Владимир Мирзоев, постановщик «Предательства», о странностях любви, амплуа Суханова и Мерзликина и о том, как Вишневская выступила в роли Брежнева. «Профессия режиссера — нечто среднее между работой детектива, тренера футбольной команды и поэта».
Владимир Мирзоев — один из самых спорных постановщиков, вернувшийся после долгого перерыва в театр, которым некогда руководил. Здесь он и поставил «Предательство» по пьесе недавно умершего нобелевского лауреата Гарольда Пинтера. До этого Мирзоев пытался ставить спектакль в оперной школе Галины Вишневской, однако что-то не заладилось и до премьеры постановку доводил другой режиссер. Вячеслав Шадронов попросил Владимира Мирзоева прокомментировать эту ситуацию.
— Вы снова работаете в Театре имени К. Станиславского, где ставили много и один сезон были худруком, — можете сравнить впечатления сегодняшние с тем, что было тогда? Проще ли стало, комфортнее, от кого вообще исходила инициатива сотрудничества или вы воспринимаете данную постановку как независимый проект?
— У спектакля «Предательство» есть независимый продюсер и есть дом — Театр имени Станиславского. На мой взгляд, сегодня это самый передовой способ делать передовое искусство.
Мне и моим актерам здесь, на Тверской, 23, уютно. И не только потому, что и я, и Максим Суханов часто здесь работали в лихие 90-е. У нас теплые, товарищеские взаимоотношения с новым художественным руководителем театра Александром Галибиным. А если ты с человеком на одной волне, то и сотрудничать приятно, и чаи гонять.
— Вы постоянно обращаетесь к драматургии Пинтера — с чем это связано? Чем близок именно этот автор?
— Профессия режиссера — нечто среднее между работой детектива, тренера футбольной команды и поэта. Пьесы Гарольда Пинтера позволяют идеально сочетать эти три искусства: его тексты бесконечно загадочны, число персонажей ограничено простыми числами и, чтобы воплотить эти галлюцинации на подмостках, требуется настоящее вдохновение (одним ремеслом тут не управиться).
Иными словами, драматургия Пинтера для меня — нешуточный вызов и удовольствие. Чтобы взломать шифр «Предательства», мало подобрать ключ к каждой из девяти сцен — нужно вместе с героями заглянуть в бездну подсознания. Собственного не в последнюю очередь.
— В постановке заняты актеры, широкой публике известные по ролям совсем иного плана, — делаете ли вы скидку на то, что, скажем, зритель со стороны от Мерзликина ждет определенного впечатления и может быть разочарован? Волнует ли вас вообще реакция малоподготовленного зрителя, или изначально расчет делается на продвинутую аудиторию?
— Я бы не сказал, что мы с коллегами сочиняем спектакль для какой-то особой, специально подготовленной аудитории. Сами подумайте, что может быть демократичней любовного треугольника?
Только черный квадрат Малевича. Телевидение день и ночь просвещает нашего зрителя в этой области. Я имею в виду взаимоотношения полов. Это в зацикленном на Танатосе Советском Союзе «не было секса», в новой гламурно-медийной России мало что, кроме секса, осталось.
Об актерах. Обычно зритель радуется, когда видит своего любимого артиста в новом, неожиданном амплуа. Главное, чтобы талант сверкал, других ограничений в нашем деле нет.
И потом Андрей Мерзликин в «Предательстве» не так уж резко берет в сторону от привычного амплуа Питера Пена на грани нервного срыва.
Анна Чурина все свои роли в кино строит на эротике плюс порция интеллектуальной изощренности. Ну а Макс Суханов — здесь я пожимаю плечами — диапазон его ролей в театре и в кино не оставляет вашим сомнениям никаких шансов.
Смотрите: Тартюф, Дон Жуан, Хлестаков, Лир, Свинья («Страна глухих»), К.С. Станиславский («Театральный роман»), Сталин («Дети Арбата»), депутат Коля Шимкевич («Человек, который знал всё»).
— Не могу не спросить об истории с центром Вишневской — «Женитьба», которую вы начинали ставить, но не довели до премьеры, там идет, но фамилия ваша снята с афиш. Что произошло такого, что вынудило вас отречься, если можно так сказать, от этого проекта?
— У меня не было никакой возможности сделать полноценный второй акт. Тогда я сообщил директору театра, что смогу отвечать только за «Женитьбу» Мусоргского и небольшой отрывок из «Носа» Шостаковича.
Мне было твердо обещано, что эти сцены пойдут в неизменном виде. Однако Г.П. Вишневская сочла возможным корректировать костюмы и отдельные элементы хореографии в первом акте.
Наши вкусы, мягко говоря, не совпадают, а этически эта ситуация для меня вообще немыслимая. Видимо, Галина Павловна, изгнанная когда-то из Большого театра, а потом из страны геронтократами ЦК КПСС, теперь сама захотела побыть товарищем Брежневым. Так сказать, компенсировать моральный урон.
— Могли бы вы, учитывая свой опыт руководства Театром имени К. Станиславского, еще раз возглавить как художественный руководитель какой-либо творческий коллектив?
— С удовольствием. Но только при условии, что я буду строить лучший театр в стране — иначе браться незачем — и ни один бюрократ не будет мне мешать, воровать кирпичи со стройки и вставлять лыжные палки в колеса.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
