Подписаться на обновления
13 декабряЧетверг

usd цб 66.4225

eur цб 75.2168

днём
ночью

Восх.
Зах.

18+

ОбществоЭкономикаВ миреКультураМедиаТехнологииЗдоровьеЭкзотикаКнигиКорреспонденция
Литература  Кино  Музыка  Масскульт  Драматический театр  Музыкальный театр  Изобразительное искусство  В контексте  Андеграунд  Открытая библиотека 
  пятница, 20 июня 2014 года, 15:30

Владимир Каганский: «Мне повезло обнаруживать лакуны»


Владимир Каганский
   увеличить размер шрифта уменьшить размер шрифта распечатать отправить ссылку добавить в избранное код для вставки в блог




Владимир Каганский – фигура в отечественном интеллектуальном пространстве столь же яркая, сколь и спорная, если не сказать – проблематичная, даже конфликтная. Он многих раздражает, не со всеми находит общий язык, поскольку говорит на своём, во многом собственноручно созданном – на культурной значимости которого, впрочем, настаивает и умеет её обосновать.

Культурные координаты Каганского очерчиваются как будто без особенного труда. Основные области его исследований, – сообщает нам Википедия, - теоретическая география, теория районирования и классификация, проблема границ и учение о границах - лимология, герменевтика российского культурного ландшафта и постсоветского пространства, а также теория путешествий, которую он – практически в одиночку – разрабатывает в последние годы.

При внимательном рассмотрении всё это образует своеобразную интеллектуальную нишу, которую Каганский создаёт едва ли не в одиночку – в диалоге скорее с представителями иных дисциплин, чем с коллегами-географами.

Формальным поводом к нашему диалогу с Владимиром Каганским послужило его случившееся в минувшем апреле шестидесятилетие. Такие круглые даты обычно провоцируют если и не на подведение итогов, то, по крайней мере, - на большой синтез: на то, чтобы увидеть прожитые и проработанные в науке годы как целое и поговорить об их общем смысле. Наш корреспондент счёл это тем более важным, что говорить о работе Каганского и её культурном смысле неминуемо означает говорить о границах, проходящих внутри нашего интеллектуального поля, о принципах, по которым эти границы проводятся, о трудностях, возникающих в связи с их проведением и пересечением, о корнях этих трудностей и о возможностях их преодоления. И не только потому, что границы – один из главных предметов внимания нашего героя. Но и поэтому тоже.

— Когда вы начинали свою работу в географии, был ли у вас некоторый идеальный проект того, что вы хотели бы в ней сделать? В какой мере реальность совпала с первоначальными планами?
— Я учился в Школе юных географов геофака, и уже тогда, в школьные годы, пристрастился к чтению научной литературы. В основном она меня не впечатляла – за единственным исключением: Бориса Родомана1. Это была первая отправная точка.

Вторая отправная точка: вместе с тогдашним однокашником Владимиром Шуваловым и ещё несколькими ребятами мы набрели на тему географических границ. С тех пор я увлёкся границами. Тогда же я познакомился с Родоманом, которому на кафедре преподавать ничего не давали – просто пришёл к нему знакомиться. И он мне сказал: «Володя, занимайся чем хочешь, - если хочешь, чтобы я был твоим научным руководителем, приноси мне первый текст своей курсовой работы.» Она была о разных типах географических границ (первая была кибернетическая – отдал дань этой моде). Мы с ним на эту тему просто беседовали. Формально он никогда меня не учил. Но Родоман – единственный человек, который цитировал мою курсовую работу, потому что в ней уже были первые результаты, ставшие потом общепринятыми.

Дошло до анекдота: я первым различил барьерные и контактные функции границ. И вот недавно получаю я из Академии пограничных войск России приглашение на конференцию: «Контактные и барьерные функции российской границы»! Я им пишу вежливое письмо о том, что вообще-то это авторское понятие, что я его придумал, там-то описал, там-то цитируется – прошу учесть, и я согласен участвовать в этой конференции, если вы предоставите мне соответствующий полигон, пленарный доклад и т.п. На этом наша переписка иссякла.

Проекта не было, но была некоторая точка роста. Вначале это была проблема границ, с которой я вместе с Родоманом попал на первую конференцию по теории классификации в 1979 году в Борке (Борок - это Институт внутренних вод на берегу Рыбинского водохранилища). Там я понял, что нельзя заниматься одной только этой проблемой: проблема границ – междисциплинарная. Надо заниматься логикой систематизации, в том числе районирования.

Родоман сделал на географическом факультете первый в мире сборник «Географические границы». Сборник вызвал бешеный гнев, на него было две разгромные рецензии. Две рецензии в одном и том же журнале на собственное издание собственного факультета – само по себе редкость, но там был ещё классовый и расовый подход. Один рецензент разделил авторов на коммунистов, которые написали неплохие статьи и дали себя втянуть в это дело, - и остальных. Второй подход был чисто расовым: вот русские написали хорошие статьи, а евреи… Родомана тоже причислили к евреям, и нам с ним досталось больше всего.

Гнев вызвало, собственно, то, что Родоман дал мне написать в этот сборник первую программную статью, наиболее общую по содержанию. У меня тогда не было ни степени, ни звания. Статья называлась «Географические границы: противоречия и парадоксы». Темы логики районирования и проблематики границ были сформулированы отчасти уже под влиянием теории классификации, хотя начал я их разработку самостоятельно.

— Кстати о влияниях. Кого бы вы назвали в числе собеседников, наиболее на вас повлиявших? – из любых областей мысли и культуры.
— В то время на меня стал довольно сильно влиять из ровесников – Сергей Чебанов2. А привёл меня к нему Виктор Милитарёв, известный теперь как весьма своеобразный публицист – тогда он был милым интеллигентным мальчиком. Позже дело у нас с ним доходило до публичных драк, но, во всяком случае, я ему благодарен за то, что он привёл меня в эту среду. Влияли и люди старшего поколения, занимавшиеся теорией классификации: Юлий Анатольевич Шрейдер и Сергей Викторович Мейен. Со Шрейдером мы сотрудничали.

Из географов на меня ещё оказал значительное влияние Юрий (Георгий) Константинович Ефремов – главным образом, своей комплексностью и сочетанием ясности и яркости мышления. Это же я полюбил и у Родомана: сочетание ясности и яркости. По этим образцам я учился писать.

Как на россиеведа на меня повлиял Чаадаев; из более поздних авторов – Солженицын: представить себе структуру советского пространства без ГУЛАГа невозможно. Были и другие влияния. В юности я зачитывался Платоном, а, достигнув среднего возраста, понял, что для того, кто занимается неумозрительной наукой, гораздо важнее Аристотель, который не брезговал теоретическими обобщениями, но не отрывался от материала.

Как и Родоману, деление на физическую и экономическую географию казалось мне странным и противоестественным. Проблематика-то общая; взгляд, видение… Я считаю, что занимался и занимаюсь общегеографическими вопросами.

Независимо от того, где приходилось работать, я в свободное время, нередко в ущерб отдыху и личной жизни, продолжал заниматься тем, что меня интересовало. Публиковаться в советское время было трудно. Со сборником «Географические границы» вообще было много проблем. Цитаты из Гегеля ещё прошли, а слово «рефлексия» показалось редакторам антисоветским. К счастью, оно оказалось в Большой Советской Энциклопедии. Мне пришлось дать странное подстрочное примечание.

Я много занимался логикой районирования – особенно с тех пор, как меня, с третьей попытки, взяли в аспирантуру Института истории естествознания и техники. Это был конец 80-х. Там от меня ничего не требовали, и я написал книжку, которую однажды непременно опубликую, - «Логика районирования и проблема границ». При работе над ней стал возникать вопрос: о границах чего, собственно, идёт речь? Так возникла категория культурного ландшафта.

Видимо, я – один из первых в современной России, кто - в 1987 году - написал статью на эту тему. Культурный ландшафт я понимал предельно широко. До этого под культурными ландшафтами понимались только те, которые положительно преобразуют природную среду. Скажем, Царское Село. А, например, Саларьево с его грандиозной свалкой – уже нет, - хотя это, несомненно, культурный ландшафт – и со своими обитателями.

А в конце 80-х я понял, что распадается крупнейшая в истории империя, и хорошо бы этот процесс изучить; его же никто академически не изучал. (Тем более, что для меня СССР распался не во время Беловежских соглашений, а гораздо раньше - уже на Съезде народных депутатов это было понятно; распадался он гораздо дольше и все еще дораспадается.) Я стал этот распад осмысливать и выстроил концептуальную модель.

Так началась тема советского пространства, кризисом которого стал распад Союза. Мы видим, что кризис не завершён до сих пор, украинские события это показывают. Кстати, такой сценарий я предвидел ещё в 1999 году, в статье об Украине, где дал её географо-геополитический анализ.

Этими темами я продолжаю заниматься и сейчас, хотя, может быть, с меньшей интенсивностью: и логикой районирования, и проблемой границ. Создаю свою версию теоретической географии Родомана, обогащаю её представлениями о смысловой и символической стороне ландшафта, - для Родомана это всё-таки чуждая категория. Считаю своим достижением то, что я первым дал компактное - на полутора печатных листах - описание современного пространства России в теоретических категориях. Там, правда, таблица занимает страниц восемь. И на защите диссертации мне пеняли, что я эту таблицу не обосновал.

В последние годы сотрудничаю с университетом имени Дмитрия Пожарского, читаю у них лекции. Когда они в очередной раз меня спросили: «Что бы вы хотели прочитать необычного?», я вспомнил, что в 2000 году мы с Чебановым проводили конференцию «Мир путешествий». И я решил дерзнуть - замахнуться на 80 часов лекционного курса «Теория и техника познавательных путешествий». Из этого треть времени заняли разборы конкретных путешествий слушателей.

По-моему, путешествия разделяют общую ситуацию в культурологии: культура была всегда, но обратили внимание на это явление исторически очень поздно – первым его наличие осознал вроде бы Вильгельм Гумбольдт, - кстати, брат выдающегося путешественника Александра Гумбольдта. Культурология возникает фактически на наших глазах, и что только не называют этим словом! Так и здесь: «путешествиями» называют едва ли не всё, что угодно – и учение о путешествии возникает прямо сейчас.

Мне повезло – это я вижу уже сейчас – обнаруживать лакуны. Границы были лакунами. Советское пространство, в котором все мы жили и понимали, что оно как-то устроено, что это не хаос, а строгая система, - описано не было, тем более в категориях морфологии культурного ландшафта: как его особый тип, анти-ландшафт. Путешествие как феномен, которому предаются многие, - тоже описано не было. И более того, все эти явления по-своему парадоксальны. Почему парадоксально советское пространство? В одной оптике - это действительно хаос, но в другой, дополнительной, - это жёстко регламентированная структура.

В конце 90-х почти одновременно вышли статья Владимира Каганского о региональном гуманитарно-географическом анализе и моя книга «Моделирование географических образов: Пространство гуманитарной географии». Несколько людей решили, что этот термин удобен, чтобы отличать то, что формируется у нас – пусть осколочно, фрагментарно – от происходящего на Западе. Всё же есть специфика. Западная культурная география – довольно жёсткая, давно институциализированная академическая дисциплина. Она во многом сохраняет позитивистские традиции, и хотя она активно осваивает все гуманитарные нововведения, там, грубо говоря, шаг вправо, шаг влево – расстрел.

Если мерить деятельность книгами, которые пишутся, то одна уже почти готова: «Путешествие теоретика», с большим теоретическим разделом, где я опишу впервые такой жанр научной работы, как теоретическое полевое исследование. Остальные две трети книги займут конкретные очерки. Параллельно такую же книгу напишет Родоман, - это наш с ним совместный проект. – Вторая книга – о культурном ландшафте России.

Как только я скину книги про путешествие теоретика и культурный ландшафт России, - я, может быть, не буду писать цельную книгу, но составлю сборник – «Логика районирования и проблема границ». А теоретическая география – это мой метод. Книгу с названием «Теоретическая география» я писать, вроде бы, пока не планирую, хотя как знать.

— Что из всех названных областей вашей деятельности для вас самое важное? И связаны ли все они чем-то - кроме вашей личности?
— Главное - пожалуй, теоретическая география. А связаны все эти области брендом и методом теоретической географии, - в рамках которой я занимаюсь границами, логикой районирования, советским пространством, культурным ландшафтом, теорией путешествий. Что такое путешествующий теоретик? – это путешествующий теоретико-географ. И на базе теоретической географии я делаю разные междисциплинарные вылазки. Потому что междисциплинарные вылазки делаются именно из отрефлектированной традиции, из центра дисциплины, а не из периферийных областей. Науки взаимодействуют через центры, как городские системы.

В общем, я в данном случае нахожусь под влиянием Родомана, который говорит, что неважно, чем занимаешься, всё равно это потом срастётся. Я много раз убеждался: всё срастается, изолированных областей и работ у меня нет. Например, вопрос о том, в каких пространствах интересно и правильно путешествовать, ставит новые вопросы о структуре культурного ландшафта. По-другому их поставить неоткуда.

Если внимательно различать разные типы границ, неизбежно возникает различение границы и периферии. Отсюда - выход на мою четвёрку: центр-провинция-периферия-граница. Это деление соответствует четырём типам социального бытия: обыватель – лишний человек – маргинал – аутсайдер.

Сейчас в Калифорнии мой бывший студент по Высшей школе экономики развивает мои работы в области маргинальности. Оказывается, это – большая теоретическая проблема: отделение маргинала от аутсайдера. Понятно, что их надо различать, но по каким критериям? Где кончается маргинал и начинается аутсайдер?

— Значит ли это, что вы уподобляете ландшафтное пространство социальному или видите в одном из них – метафору другого?
— Скорее, я вижу между ними много аналогий и строже говоря, даже гомологий. При этом я настаиваю на том, что у пространства - собственное бытие, - в отличие, скажем, от Александра Филиппова, который договорился до того, что пространство, в конце концов, не более чем метафора. А ведь он известен как крупнейший специалист в области социологии пространства! Что же он изучает, если пространство – метафора?

Пространство интересно тем, что имеет разные симметрии, разные символические и семантические структуры.

Его можно сравнить с большим напольным ковром. С одной стороны, по нему ходят ногами; с другой стороны, он красив; с третьей - он очень сложно устроен; с четвёртой стороны, это – сеть. Я развиваю сетевую концепцию пространства ландшафта. Кстати, Родоман тоже перешёл к сетевому пониманию пространства, независимо от меня. Пространство - это не отдельные кусочки, а сквозные сети, пронизывающие всё, в том числе в глобальном масштабе.

В последние годы меня интересует то, что происходит с ландшафтом эпохи постмодерна. Вроде бы наступает новая эпоха. В эпоху модерна ландшафт был оттеснён на периферию; с ним ассоциировались уходящие социальные и культурные группы – крестьянство, поместное дворянство. А постмодерн - это тотальная культурная реабилитация ландшафта, – как и всего, что было репрессировано предыдущими культурами.

— Что же с ним, собственно, в эпоху постмодерна делается?
— Например, появляются сети расселения неклассических социальных групп – допустим, сексуальных меньшинств, - чего в истории человечества никогда не было. Появились сети расселения новых хайтек-технологий – программистов, веб-дизайнеров и т.д. Пространство становится мозаичным: множество социальных групп в нём спокойно умещаются и особо не сталкиваются - каждая взаимодействует в пределах своей социальной сети. То есть, интернетовские социальные сети здесь как бы имеют свой земной коррелят, - который просто не привлекает внимания. Если все, казалось бы, взаимодействуют через интернет, то почему до половины соответствующих разработок в США и трети в мире делаются в одном ландшафте – в Кремниевой долине? Потому, что этим разработчикам надо тусоваться вместе, встречаться. Кстати, там хороший ландшафт: не индустриальный, не изгаженный, не измученный сельским хозяйством, подходящий для прогулок, с легко доступными горами, куда они ходят на так называемые деловые пикники, wi-fi перекрывает всю Кремниевую долину и её далёкие окрестности… Такие интересные вещи тоже привлекают моё внимание. Правда, возможности посмотреть их у меня нет.

И тут - главная проблема: теоретик путешествий не может достаточно путешествовать, потому что не может достать для этого денег. Меня больше интересует Россия, а путешествия по России – дороже, чем по Европе, - главным образом, за счёт безумной цены современных российских гостиниц. Да, по качеству они процентов на 20 лучше советских, зато в 5-7 раз дороже. Кроме того, при путешествиях по России возникает ещё одна сугубо культурная проблема: в российской культуре нет фигуры путешественника. Поэтому бывает трудно объяснить людям, что именно ты делаешь. Фёдор Конюхов – это им понятно. Экспедиции, которые лезут в пещеры - тоже понятно. А то, что я просто езжу по стране, чтобы её изучать, и это интересно, - объяснить практически никому не удаётся. То есть, страна не понимает, насколько она может быть кому-то интересной. Это понимают обычно краеведы, но в их головы укладывается исключительно локальный интерес. Сколько раз я слышал вопрос: зачем изучать всю Россию, ведь целиком её всё равно не охватишь? – Как будто, сложив мнения двух тысяч краеведов, мы получим общую картинку. Нет, её получают совсем иначе – путём выявления сквозных структур, пронизывающих всё пространство. Но общаться с краеведами я люблю – больше, чем с историками, - историки в большей степени идеологически ангажированы и держатся за тексты.

Я бы сказал, что география того типа, который практикую я, из всех дисциплин по духу более всего похожа на археологию. Потому что археология – это телесные фрагменты, путём интерпретации которых складывается картина целого. То же – палеонтология: не априорная теория эволюции, а складывание из кусочков – целого.

Мне повезло – я общался с крупнейшими археологами и палеонтологами России. В разговоре с ними на общие темы не было сбоев и интерес возникал через минуты. А историки все были концептуально ангажированы. Вспоминаю многократный диалог с Александром Ахиезером. Он очень тепло относился к моим работам, но видел в них роковой недостаток: считал, что нельзя говорить о России, - о любой стране, – не говоря о её истории. В конце концов, я ответил ему так: «Вы, историки, изучаете историю России как огромной точки, а я занимаюсь географией этой точки. В этом смысле мы квиты». Действительно, и у Ахиезера, и у Игоря Яковенко, более чуткого к пространству, Россия рассматривается как историко-культурный точечный объект, внутренне недифференцированный. Хотя это – история страны, которая за последние 500 лет территориально выросла в сто раз! Ещё Чаадаев говорил, что пространство заменило нам историю.

— Что уже сделано в науке о путешествиях и что предстоит сделать?
— Прежде всего, очерчено поле, есть общее представление о путешествии и о других видах перемещений, даже познавательных, которые путешествиями не являются. Более или менее ясна фигура путешественника, его видение, маршруты. Более или менее – хотя непрофессионально, поскольку непонятно, к какой профессии обратиться – описано особое креативное состояние путешественности…

— К антропологии, может быть?
— В антропологии ничего такого нет. Там описано подобное состояние для паломника, - но у паломника ведь всегда задан маршрут, который он не может изменить. Он не может и сказать по завершении паломничества: «а на самом-то деле важным оказалось совсем другое…». А путешественник может. Хотя путешествие – это тоже результат своего рода сакрализации ландшафта.

В нём идёт разметка и заполнение концептуального поля. Возникает много важных вопросов - например, о технике безопасности путешествия, включая духовную безопасность, включая опасность походных романов и т.д. Берётся всё – от земной поверхности до душевных состояний. Возникает тема дневника, который не изучен ни в документалистике, ни в семиотике, ни в литературоведении. Изучен дневник только литературный, а дневник обычного человека, обычного путешественника – нет. Хотя это - один из самых продуктивных жанров в культуре. Продуктивными бывают жанры, в которых порождается много текстов. Дневников путешественников пишутся миллионы. Сейчас они выставляются в разных социальных сетях. Но это всё - скорее презентация увиденного, наиболее яркого. Плохо, что человек чаще всего даже не понимает, по какому пространству он путешествует.

Однажды я читал лекции в туристической фирме и услышал там рассказ дамы, которая в сопровождении нескольких мужчин плыла на яхте через Атлантику. В какой-то момент изменились ветра, и они изменили курс. В общем, из разговора с ней выяснилось, что она, плывя через океан, не понимала, с какой стороны Африка, с какой - Америка. Её это не интересовало.

— А что же её интересовало?
— Ну, разговор был короткий. Может быть, там был её возлюбленный; может быть, романтика борьбы со стихией… Факт, что она ничего не заметила. А яхта была маленькая, всего 10 метров. Переход такой яхты через Атлантику – это достижение. Кроме того, интересно само разнообразие морских волн – оно огромно и не описано систематически. Есть либо физико-математические модели волн, либо художественные зарисовки. А морфологической их теории, подобной, скажем, теории кристаллов, не существует. Вот, кстати, одна из лакун в будущей теории путешествия – что видят морские путешественники, когда в виду нет берега…

— Вам ли обязан своим существованием концепт «культурного ландшафта»?
— Нет, конечно! Концепция культурного ландшафта создавалась и переоткрывалась несколько раз. Первым специалистом по конкретному изучению культурных ландшафтов был германо-американский географ Карл Зауэр. Он вёл полевое исследование ландшафтов Калифорнии, вдвойне разнообразных - в смысле и природных условий, и населивших её к тому моменту этнических групп.

Были отдельные работы и у нас. То есть, до рубежа 20-30-х годов всё было нормально, в мировом контексте. Потом Лев Семенович Берг, известный обилием своих профессий, написал книгу «Географические зоны СССР», где описал и культурные ландшафты. Но начальство дало ему по мозгам - потому что, как сказал товарищ Сталин, природа развивается медленно, а коммунистическое общество - быстро, и они подчинены разным законам. Следующие издания этой замечательной книги выходили без мест, посвященных деятельности человека, и без указания на то, что там сделаны произвольные купюры. В 50-е Юлиан Глебович Саушкин выпустил интересную работу «Географические очерки природы и хозяйства».

Бум исследований культурного ландшафта в России начался, на мой взгляд, вместе с распадом СССР. Никому не интересно стало заниматься советской географией промышленности, географией сельского хозяйства… В результате сейчас ни одной книги, даже ни одной статьи по, например, реальной экономической географии СССР периода его конца просто нет. Это – то, что мне не нравится в географии – экстенсивное, подсечно-огневое земледелие: вырубили кусок, сняли урожай, пошли дальше. Не изучили военно-промышленный комплекс и его влияние на географию, - просто бросили эту тему, не начиная всерьез, и перешли на культурный ландшафт и на гуманитарную географию.

— Что концепция культурного ландшафта позволяет увидеть в географической реальности? Как она формирует исследовательскую оптику?
— Она формирует оптику сложности и сплошности – тогда как, скажем, оптика экономиста, архитектора или социолога фрагментарна; оптику закономерности. Картина пространства перед нашими глазами в любом масштабе, даже с самолёта, никогда не случайна: оно заполнено вещами осмысленно. То есть, у пространственных различий есть культурный смысл. Впрочем, это было ещё у Страбона. Мы просто вернулись к Страбону: к тому, что пространство надо описывать, как он говорил, не произвольным образом, а по «суставам» - по естественным делениям. Итак - оптика сложности, связности, закономерности, симметрии, полифункциональности, полимасштабности. Представители других профессий всех этих прекрасных слов произнести не могут.

Ну и, кроме того, ландшафт – это ещё и пространство, по которому интересно и продуктивно путешествовать; у него есть самосознание, поэтому отсюда – выход на культурологию, на краеведение… Пожалуй, систематически я описываю эту оптику наиболее полно, потому что разбираюсь в реалиях. Все знают, что ландшафт – сложное образование, но в науке действует принцип – кто написал это первым? Оказывается, это долго не привлекало внимания, считалось очевидным.

Для меня культурный ландшафт – нечто сложное. Если мы не видим в нём закономерностей, значит, мы недоработали. Закономерности есть всегда. Конечно, в ландшафте есть большой элемент случайности, но случайность в одном масштабе компенсируется закономерностью в другом масштабе. Её надо видеть и учитывать. Например, когда делали планировку Норильска, - места, где из-за зимних ветров практически нельзя жить, - главную улицу проложили в точности по оси этих ветров. Это делали ленинградские архитекторы, им хотелось создать вариант Невского проспекта. Любая другая улица, которая защищала бы от ветров, – изгибалась бы между сопок. А они положили петербургский прямой проспект. Жить в таком городе в результате действительно почти невозможно.

— Вас называют не только географом и путешественником, но и методологом. Каковы ваши отношения с методологией как областью мысли и что вами в этой области сделано?
— Я употребляю выражение «методология» в обычном, а не в щедровицком смысле. Развитие новых областей требует решения практически-методологических задач. Вот, будет выстраиваться учение о культурном ландшафте. Как его изучать? Мне говорят: ну как? – собрать группу, человек сто, разделить территорию на части, каждый будет изучать свою часть, потом соберём результаты. А я говорю, что процессы трансформации ландшафта идут быстрее, чем обучение специалистов. Что делать в этом случае?

Или, например, осознание междисциплинарного потенциала логики районирования. Он тоже требует методологических заходов, методологической уверенности, что мы делаем утверждения о пространстве вообще и только иллюстрируем их на материале географии.

Кроме того, вопросы, с которыми ко мне обращаются культурологи, имеют, как правило, методологический характер: насколько можно применить географические знания, например, в культурологии? Или: вот я, как полевой исследователь, наблюдаю русскую культуру в её проекции в ландшафт. Каков статус знания, получаемого таким образом? Как его соотнести с тем, что пишут на эту тему культурологи и историки? То есть, методологические занятия выполняют у меня функцию личного метронома.

И, наконец, это очень помогает при анализе чужих работ: я начинаю анализ именно с реконструкции методологии. Поэтому я сейчас пишу так мало рецензий – для меня рецензия эквивалентна методологическому анализу.

— Кто ваши сотрудники и соратники в разработке теории путешествий? Или вы один на этом поле?
— У меня есть люди, с которыми я охотно делюсь впечатлениями. Но соратников нет. Пожалуй, я разрабатываю её один. Пожалуй, я, как и Родоман, учёный-одиночка. Говорю это спокойно, хотя и не без грусти. Я хотел бы иметь молодых сотрудников, но на протяжении последних двадцати лет периодические контакты со мной молодых людей, студентов приводят к тому, что они быстро понимают: работать со мной было бы очень интересно, но денег не будет. И они уходят.

— Но хотя бы единомышленники есть? Люди, с которыми можно свою работу в согласии обсуждать?
— Среди коллег - практически нет. Есть люди, с которыми мы делаем какие-то параллельные работы, но они настолько параллельны, что даже непонятно, есть ли предмет для обсуждения. Единомышленники есть в междисциплинарной среде – это прежде всего Сергей Чебанов. Есть и ещё один человек, с которым мы многое обсуждаем, но он раз и навсегда запретил его называть. Он, как и Чебанов, - не географ.

— Тут напрашивается вопрос, насколько вы чувствуете себя услышанным и понятым – как в России, так и за её пределами. Я чувствую, не очень.
— По-моему, не очень.

— А с чем вы это связываете?
— Не знаю. Как это ни странно, большое содержательное цитирование - и теории путешествий, и культурного ландшафта – идёт со стороны культурологов, которые спохватились, что после пространственного поворота в социогуманитарных дисциплинах хорошо бы разобраться в том, что такое культурный ландшафт. В среднем я раз в неделю разговариваю с каким-нибудь молодым культурологом, исследователем провинциального культурного ландшафта, который не знают, что выбрать, - линию Каганского или линию Замятина3. Живя в конкретном городе и исследуя культурный ландшафт, линию Замятина выбрать нетрудно.

Все знают, что я – автор пионерных работ в области границ, но никто из коллег, думаю, не в состоянии сформулировать, в чём именно они состоят. То же - в области логики районирования. За пределами географии эти работы цитируются всё больше и больше, а коллеги их, по-моему, просто не заметили.

Но молодого тщеславия у меня нет уже десятки лет. Моё дело – генерировать качественные идеи и превращать их в качественные тексты. Будет возможность зарабатывать таким образом деньги – буду зарабатывать. Кроме того, боюсь, что я шокировал своей сложностью и тем, что рефлектировал традицию. Когда я говорю, что путешествие - высоко специализированный вид деятельности, элитарная работа и поэтому путешествовало очень небольшое количество людей – настолько, что их можно всех по пальцам пересчитать, - сразу начинает подниматься визг: «А мы разве не путешествуем?» Я говорю – нет, вы перемещаетесь в пространстве и делаете в нём что-то другое.

— А на иностранные языки вы переводились?
— Очень мало. Я практически неизвестен в мировой науке.

— Раз мало, значит, всё-таки было? На какие?
— Это было ещё в советское время. Переводились работы по границам, по районированию. Был такой журнал «Soviet Geography», ежемесячный, который делал всего лишь один человек - Теодор Шабад, русский еврей. Он делал там всё - отбирал, редактировал, переводил, компоновал... После его смерти журнала не стало – другого такого не нашлось.

Иногда я получаю предложения написать что-нибудь для международного издания, но, как правило, из этого почему-то ничего не получается. Боюсь, что для западного мэйнстрима само существование в России оригинальных научных школ в гуманитарных областях – это что-то за пределами методологического воображения.

С другой стороны, паралеллизм есть паралеллизм. Я тридцать лет писал тексты, а потом узнал: то, что я писал, - это в точности то, что Клиффорд Гирц назвал «насыщенным описанием». В сборнике «Путешествия теоретика» будут именно насыщенное описание.

Следующее десятилетие моей жизни всё расставит по своим местам: останусь я одиночкой-изгоем или буду всё-таки признан. Поэтому надо форсировать издание книг – книги почему-то производят более основательное впечатление. Книга «Культурный ландшафт России» на 95 % опубликована в виде статей. Но их не читают.

Беседовала Ольга Балла

_______________

1 Борис Борисович Родоман - географ, теоретик географии, эколог, публицист. Положил начало новому направлению теоретической географии, отражающему уникальные особенности СССР и России. Автор концепции «поляризованной биосферы» («поляризованного ландшафта») (1970), создатель своей версии языка и правил составления картоидов. Внёс важный вклад в рекреационную географию. (Прим. ред.)
2 Сергей Викторович Чебанов - доктор филологических наук, профессор кафедры математической лингвистики СПбГУ. По исходной специальности - биолог-микробиолог. Основные области исследовательских интересов - прикладная и математическая лингвистика, герменевтика специализированных форм деятельности и специализированных текстов (когнитологическая герменевтика, герменевтика non-fiction), семиотика, биосемиотика, теоретическая биология, теория классификации, методология науки, палеонтология, институционалистика. (Прим. ред.)
3 Дмитрий Николаевич Замятин - географ, культуролог, эссеист, поэт. Основоположник российской версии гуманитарной географии и одного из её основных направлений — образной (имажинальной) географии. Специалист в области культурной антропологии, геополитики, маркетинга и брендинга территорий. Развивает концепции геокультурного брендинга территории.




ОТПРАВИТЬ:       



 




Статьи по теме:



Воспламеняющие ухо

Языковые конфликты по Максиму Кронгаузу

«Известно, что язык должен нас объединять. Не менее часто мы сталкиваемся с тем, что язык нас разъединяет», — с этих слов начал свой доклад на конференции «Пересекая границы: межкультурная коммуникация в глобальном контексте» лингвист Максим Кронгауз. В своем выступлении он рассказывал о конфликтах, источником которых можно назвать «сам язык», и о том, как их можно классифицировать. На выступлении ученого побывала корреспондент «Чердака», а после задала лингвисту несколько вопросов.

06.03.2018 13:00, Алиса Веселкова, chrdk.ru


Памяти Эльдара Рязанова

29 ноября 2015 года умер российский режиссер Эльдар Рязанов

Он снял около тридцати художественных фильмов, большинство из которых стали по-настоящему всенародно любимыми. Вот уже 40 лет вся страна встречает Новый год под любимую «Иронию судьбы». Фильмы Эльдара Александровича разлетелись на многочисленные крылатые выражения и цитаты. И вряд ли найдется на постсоветском пространстве человек, который хоть раз в жизни не сказал: «Какая гадость эта ваша заливная рыба».

30.11.2015 15:51


Разомкнуть характеристики человека

Этой осенью филолог, философ, историк и теоретик культуры Александр Марков выпустил книгу, само заглавие которой – «Теоретико-литературные итоги первых пятнадцати лет XXI века», сама заявленная постановка в ней основных вопросов вызывающе контрастировали с её на удивление небольшим объёмом в 122 страницы.

06.11.2015 18:00, Ольга Балла


Творческая личность и поведение

5 ноября исполнилось 75 лет со дня рождения Дмитрия Пригова

Дмитрий Александрович Пригов (5 ноября 1940 - 16 июля 2007) был разнообразно одарен и деятелен: поэт, романист, эссеист, художник, инсталлятор, акционист, искусствовед... Он пел, декламировал, снимался в кино, писал статьи, выступал с докладами на конференциях, он был всем, чем может быть творческая личность в современной художественной культуре. Но в нем было еще нечто, точнее, некто – сама творческая личность как не только субъект, но и предмет творчества. «Дмитрий Александрович Пригов» – создание художника-человекотворца Дмитрия Александровича Пригова.

05.11.2015 17:00, Михаил Эпштейн


Александр Чанцев: «Самая маленькая пуговица на сюртуке из снов»

Этой весной вышла книга постоянного автора «Частного корреспондента» Александра Чанцева «Когда рыбы встречают птиц: книги, люди, кино», объединяющая эссе, литературную критику, статьи о кино и музыке, авторские беседы с писателями, учеными, журналистами и музыкантами. Писатель Дмитрий Дейч (Тель-Авив) поговорил с автором о дзэнских практиках, эстетике политики, японской телесности, чтении в эпоху Фейсбука и о том, как все же устроена эта книга.

27.08.2015 14:50, Дмитрий Дейч – Александр Чанцев


Николай Кононов: «Индивидуальные формы языка никому неподвластны»

Беседа с утонченным стилистом, прозаиком, поэтом и арт-критиком из Санкт-Петербурга Николаем Кононовым

Поэзия важнее всего, она одна – способ всеобъемлющего понимания, без нее все остальное – сумерки и недоступность, острова безопасности, банальность. В ней заключен язык, и она сама его порождает, посему проза и все другое – проистекают только из нее.

13.07.2015 18:00, Александр Чанцев


"Плоть слов" Александра Твардовского

Не быть тенью, – а быть прогретым на собственном огне

Рядом с ним ни в коей мере нельзя было произнести высокопарной лузги типа "задумок", "творческих планов" или "насыщенной творческой работы" – упаси господь! "Кровавое дело" – да, это соответствовало тому серьёзному и мучительному долгу, каким по сути является настоящая поэзия, каковой он её считал: "Попробуйте раздуть горн на этой главке, в ней есть жар, подбавьте, только не увлекайтесь, – так он любил изъясняться с многочисленными последователями, учениками: – Всё шло хорошо, а тут вас стало относить, и всё дальше и дальше, и сюжет остановился. Выгребайте и оставьте в покое то, что вам не удалось, не мучьте вымученное..."

21.06.2015 12:00, Игорь Фунт


100 цитат и афоризмов Андре Моруа

Известный французский писатель, прошедший две мировые войны, участник французского Сопротивления, член Французской академии прожил 82 года. Его богатый жизненный опыт - серьёзный повод отнестись с вниманием к его высказываниям о жизни, любви, женщинах, морали.

19.06.2015 17:00


Василий Голованов: «Путешествие начинается с готовности сердца отозваться»

С писателем и путешественником Василием Головановым мы поговорили о едва ли не самых важных вещах в жизни – литературе, путешествиях и изменении сознания. Исламский радикализм и математическая формула языка Платонова, анархизм и Хлебников – беседа заводила далеко.

05.06.2015 14:30, Александр Чанцев


Арбат замолчал

Борьба правительства Москвы за тишину на Арбате идет давно: в 2010 году на улице запретили музыку и аудорекламу, в 2013 речь зашла уже о ярмарках и массовых мероприятиях. Сейчас ограничения касаются всех представителей уличной культуры, однако музыканты не готовы так просто сдавать позиции. Предлагаем вниманию читателей хронику местных боев неместного значения за право на существование российской уличной культуры.

02.06.2015 14:30






 

Новости

100 лучших песен года по версии The Guardian
The Guardian представила список из 100 лучших песен года, который составили музыкальные обозреватели газеты. Всего в жюри вошло 50 критиков.
ICO-кампания фильма «Ампир V» успешно завершена

Hard Cap достигнут за несколько дней до окончания сроков проведения ICO
При сумме сбора 3,360,000 EUR собрано 32175 ETH, что на момент завершения ICO равнялось 3,506,801 EUR. Фильм поддержали 145 инвесторов. ICO-кампания проведена при технической поддержке WebMoney Transfer.

В Москве впервые пройдет масштабная выставка Фриды Кало и Диего Риверы
В Москве впервые проведут масштабную выставку работ Фриды Кало и Диего Риверы. Она пройдет в «Манеже» c 21 декабря по 12 марта.
Бондарчук презентовал платформу для соинвестирования в кино
Первым проектом на BeProducer станет фильм «Притяжение-2».
Умер Стэн Ли
Сооснователь Marvel Comics Стэн Ли умер в возрасте 95 лет, передает портал TMZ со ссылкой на дочь покойного.

 

 

Мнения

Иван Бегтин

Слабость и ошибки

Выйти из ситуации без репутационных потерь не удастся

Сейчас блокировки и иные ограничения невозможно осуществлять без снижения качества жизни миллионов людей. Информационное потребление стало частью ежедневных потребностей, и сила государственного воздействия на эти потребности резко выросла, вызывая активное противодействие.

Владимир Яковлев

Зло не должно пройти дальше меня

Самое страшное зло в этом мире было совершено людьми уверенными, что они совершают добро

Зло не должно пройти дальше меня. Я очень люблю этот принцип. И давно стараюсь ему следовать. Но с этим принципом есть одна большая проблема.

Мария Баронова

Эпохальный вопрос

Кто за кого платит в ресторане, и почему в любой ситуации важно оставаться людьми

В комментариях возник вопрос: "Маша, ты платишь за мужчин в ресторанах?!". Кажется, настал момент залезть на броневичок и по этому вопросу.

Николай Подосокорский

Виртуальная дружба

Тенденции коммуникации в Facebook

Дружба в фейсбуке – вещь относительная. Вчера человек тебе писал, что восторгается тобой и твоей «сетевой деятельностью» (не спрашивайте меня, что это такое), а сегодня пишет, что ты ватник, мерзавец, «расчехлился» и вообще «с тобой все ясно» (стоит тебе написать то, что ты реально думаешь про Крым, Украину, США или Запад).

Дмитрий Волошин

Три типа трудоустройства

Почему следует попробовать себя в разных типах работы и найти свой

Мне повезло. За свою жизнь я попробовал все виды трудоустройства. Знаю, что не все считают это везением: мол, надо работать в одном месте, и долбить в одну точку. Что же, у меня и такой опыт есть. Двенадцать лет работал и долбил, был винтиком. Но сегодня хотелось бы порассуждать именно о видах трудоустройства. Глобально их три: найм, фриланс и свой бизнес.

«Этим занимаются контрабандисты, этим занимаются налетчики, этим занимаются воры»

Обращение Анатолия Карпова к участникам пресс-конференции «Музею Рериха грозит уничтожение»

Обращение Анатолия Карпова, председателя Совета Попечителей общественного Музея имени Н. К. Рериха Международного Центра Рерихов, президента Международной ассоциации фондов мира к участникам пресс-конференции, посвященной спасению наследия Рерихов в России.

Марат Гельман

Пособие по материализму

«О чем я думаю? Пытаюсь взрастить в себе материалиста. Но не получается»

Сегодня на пляж высыпало много людей. С точки зрения материалиста-исследователя, это было какое-то количество двуногих тел, предположим, тридцать мужчин и тридцать женщин. Высоких было больше, чем низких. Худых — больше, чем толстых. Блондинок мало. Половина — после пятидесяти, по восьмой части стариков и детей. Четверть — молодежь. Пытливый ученый, быть может, мог бы узнать объем мозга каждого из нас, цвет глаз, взял бы сорок анализов крови и как-то разделил бы всех по каким-то признакам. И даже сделал бы каждому за тысячу баксов генетический анализ.

Владимир Шахиджанян

Заново научиться писать

Как овладеть десятипальцевым методом набора на компьютере

Это удивительно и поразительно. Мы разбазариваем своё рабочее время и всё время жалуемся, мол, его не хватает, ничего не успеваем сделать. Вспомнилось почему-то, как на заре советской власти был популярен лозунг «Даёшь повсеместную грамотность!». Людей учили читать и писать. Вот и сегодня надо учить людей писать.

Дмитрий Волошин, facebook.com/DAVoloshin

Теория самоневерия

О том, почему мы боимся реальных действий

Мы живем в интересное время. Время открытых дискуссий, быстрых перемещений и медленных действий. Кажется, что все есть для принятия решений. Информация, много структурированной информации, масса, и средства ее анализа. Среда, открытая полемичная среда, наработанный навык высказывать свое мнение. Люди, много толковых людей, честных и деятельных, мечтающих изменить хоть что-то, мыслящих категориями целей, уходящих за пределы жизни.

facebook.com/ivan.usachev

Немая любовь

«Мы познакомились после концерта. Я закончил работу поздно, за полночь, оборудование собирал, вышел, смотрю, сидит на улице, одинокая такая. Я её узнал — видел на сцене. Я к ней подошёл, начал разговаривать, а она мне "ыыы". Потом блокнот достала, написала своё имя, и добавила, что ехать ей некуда, с парнем поссорилась, а родители в другом городе. Ну, я её и пригласил к себе. На тот момент жена уже съехала. Так и живём вместе полгода».

Александр Чанцев

Вскоре похолодало

Уикэндовое кино от Александра Чанцева

Радость и разочарование от новинок, маргинальные фильмы прошлых лет и вечное сияние классики.

Ясен Засурский

Одна история, разные школы

Президент журфака МГУ Ясен Засурский том, как добиться единства подходов к прошлому

В последнее время много говорилось о том, что учебник истории должен быть единым. Хотя очевидно, что в итоге один учебник превратится во множество разных. И вот почему.

Ивар Максутов

Необратимые процессы

Тяжелый и мучительный путь общества к равенству

Любая дискриминация одного человека другим недопустима. Какой бы причиной или критерием это не было бы обусловлено. Способностью решать квадратные уравнения, пониманием различия между трансцендентным и трансцендентальным или предпочтениям в еде, вине или сексуальных удовольствиях.

Александр Феденко

Алексей Толстой, призраки на кончике носа

Александр Феденко о скрытых смыслах в сказке «Буратино»

Вы задумывались, что заставило известного писателя Алексея Толстого взять произведение другого писателя, тоже вполне известного, пересказать его и опубликовать под своим именем?

Игорь Фунт

Черноморские хроники: «Подогнал чёрт работёнку»...

Записки вятского лоха. Июнь, 2015

Невероятно красивая и молодая, размазанная тушью баба выла благим матом на всю курортную округу. Вряд ли это был её муж – что, впрочем, только догадки. Просто она очень напоминала человека, у которого рухнули мечты. Причём все разом и навсегда. Жёны же, как правило, прикрыты нерушимым штампом в серпасто-молоткастом: в нём недвижимость, машины, дачи благоверного etc.

Марат Гельман

Четыре способа как можно дольше не исчезнуть

Почему такая естественная вещь как смерть воспринимается нами как трагедия?

Надо просто прожить свою жизнь, исполнить то что предначертано, придет время - умереть, но не исчезнуть. Иначе чистая химия. Иначе ничего кроме удовольствий значения не имеет.

Андрей Мирошниченко, медиа-футурист, автор «Human as media. The emancipation of authorship»

О роли дефицита и избытка в медиа и не только

В презентации швейцарского футуриста Герда Леонарда (Gerd Leonhard) о будущем медиа есть замечательный слайд: кролик окружен обступающей его морковью. Надпись гласит: «Будь готов к избытку. Распространение, то есть доступ к информации, больше не будет проблемой…».

Михаил Эпштейн

Симпсихоз. Душа - госпожа и рабыня

Природе известно такое явление, как симбиоз - совместное существование организмов разных видов, их биологическая взаимозависимость. Это явление во многом остается загадкой для науки, хотя было обнаружено швейцарским ученым С. Швенденером еще в 1877 г. при изучении лишайников, которые, как выяснилось, представляют собой комплексные организмы, состоящие из водоросли и гриба. Такая же сила нерасторжимости может действовать и между людьми - на психическом, а не биологическом уровне.

Игорь Фунт

Евровидение, тверкинг и Винни-Пух

«Простаквашинское» уныние Полины Гагариной

Полина Гагарина с её интернациональной авторской бригадой (Габриэль Аларес, Иоаким Бьёрнберг, Катрина Нурберген, Леонид Гуткин, Владимир Матецкий) решили взять Евровидение-2015 непревзойдённой напевностью и ласковым образным месседжем ко всему миру, на разум и благодатность которого мы полагаемся.

Петр Щедровицкий

Социальная мечтательность

Истоки и смысл русского коммунизма

«Pyccкиe вce cклoнны вocпpинимaть тoтaлитapнo, им чyжд cкeптичecкий кpитицизм эaпaдныx людeй. Этo ecть нeдocтaтoк, npивoдящий к cмeшeнияи и пoдмeнaм, нo этo тaкжe дocтoинcтвo и yкaзyeт нa peлигиoзнyю цeлocтнocть pyccкoй дyши».
Н.А. Бердяев

Лев Симкин

Человек из наградного листа

На сайте «Подвиг народа» висят наградные листы на Симкина Семена Исааковича. Моего отца. Он сам их не так давно увидел впервые. Все четыре. Последний, 1985 года, не в счет, тогда Черненко наградил всех ветеранов орденами Отечественной войны. А остальные, те, что датированы сорок третьим, сорок четвертым и сорок пятым годами, выслушал с большим интересом. Выслушал, потому что самому читать ему трудновато, шрифт мелковат. Все же девяносто.

 

Календарь

Олег Давыдов

Колесо Екатерины

Ток страданий, текущий сквозь время

7 декабря православная церковь отмечает день памяти великомученицы Екатерины Александрийской. Эта святая считалась на Руси покровительницей свадеб и беременных женщин. В её день девушки гадали о суженом, а парни устраивали гонки на санках (и потому Екатерину называли Санницей). В общем, это был один из самых весёлых праздников в году. Однако в истории Екатерины нет ничего весёлого.

Ив Фэрбенкс

Нельсон Мандела, 1918-2013

5 декабря 2013 года в Йоханнесбурге в возрасте 95 лет скончался Нельсон Мандела. Когда он болел, Ив Фэрбенкс написала эту статью о его жизни и наследии

Достижения Нельсона Ролилахлы Манделы, первого избранного демократическим путем президента Южной Африки, поставили его в один ряд с такими людьми, как Джордж Вашингтон и Авраам Линкольн, и ввели в пантеон редких личностей, которые своей глубокой проницательностью и четким видением будущего преобразовывали целые страны. Брошенный на 27 лет за решетку белым меньшинством ЮАР, Мандела в 1990 году вышел из заточения, готовый простить своих угнетателей и применить свою власть не для мщения, а для создания новой страны, основанной на расовом примирении.

Молот ведьм. Существует ли колдовство?

5 декабря 1484 года началась охота на ведьм

5 декабря 1484 года была издана знаменитая «ведовская булла» папы Иннокентия VIII — Summis desiderantes. С этого дня святая инквизиция, до сих пор увлечённо следившая за чистотой христианской веры и соблюдением догматов, взялась за то, чтобы уничтожить всех ведьм и вообще задушить колдовство. А в 1486 году свет увидела книга «Молот ведьм». И вскоре обогнала по тиражам даже Библию.

Максим Медведев

Фриц Ланг. Апология усталой смерти

125 лет назад, 5 декабря 1890 года, родился режиссёр великих фильмов «Доктор Мабузе…», «Нибелунги», «Метрополис» и «М»

Фриц Ланг являет собой редкий пример классика мирового кино, к работам которого мало применимы собственно кинематографические понятия. Его фильмы имеют гораздо больше параллелей в старых искусствах — опере, балете, литературе, архитектуре и живописи — нежели в пространстве относительно молодой десятой музы.

Игорь Фунт

А портрет был замечателен!

5 декабря 1911 года скончался русский живописец и график Валентин Серов

…Судьба с детства свела Валентина Серова с семьёй Симонович, с сёстрами Ниной, Марией, Надеждой и Аделаидой (Лялей). Он бесконечно любил их, часто рисовал. Однажды Маша и Надя самозабвенно играли на фортепьяно в четыре руки. Увлеклись и не заметили, как братик Антоша-Валентоша подкрался сзади и связал их длинные косы. Ох и посмеялся Антон, когда сёстры попробовали встать!

Юлия Макарова, Мария Русакова

Попробуй, обними!

4 декабря - Всемирный день объятий

В последнее время появляется всё больше сообщений о международном движении Обнимающих — людей, которые регулярно встречаются, чтобы тепло обнять друг друга, а также проводят уличные акции: предлагают обняться прохожим. Акции «Обнимемся?» проходят в Москве, Санкт-Петербурге и других городах России.

Илья Миллер

Благодаря Годара

85 лет назад, 3 декабря 1930 года, родился великий кинорежиссёр, стоявший у истоков французской новой волны

Имя Жан-Люка Годара окутано анекдотами, как ни одно другое имя в кинематографе. И это логично — ведь и фильмы его зачастую представляют собой не что иное, как связки анекдотов и виньеток, иногда даже не скреплённые единым сюжетом.

Денис Драгунский

Революционер де Сад

2 декабря 1814 года скончался философ и писатель, от чьего имени происходит слово «садизм»

Говорят, в штурме Бастилии был виноват маркиз де Сад. Говорят, он там как раз сидел, в июле месяце 1789 года, в компании примерно десятка заключённых.

Александр Головков

Царствование несбывшихся надежд

190 лет назад, 1 декабря 1825 года, умер император Александра I, правивший Россией с 1801 по 1825 год

Александр I стал первым и последним правителем России, обходившимся без органов, охраняющих государственную безопасность методами тайного сыска. Четверть века так прожили, и государство не погибло. Кроме того, он вплотную подошёл к черте, за которой страна могла бы избавиться от рабства. А также, одержав победу над Наполеоном, возглавил коалицию европейских монархов.

Александр Головков

Зигзаги судьбы Маршала Победы

1 декабря 1896 года родился Георгий Константинович Жуков

Его заслуги перед отечеством были признаны официально и всенародно, отмечены высочайшими наградами, которых не имел никто другой. Потом эти заслуги замалчивались, оспаривались, отрицались и снова признавались полностью или частично.


 

Интервью

Энрико Диндо: «Главное – оставаться собой»

20 ноября в Большом зале Московской консерватории в рамках IХ Международного фестиваля Vivacello выступил Камерный оркестр «Солисты Павии» во главе с виолончелистом-виртуозом Энрико Диндо.

В 1997 году он стал победителем конкурса Ростроповича в Париже, маэстро сказал тогда о нем: «Диндо – виолончелист исключительных качеств, настоящий артист и сформировавшийся музыкант с экстраординарным звуком, льющимся, как великолепный итальянский голос». С 2001 года до последних дней Мстислав Ростропович был почетным президентом оркестра I Solisti di Pavia. Благодаря таланту и энтузиазму Энрико Диндо ансамбль добился огромных успехов и завоевал признание на родине в Италии и за ее пределами. Перед концертом нам удалось немного поговорить.

«Музыка Земли» нашей

Пианист Борис Березовский не перестает удивлять своих поклонников: то Прокофьева сыграет словно Шопена – нежно и лирично, то предстанет за роялем как деликатный и изысканный концертмейстер – это он-то, привыкший быть солистом. Теперь вот выступил в роли художественного руководителя фестиваля-конкурса «Музыка Земли», где объединил фольклор и классику. О концепции фестиваля и его участниках «Частному корреспонденту» рассказал сам Борис Березовский.

Александр Привалов: «Школа умерла – никто не заметил»

Покуда школой не озаботится общество, она так и будет деградировать под уверенным руководством реформаторов

Конец учебного года на короткое время поднял на первые полосы школьную тему. Мы воспользовались этим для того, чтобы побеседовать о судьбе российского образования с научным редактором журнала «Эксперт» Александром Николаевичем Приваловым. Разговор шёл о подлинных целях реформы образования, о том, какими знаниями и способностями обладают в реальности выпускники последних лет, бесправных учителях, заинтересованных и незаинтересованных родителях. А также о том, что нужно, чтобы возродить российскую среднюю школу.

Дик Свааб: «Мы — это наш мозг»

Всемирно известный нейробиолог о том, какие значимые открытия произошли в нейронауке в последнее время, почему сексуальную ориентацию не выбирают, куда смотреть молодым ученым и что не так с рациональностью

Плод осознанного мыслительного процесса ни в коем случае нельзя считать продуктом заведомо более высокого качества, чем неосознанный выбор. Иногда рациональное мышление мешает принять правильное решение.

«Триатлон – это новый ответ на кризис среднего возраста»

Михаил Иванов – тот самый Иванов, основатель и руководитель издательства «Манн, Иванов и Фербер». В 2014 году он продал свою долю в бизнесе и теперь живет в США, открыл новый бизнес: онлайн-библиотеку саммари на максимально полезные книги – Smart Reading.

Андрей Яхимович: «Играть спинным мозгом, развивать анти-деньги»

Беседа с Андреем Яхимовичем (группа «Цемент»), одним из тех, кто создавал не только латвийский, но и советский рок, основателем Рижского рок-клуба, мудрым контркультурщиком и настоящим рижанином – как хороший кофе с черным бальзамом с интересным собеседником в Старом городе Риги. Неожиданно, обреченно весело и парадоксально.

«Каждая собака – личность»

Интервью со специалистом по поведению собак

Антуан Наджарян — известный на всю Россию специалист по поведению собак. Когда его сравнивают с кинологами, он утверждает, что его работа — нечто совсем другое, и просит не путать. Владельцы собак недаром обращаются к Наджаряну со всей страны: то, что от творит с животными, поразительно и кажется невозможным.

«Самое большое зло, которое может быть в нашей профессии — участие в создании пропаганды»

Правила журналистов

При написании любого текста я исхожу из того, что никому не интересно мое мнение о происходящем. Читателям нужно само происходящее, моя же задача - максимально корректно отзеркалить им картинку. Безусловно, у меня есть свои личные пристрастия и политические взгляды, но я оставлю их при себе. Ведь ни один врач не сообщает вам с порога, что он - член ЛДПР.

Юрий Арабов: «Как только я найду Бога – умру, но для меня это будет счастьем»

Юрий Арабов – один из самых успешных и известных российских сценаристов. Он работает с очень разными по мировоззрению и стилистике режиссёрами. Последние работы Арабова – «Фауст» Александра Сокурова, «Юрьев день» Кирилла Серебренникова, «Полторы комнаты» Андрея Хржановского, «Чудо» Александра Прошкина, «Орда» Андрея Прошкина. Все эти фильмы были встречены критикой и зрителями с большим интересом, все стали событиями. Трудно поверить, что эти сюжеты придуманы и написаны одним человеком. Наш корреспондент поговорила с Юрием Арабовым о его детстве и Москве 60-х годов, о героях его сценариев и религиозном поиске.