Со Стингом мы попытались адаптировать мелодию, показавшуюся мне близкой по духу. Ведь речь во «Fragile» идет о хрупкости человека в современном мире. Хотелось эту мелодию интерпретировать в более обогащенном виде, чем голос и гитара. И мне, конечно же, было приятно сделать подарок человеку, который уже не первый раз в Москве. Но вряд ли он такие подарки до этого тут получал.
22 октября Московский государственный академический камерный хор под управлением Владимира Минина в преддверии своего сорокалетнего юбилея, отмечаемого в этом сезоне, а так же дня рождения самого Маэстро, исполнит программу репертуарных редкостей, составленную из произведений австро-венгерских композиторов.
Как сформировалась эта программа, почему Карл Орф является ее стержнем и где в хоре кончается чистое искусство, рассказал руководитель хора Владимир Николаевич Минин в интервью корреспонденту Федору Вяземскому.
— Владимир Николаевич, как сформировалась программа концерта и что вас связывает главным произведением программы?
— Мое увлечение Карлом Орфом началось давно. Сейчас происходят уже последствия того увлечения. Впервые я познакомился с кантатой «Кармина Бурана» в исполнении хора баварского радио, работая в Новосибирске. Это были 60-ые годы.
А программа, которая будет представлена в Москве и Санкт-Петербурге, сложилась благодаря идее любви.
История любви Катулла к Лесбии, о которой идет речь в «Катулии Кармина», натолкнула на поиск схожих по теме произведений, поэтому к Карлу Орфу вскоре прибавился Иоганнес Брамс – песни любви, затем появился – Рихард Штраус «Der Abend» на стихи Шиллера («Бог лучезарный спустись, пусть на земле царит покой и любовь»).
Штраус, кстати, длится довольно долго, около 12 минут, так что это непростая закуска для артистов хора. Произведение написано на 16 голосов и здесь очень важна палитра красок, ведь произведения для камерного хора отличаются от произведений для больших ансамблей именно палитрой.
У больших хоров присутствует некая брутальность, а здесь нужно «нетто». И в самом конце появился Густав Малер, в контраст всему остальному, рассказывающий об обратной стороне любви.
В оригинале это произведение написано для сопрано и оркестра, в нашем же случае роль оркестра на себя берет хор. Кроме того все исполняемые на концерте композиторы австро-венгерские, и это тоже их объединяет. Вот, собственно, так сложилась программа концерта.
— Насколько я знаю, эту кантату Карла Орфа в России крайне редко исполняют, и вы впервые будете исполнять «Катулии Кармина» в авторской редакции с четырьмя роялями.
— Просто это самое крупное произведение, которое занимает все первое отделение. Понимаете, партитура, с которой ты возишься не один день, и не один десяток дней, заставляет в нее вживаться. И главная задача, чтобы твои чувствования были воплощены в чувствованиях всех тех, с кем ты работаешь.
Может ли такое случиться при перовом исполнении? Никогда в жизни. Плохо то, что для нас это будет единичное исполнение, а произведение должно прожить свою сценическую жизнь, чтобы оно осело в подсознании артиста.
На репетиции пытаешься все швы сгладить, но никогда не знаешь, что может случиться на концерте. Потому что сценическое волнение еще никто не отменял, а тем более на премьере.
— А как вы подбирали солистов для исполнения, как сформировался ваш выбор?
— С Леной Аюшевой мы работали раньше, у нее очень хорошее чутье, музыкальность, прекрасный голос. А Маркуса Брутчера я выбрал потому, что нужен был человек, который пел Орфа до этого. Потому как то количество текста, которое нужно охватить не каждому певцу посильно, тем более с первого раза.
Если бы это был певец, столкнувшийся с партитурой впервые, то был бы риск поверхностного прочтения текста. Мне был нужен человек, который этот текст уже прочувствовал, и сможет на сцене преподнести готовый продукт. Поэтому я выбрал Маркуса.
В Европе осталось мало певцов, кто это поет, мода на Орфа прошла давно.
— Музыка Карла Орфа сложна для восприятия, в ней много эклектики, присущей современной музыке. А как вы относитесь к современной музыке, современной ее интерпретации?
— Современность, это ведь не обязательно сегодня живущий автор и не обязательно современный язык.
Я занимался изучением музыки Баха и много слушал записей: довоенных, 50-х годов и конца XX века. Поэтому когда мы говорим о современности в музыке, то речь должна идти не о форме выражения, а о том содержании, которое притворяется в современной эстетике.
Есть такое выражение: «Каждое новое поколение всматривается в драматургию Шекспира, ища в ней ответы сегодняшнего дня». Тоже самое всматривание происходит и в музыке.
— У вас была совместная работа со Стингом, насколько вам близка эстетика поп-музыки?
— Если говорить о современной музыке, то мы работали не только со Стингом. Наш совместный проект был связан с адаптацией мелодии, показавшейся мне близкой по духу («Fragile»). Ведь речь в этой песне идет о хрупкости человека в современном мире.
Хотелось эту мелодию интерпретировать в более обогащенном виде, чем голос и гитара. И мне, конечно же, было приятно сделать подарок человеку, который уже не первый раз в Москве. Но вряд ли он такие подарки до этого тут получал.
Ну, а если говорить о современной музыке, то помимо Стинга есть ряд современных композиторов: Свиридов, Гаврилин, Дашкевич и много других.
Все это интересный, близкий музыкальный материал, с которым я работаю с большим удовольствием.
— Кроме творческих задач вам, как руководителю хора, приходится решать и задачи менеджерские. Как вы справляетесь с насущными проблемами хора?
— Чистого искусства никогда не бывает. В хоре ведь работают живые люди, со всеми вытекающими отсюда последствиями. Что касается менеджерских задач, то мне крупно повезло с человеком, который решает эти задачи – Дубильер Алла Аркадьевна.
Эту женщину нужно просто занести в красную книгу, потому что такого типа людей, с таким отношением к делу, к идее, с таким чувством ответственности очень мало.
Что касается трудностей, то здесь вопрос неоднозначный. В чем-то хору помогает государство, и в этом ему надо отдать должное. Но есть моменты, которые государство само разрушило.
Вот был раньше Союзконцерт, который позволял сразу по нескольким городам гастролировать. Сейчас есть возможность приехать только в один город и обратно. А в финансовом плане самое дорогое сейчас – это проезд и гостиница. Раньше мы могли по две недели кататься, а сейчас совершаем поездки кратковременные.
— Следующий год у вас юбилейный, вы что – то готовите к 40-летию ансамбля?
— Вы знаете, пока еще сумбурно какие-то мысли витают, но ничего конкретного. Рационально понимаешь, что 40 лет – это много, а эмоционально - как будто промелькнуло в один миг. Даже не верится, что время так быстро прошло.
Беседовал Фёдор Вяземский
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Герцен: на берегу утопии.
6 апреля самому недооцененному русскому классику исполняется 200. - Светлый ручей.
Две записи фортепианных концертов Шостаковича: Денис Мацуев и Валерий Гергиев от лейбла «Mariinsky» и Александр Мельников и Теодор Курентзис от Harmonia Mundi . - Маэстро, браво!
4 марта 1678 родился Антонио Вивальди. - Вместо Мацуева.
Недавние концерты молодых пианистов А. Лубянцева и Ю. Фаворина показали, что новое поколение исполнителей ищет спасение в лирике. - О сумасшествии и музыке.
Франко-русский композитор о рациональном искусстве и его иррациональных результатах. - Александр Рудин: «Публика – это же не нотные черви…».
Виолончелист и худрук оркестра «Musica viva» о своем характере, музыке барокко, важности Вивальди и отсутствии мечты. - Юрий Темирканов: «Блатная песня ближе народу…».
Худрук симфонического оркестра петербургской Филармонии о дирижирующих диктаторах, судьбах интеллигенции и питерской консерватории. - Дмитрий Булгаков: «Главное, чтобы тема увлекала…».
Гобоист, один из художественных руководителей фестиваля «Возвращение», об особенностях юбилейной программы. - Солярис неприкаянный.
Концертное обозрение. - Поклонение пастухов.
Выставка одиннадцати картин Караваджо в ГМИИ – апофеоз не только Года Италии в России, но и чреды выставок классического искусства.
