Журналист: Ты знаешь кого-нибудь, кто видел?
Бьорк: Да.
Журналист: Ты веришь в них?
Бьорк: Да, но следует быть осторожнее в суждениях о них, не стоит делать из этого что-то вроде «охотников за привидениями». Я думаю, это нечто более метафизическое, это вера в то, что существует нечто большее, чем ты.
И в другом интервью: «Если вы хотите, чтобы магия была в вашей жизни, то она будет в вашей жизни».
Вот клип Isobel (напомню, это сиквел, вторая часть бьорковского видеоэпоса):
В конце концов её волосы оказываются лесным водопадом — полное самоотождествление с духом воды… Бьорк при этом поёт: «Меня зовут Изобел, я жената на самой себе».
Валькирия Изобел больше всего напоминает греческую Артемиду [вспомним медведя из Human Behaviour, медведь — животное Артемиды. В северной мифологии функции Артемиды (и Афродиты) выполняет предводительница валькирий, богиня любви и плодородия Фрейя, летающая по лесу в повозке, запряжённой кошками]. Но, скорее всего, через Бьорк вещают разные женские божества скандинавского эпоса…
Фонтан крови
«Было бы так прекрасно, если бы 100 тысяч человек погибли от землетрясения. Может быть, я говорю так, потому что никогда не попадала в зону землетрясения, но я была бы не прочь погибнуть именно так… это так мило… А ещё я бы хотела быть съеденной тигром. Как-нибудь так». Бьорк — человек природы, человек стихии. Всё, что естественно, составляет для неё несомненное и однозначное благо. Даже землетрясение. Даже пасть тигра.
Она всячески декларирует свою близость к природе. Утверждает, что хотела бы быть фермером. «Природа побеждает искусственные препятствия и конструкции. В ней настоящая свобода».
Будь спонтанным и ничего не планируй… Так звучит один из её девизов. Но в то же время она считает себя очень организованным человеком (с высокоразвитым чувством ответственности). «Я организованный человек, но в очень естественном смысле. Многие люди даже не знают, что я такая, потому что это спрятано глубоко внутри меня. Может быть, это ещё с детства — когда я жила среди хиппи, быть организованной считалось чем-то зазорным. И я с тех пор по привычке тщательно скрываю эту свою черту». Эта «естественная организованность» проявляется у Бьорк и в музыке, и в жизненных принципах. Прочитав роман «Мастер и Маргарита» ещё в семнадцать («А это очень чувствительный возраст!» — подчёркивает Бьорк), она прекрасно усвоила урок Воланда: «Кирпич ни с того ни с сего никому и никогда на голову не свалится».
…И снова в кадре мерцает ведьминская избушка на курьих ножках. Та, что знакома нам ещё с клипа Human Behaviour. Чёрно-белые кадры — Бьорк выкапывает из земли некую книгу. Голос Бьорк: «Однажды я нашла глубоко в земле большую книгу. Я открыла её, но все страницы были пустые, но потом книга начала писать сама себя». На глазах зрителя и изумлённой Бьорк-Изобел пустые страницы книги заполняются текстом — историей её жизни. Дальше трагический сюжет, в результате которого всё схлопывается и порастает быльём. Таков следующий фрагмент её видеоэпоса, клип на песню Bachelorette (c третьего альбома — Homogenic, 1997). «Я фонтан крови в виде девушки», — поёт Бьорк.
«Bachelorette» переводится с американского сленга как «незамужняя женщина, живущая одна». Всё та же стихийная Изобел. Нимфа потока в поисках самой себя. («Выпей меня — сделай меня реальной», — поёт она.)
Весь этот видео-эпос-сон — начиная с Human Behaviour и до Bachelorette — Бьорк толкует себе так: «Это история девочки, напуганной взрослыми, — сначала это девочка-тинейджер, которая внезапно пугается своей женственности, в следующем клипе она уже инстинктивно открывается своей женской природе со всеми её хорошими и плохими сторонами. А в Bachelorette она осознаёт, что лучше ей вернуться туда, откуда всё началось: в лес, в одиночество».
Когда группа The Sugarcubes (которая сформировалась вслед за K.U.K.L.) начала становиться популярной за пределами Исландии и приятная шутка выпивающих по выходным друзей грозила уже перерасти в нудную работу, Бьорк сказала: хватит. Переехала в Лондон и стала записывать Debut (втайне от своих исландских коллег-музыкантов — чтобы избежать лишних влияний). Все песни альбома были сочинены ещё там, в Рейкьявике. По сути, это была та самая вырытая из земли (из почвы, из корней) магическая самопишущаяся книга… Ну и Лондон, этот культурный мегаполис (почти как в клипе Bachelorette), тоже внёс свою лепту в общий драйв большого дебюта… «Однажды я увидела в Лондоне огромный дом с вывеской «Исландия» и была совсем сбита с толку. Думала, это наше посольство. Но когда вошла внутрь, оказалось, что это магазин холодильников».
Поп неведомый
Альбом Homogenic был номинирован на премию «Грэмми» в категории «Лучший альбом альтернативной музыки». Сама Бьорк предпочитает определять так: «Я делаю Бьорк-музыку. Бьорк-музыка очень гибкая, очень интенсивная и очень богатая, но в то же время очень причудливая и всегда меняющаяся».
При этом она вполне согласна с тем, что её музыка — это поп-музыка. С той лишь поправкой, что поп-музыка — это то же самое, что и фолк-музыка. «Поп-музыка — это на самом деле очень важная штука. Я думаю, что это одна из наиболее могущественных сил нашей повседневной жизни. Проблема в том, что поп-музыка немного обманула и предала нас, поэтому мы относимся к ней с недоверием». Бьорк говорит, что раньше поп-музыка была совершенно другой. Сейчас это в основном просто способ зарабатывания денег. «Но людям по-прежнему нужен поп. Просто ни у кого не хватает уже смелости делать тот поп, который бы действительно соответствовал современности». Поп-музыка, по Бьорк, — это музыка момента. Музыка, передающая те энергетические токи, которые наиболее актуальны и важны в данный момент, те, которые витают в воздухе. И, по сути, это и есть народная музыка — та самая фолк-музыка, что развивается и сохраняется веками, отражая дух времени, Zeitgeist, драйв коллективной души народа. Работа Бьорк — эмоционально подключаться к этому потоку, быть с ним на связи и транслировать его. Это и есть поп. Это и есть фолк. «Доктора лечат болезни, сапожники делают ботинки, а я передаю эмоции»… Чистый шаманизм… «В моей голове всегда что-нибудь звучит, моё дело — просто позволить течь этому потоку и иногда вылавливать из него песни, записывать их, это как мимолётный поцелуй».
Ещё одна фолк-шаманка, Пи Джей Харви, однажды отозвалась о Бьорк: «Каждая её запись — это как заныр в неизвестность, в непознанное». Бьорк это подтверждает: «В хорошей поп-песне всегда есть момент, когда слушатель как бы теряется в ней, песня захватывает его и мгновенно погружает в неизведанное».
«Прикрой меня, — поёт Бьорк в этой песне, — я собираюсь доказать, что невозможное существует, а это дело опасное…» На самом деле она практикует это доказательство существования невозможного во всех своих песнях. И часто прямо говорит в интервью, что, записывая каждый свой следующий альбом, естественным образом стремится погрузиться всё глубже в непознанное. Посмотреть на иные миры как инсайдер… «Для меня самое привлекательное в создании музыки — это авантюра, которая есть в этом процессе. Когда я начинаю писать новый альбом, я даже не знаю, чем это всё закончится и кого я встречу на этом пути. Я должна просто следовать своим инстинктам и быть храброй, как воин». Слова не певицы, но валькирии.
В другой раз она объясняет, что «хотела бы делать музыку так, как биологи проводят свои исследования». «Учёные, изобретатели — вот мои герои». А ещё сравнивает свою работу с работой детектива: «О’кей, внутри меня непознанный мир, я кое-что знаю об этом мире, но как мне передать это в звуках?» Или вот ещё аналогия: «Писать музыку — это как охотиться в лесу. Ты расставляешь ловушки для зверя. Но ещё не знаешь точно, где он пробежит и как поведёт себя. Можешь только гадать. Но никогда не знаешь наверняка. И я никогда не знаю, как написать песню. Каждая песня — новая, другая. И нет никаких правил. И мне это нравится, это интересная игра».
«И карты нет, и компас не поможет», — поёт охотница Диана-Бьорк в Human Behaviour (клип см. выше).
Обратно в океан
Бьорк выпустила шесть полновесных сольных альбомов (не считая того, детского). Debut — самый простой из них и яркий, Post — продолжение «Дебюта» и его расширение в экспериментальную область, Homogenic — самый нервный и драматичный (сказалась история с фанатом, который хотел убить Бьорк, но в итоге убил себя, записав самоубийство на видео и прислав запись ей на просмотр).
Из агрессивного прессинга Homogenic Бьорк вырулила в снежную нирвану волшебной страны поэтов и саламандр, к альбому Vespertine (2001). Это самая спокойная, гармоничная и глубокая (как говорит Бьорк, «интровертная») её работа. А следующий за этим диск, Medullа (2004), насквозь экспериментален. На нём все инструментальные партии сделаны голосами (там вообще нет музыкальных инструментов, только их голосовые имитации). «Что-то внутри меня захотело покинуть цивилизацию. Вернуться во времена, когда её не было». Итог — странная пластинка, на которой вроде бы всё та же Бьорк, но в каком-то очень непривычном обрамлении… Фолковые мотивы зашкаливают, отсутствие привычных звуков образует вокруг её голоса какой-то непроницаемый кокон гулкой пустоты.
Есть на Medullа и один абсолютный хит — Oceania. Видео на эту песню Бьорк назвала четвёртой серией своего эпоса:
Полное погружение… В стихию воды. К отцу-титану Океанусу. «Две трети мира — это океан, — говорит Бьорк. — Мы с Мэтью (её муж, художник Мэтью Барни. — Г.Д.) подумываем продать один из наших домов в Нью-Йорке и купить корабль. Он мог бы быть и нашим домом, и студией, и мы могли бы путешествовать на нём, бросая якорь везде, где найдём вдохновение».
А недавно правительство Исландии преподнесло певице в дар небольшой остров недалеко от берегов страны. И наградило почётным орденом за огромный вклад в популяризацию отечества.
Похоже, Бьорк действительно возвращается в океан, из которого вышла. Сегодня ей исполнилось 45 лет. Возраст, после которого она уже снова становится собой, той, которой была в детстве… «Я думаю, что с годами я делаю свои песни всё лучше и лучше… Видимо, это одно из проявлений моей исландской специфики. Главные герои в Исландии — это писатели, которые написали свои лучшие книги в возрасте примерно шестидесяти лет. Всё, что было до шестидесяти, — это как репетиция…»
Своим главным идолом Бьорк называет родную бабушку. Бабушке сейчас около восьмидесяти, она занимается абстрактной живописью. Когда Бьорк приезжает к ней, бабушка показывает какую-нибудь новую работу. «Это очень вдохновляет. И я каждый раз думаю: если я хочу сделать что-то действительно хорошее, нужно очень много работать, накапливать опыт, и, если мне повезёт, может быть, годам к пятидесяти пяти я смогу написать действительно хорошую песню».
А пока — вот последняя песня бьорковского эпоса: Wanderlust с альбома Volta (есть 3D-версия этого клипа, но и 2D хороша). Добро пожаловать во Внутреннюю Исландию Бьорк:
Всё. Океанус принял Бьорк. Валгалла поглотила своего воина. Той Бьорк (ненастоящей, но совершающей переход к своим корням, к своей подлинности) больше не будет. И теперь, возможно, мы увидим и услышим наконец настоящую Бьорк. Уже не валькирию, не богиню, а человека, побывавшего на той стороне и доказавшего, что невозможное — действительно существует.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Принуждение к совести.
Нужно ли платить за то, что можно получить бесплатно? - Алексей Иващенко: «Жизнь устроена так, что она в конечном итоге все-таки прекрасна!».
Интервью в преддверии выхода нового альбома . - Александр Вертинский. «Я не знаю, зачем и кому это нужно…».
21 марта 1889 года родился главный русский шансонье XX века, печальный Пьеро, вписавший свою судьбу в историю отечественной культуры. - Четвертая мировая религия.
4 марта 1966 года Джон Леннон заявил, что ансамбль «Битлз» стал более популярным, чем Иисус Христос. - Лико, ребята, – какой выродок!
Вятская Губерния, Вожгальская волость, деревня Сырцево, крестьянин Феодор Иоаннов Шаляпин, православного вероисповедания. - Екатерина Дайс: «Новейшее время закончилось…».
Беседа с культурологом о тайных культурных культах, мистериальной традиции в современной культуре, «рифмах френдленты» и половой принадлежности Бога. - Дэйв Кэрролл: «Недобросовестным корпорациям не стоит игнорировать социальные сети».
- Я с Холодной hоры.
К 100-летию со дня рождения Марка Бернеса. - Ирина Богушевская: «Просто не делаю того, за что могло бы быть стыдно».
Известная певица рассказывает о ближайших концертах и отдалённых планах. А ещё о том, как важно сохранить себя. - Дуэт влюблённых.
Беседа с артистами Cirque du Soleil Светланой Кашеваровой и Дмитрием Орлом.
