Подписаться на обновления
17 августаЧетверг

usd цб 59.6521

eur цб 69.9958

днём
ночью

Восх.
Зах.

18+

ОбществоЭкономикаВ миреКультураМедиаТехнологииЗдоровьеЭкзотикаКнигиКорреспонденция
Религия  Инфраструктура  Работа  Образ жизни  Школа  Востребованное
образование
 
Государство  Армия  Проекты  Дискуссии  ЧП  Спорт  Вехи  Страна детей  Москва 2.0  Антиплагиат  Профессия  Рерихи 
Ольга Балла-Гертман   понедельник, 30 января 2017 года, 16:00

Владимир Каганский: «Байкал — культурная проблема, интеллектуальный вызов»
О важности озера Байкал для России, проблемах, которые нужно решать, и будущем чуда природы


   увеличить размер шрифта уменьшить размер шрифта распечатать отправить ссылку добавить в избранное код для вставки в блог




По Байкалу принимаются решения, ведущие к катастрофе. Так начиналось письмо, полученное нашим корреспондентом Ольгой Балла в рассылке от известного российского географа, культуролога и методолога Владимира Каганского. Ссылки в письме вели на интернет-страницы, где говорилось о том, что массовый (варварский) туризм, застройка побережья озера и острова Ольхон разрушительны для байкальской природы, что разного рода проекты, имеющие благою целью социально-экономическое развитие этих мест и повышение в них уровня жизни попросту убивают хрупкие экосистемы Байкала.

Пока не явится ценностный запрос на полноценное взаимодействие с ландшафтом и понимание того, что это — неотъемлемая часть культуры, никакие ландшафтно-культурные проекты невозможны. Байкал невозможно спасти, не спасая всю Россию, но спасение Байкала может стать той точкой, откуда начнется большой культурно-ландшафтный поворот.

Галина Лютикова, культуролог

Таково, например, намерение построить там «автодорогу, чтобы закольцевать населённые пункты Слюдянского района и обеспечить транспортную доступность» [1]. Да, по этой дороге можно было бы вывозить мусор с Кругобайкальской железной дороги, который сейчас просто сваливается в кучи «в Маритуйском и Портбайкальском поселениях» [2]. Однако по ней же к Байкалу немедленно хлынут толпы автомобилистов, и людей на его берегах — а с ними и мусора — станет неизмеримо больше. Расширятся границы поселений, возникнут сотни новых турбаз, дач, особняков…

Но что делать? Запретить туристам сюда ездить? Разрушить то, что уже построено? Мыслим ли вообще разумный компромисс между экономикой и экологией?

Окончательных ответов, тем более таких, которые удовлетворяли бы все заинтересованные стороны, не предлагает и сам Каганский. Зато он представляет, как здесь стоит ставить вопросы и почему они решаются с таким трудом. Об этом он и говорил с нашим корреспондентом, и разговор не мог не обернуться разговором о судьбах российской культуры и цивилизации — и, в конечном счёте, цивилизации вообще.

Владимир Каганский: Это интервью я посвящаю памяти недавно скончавшегося друга, учёного-биолога, поэта, барда, любителя странствий Александра Седова; незадолго до свалившей его болезни он мечтал поехать на Байкал, но так до него и не добрался.

Когда я предложил Вам поговорить о Байкале, у меня было три основания. Во-первых, для ассоциации «Ольхон — территория развития» под руководством Натальи Бенчаровой я разрабатывал концепцию для Ольхона и в общем ее завершил. Во-вторых, в начале ноября прошлого года в очередном указе президента было, наконец, велено разработать концепцию по охране «символов России»: Волги, Байкала и Телецкого озера (все три топонима не только не русские, но и не славянские). Начались слушания, обсуждения в разных инстанциях. Я был на рабочем совещании в одном высоком месте, где обсуждалось, как убедить начальство заняться Байкалом. Это было показательно. Сейчас уже пошёл вал материалов, который показывает, как понимается проблема. Он представлен и в социальных сетях; специально ради чтения этой литературы я вошёл в полдюжины сообществ. Третье основание — в ландшафте Северной Евразии, а я изучаю его уже тридцать лет — Байкал один из ключевых фокусов этой громадной территории; Байкал же я знаю и конкретно, и концептуально: путешествовал по Ольхону, отчасти по восточному берегу, прошел большую часть Кругобайкальской дороги и т. д.

Последнее — катастрофа с отравлениями «боярышником» в Иркутске. Крупнейший город, ближайший к Байкалу. Проданы тысячи единиц яда. Значит, одни произвели, другие дали разрешение, третьи дали взятку, четвёртые продали, пятые купили, шестые объявили чрезвычайное положение лишь после того, как счёт зарегистрированных трупов пошёл на десятки. Меры, предусмотренные при массовом отравлении — поквартирный обход всей агломерации — приняты не были.

Очевидно: над ситуацией пора думать всерьёз.

Появилось много интересных проектов. Ещё один показатель состояния иркутской общественности — призыв известного придворного академика Глазьева: капитализировать Байкал, заложить его и получить на этом деньги. Кроме того, стало известно, что на уровне правительств уже подписана договорённость о том, что Китай вложит в туристскую инфраструктуру региона Байкала 11 миллиардов долларов. Что он за это получает — неизвестно. А Монголия — даже не экономический придаток Китая, а уже почти его владение — решила построить вереницу ГЭС на реке Селенга (главный источник воды Байкала). Построят водохранилища, будут их наполнять, то есть уменьшать сток к Байкалу, что снизит его уровень. А потом — выбрасывать туда грязную воду. А уровень Байкала и так все время колеблется работой вереницы ГЭС на Ангаре — нужна электроэнергия в основном для алюминиевых заводов.

О. Балла: Давайте кратко сформулируем для тех, кому это, может быть, неочевидно: в чём состоит ценность Байкала?

В.К.: Прежде всего, это самое большое по объёму и самое глубокое хранилище пресной воды на Земле. Байкал содержит около четверти всей жидкой пресной воды планеты. И 80% всей её питьевой воды. Ещё совсем недавно всю воду из Байкала можно было пить, не кипятя; она была вкусна и обладала выраженным терапевтическим действием. Есть такая метафора применительно к Байкалу, не совсем, правда, точная, — «родник планеты». Количества воды, которая вытекает из Байкала в Ангару, в принципе достаточно, чтобы удовлетворить потребности в питьевой воде любого количества людей, которое будет жить на Земле.

Проблема водоснабжения сейчас решается за счёт дешевизны энергии и будет решена транспортировкой айсбергов либо опреснением. Но воду питьевой кондиции так получить невозможно. Её вообще нельзя получить искусственно. Питьевую воду вырабатывает экосистема; множество микроорганизмов наделяет её не только вкусовыми, но и лечебными свойствами. Это — ценность, которую судьба дала в распоряжение России.

Но сейчас эта живая фабрика живой воды даёт сбои: территория вокруг Байкала загрязняется за счёт промышленного строительства, варварского поведения жителей и властей, слива канализации…

Мы живём в эпоху доминирования экономики. Подсчёты разных авторов, в том числе и исследования РГО, показали, что даже при возможном изъятии и использовании байкальской воды как питьевой (с очень сложными оговорками: понятно, нельзя исчерпать Байкал и даже забрать всю воду из Ангары, — это 60 миллиардов кубических метров) и при соответствующей цене годовая стоимость продажи этой воды составит примерно 500 миллиардов долларов. Учитывая, что питьевая вода дорожает, а энергия дешевеет, это — главный экономический ресурс России. Тем более, что рядом богатеющий Китай, где налицо острый дефицит питьевой воды; рядом и иные потребители. Это аргумент конъюнктурный, экономический. Если продавать эту воду как питьевую, то на еду, жилье и лечение хватит всему населению Россию.

Сейчас стали важны креативные ландшафты; о «вдохновляющих ресурсах природы» писал ещё в 70-е годы Павел Полян. При этом они становятся чрезвычайно дефицитными (даже при том, что в России низкая плотность населения). Уже почти невозможно построить маршрут путешествия так, чтобы никого не встретить. Общаясь со многими учёными, изучая их «творческий путь» — профессионально занимался и историей и методологией науки — я знаю, что немалому числу творческих личностей нужны путешествия, креативные ландшафты, непременно безлюдные либо малолюдные. Байкал — важнейший «сгусток» креативных ландшафтов. То есть, если мы сохраним Байкал, но каждый раз в поле зрения будут тысячи людей, шум, зловоние, то мы сохраним формы рельефа и, может быть, растительность, но мы не сохраним вот этого креативного качества. Неслучайно, что требование к креативному ландшафту, источнику питьевой воды и заповеднику совпадают.

Кроме того, на территории нынешней России есть примерно три-четыре глобальных локуса, которые влияют на положение дел в мире.

О.Б.: А сколько их вообще в мире?

В.К.: В мире? Не более двух десятков, что называется «с запасом». (Это — не обязательно столицы или мировые города, тем более, что они меняются). Наши глобальные локусы — это, естественно, Москва как центр принятия решений и смыслополагания, сгусток «элиты»; возможно, Петербург, хотя тут у меня есть сомнения; нефтегазовый сектор северо-запада Сибири (уже понятно, что это — уходящая натура), и Байкал. Он — сакральное место для очень большой части населения Сибири и Восточной Азии. Он — и экономическое благо, и центр биоразнообразия (ландшафтное разнообразие как-то забывают, хотя биоразнообразие живет в ландшафте), и невероятно притягательный (аттрактивный) объект, и престижный объект, вокруг которого сплелись интересы туризма, бизнеса, символического обустройства России, которое всё более важно... Многое здесь сошлось, включая интерес Китая, который хочет сделать из Байкала парк культуры. По сути, это самый мощный сгусток природного разнообразия Северной Евразии.

В центре Байкала есть остров Ольхон, — я занимался им и прошёл его настолько, насколько это было возможно. Площадь его — 700 км2, с окружающей водой — 1000, как Москва в пределах МКАД. И на этой тысяче представлены ландшафты и экосистемы, которые занимают 2 или более миллионов квадратных километров. Вот такой уровень концентрации: один к пяти тысячам. Естественное «живое хранилище разнообразия» — и под напором отдыхающих.

О.Б.: Почему так могло получиться? Ситуация ведь крайне нетипичная.

В.К.: Почему такая концентрация? Центр самого большого массива мировой суши — самый большой водоем — самый большой остров; всё это на стыке громадных горных и равнинных пространств, леса и степи, на границе природных стран. Ярчайшее физико-географическое положение! Да и остров сильно вытянут — с севера на юг и с северо-востока на юго-запад. У него тёплая северо-западная половина, где разные типы степи и лесостепи, на горном востоке — разные типы тайги, а в центре ещё и горы. Кроме того, большой водоём тоже влияет на климат.

Ольхон — главный центр рекреации на Байкале. Литературы об этом много, и она ужасает. Скажу одно: в главном поселении Ольхона, Хужире, где в год отдыхает, может быть, более 100 тысяч человек, вообще нет проблемы отходов. Их на протяжении всей истории просто вывозят за город и сваливают в лесу. Десять лет назад я не поленился пройти это место: сотни гектаров, заваленные гниющим, горящим мусором.

Скажу кощунственную вещь: репутация страны не так сильно зависит от того, захватила ли она какую-то территорию. В конце концов, все страны воюют. Чрезвычайно важно, особенно учитывая «позеленение» культуры, ее экологизацию, нарастающее культурно-политическое значение любого разнообразия — культурного, природного, этнического и т. д. — как именно страна обращается со своими главными природными сокровищами. Так вот — сейчас на Байкале Россия, её общество и культура сдают свой экзамен. Да и инвестиционная привлекательность страны все более зависит от ее экологической репутации.

О.Б.: А каков будет результат, пока трудно сказать? Или уже видно, что плывёт в ответах?

В.К.: Пока видно, что проблему не удаётся не только решить, а даже осознать и поставить. Можно решить очень дорогие, тяжёлые проблемы, если они технологичны, — например, космические или военные: мобилизовать население, бросить войска... У них есть технологии решения. На всех обсуждениях ситуации, которые я наблюдаю или знаю, ищется технология решения — комплекс технологий — для Байкала. Например, воспитать население; построить очистные сооружения; провести строгое экологическое зонирование территории; устроить заповедный режим и т. д. и т. п.

На мой же взгляд, мы здесь имеем дело с проблемой совершенно иной категории, качественно иного рода. У нас есть объект, который в точном смысле слова уникален: во-первых, он единственный, а значит и предельно редкий; во-вторых, чрезвычайно насыщен содержанием (что дано и просто взору); в-третьих, одновременно похож на очень многие и очень разные другие объекты — я уже говорил о невероятном разнообразии байкальских природных и отчасти культурных ландшафтов. Это три атрибута, существенных признака уникальности, эта категория постепенно разрабатывается в России; набросок концепции есть, скоро завершу — мне не хватало ярчайшего примера, и вот Байкал. Мышление Байкала продуктивно. Но умножает печали…

А как работать с уникальными объектами — никто не знает. В этом смысле, Байкал ещё и мощный интеллектуальный вызов. Тем более что сейчас начинается (или уже активно идет) т. н. типологический разворот в культуре, ориентация на научное, природное, политическое, культурное и т. д. многообразие. Для меня это наступившая эра постмодерна.

Решать проблему по частям невозможно. Проблема вообще не делится на задачи без остатка. На высоком собрании, где я присутствовал, возобладала такая точка зрения: нужно взять какую-либо схему — ну, скажем, управления крупной корпорацией, — и использовать её для решения байкальской проблемы. Вот у нас, с одной стороны, по горизонтали, задачи: поднять жизненный уровень, сохранить чистую воду… — а перпендикулярно, по вертикали — ресурсы: административный ресурс, деньги… и надо только заполнить клеточки таблицы правильно, принять соответствующие решения, — и всё. Такая двумерная матрица получается. Спрашиваю: а почему до сих пор ни одно из решений, на порядок более простое, не было реализовано? Мне говорят: а вот в этот раз получится.

Дело же, скорее всего, в том, что для проблемы, которая носит синтетический характер, такой аналитический способ в принципе не пригоден. Прощаясь, я предложил переименовать Аналитический центр Правительства Российской Федерации в Синтетический центр, и, соответственно, перестроить его деятельность. Характерно, что есть институты, которые занимаются Байкалом; в них есть специалисты, которые занимаются нерпой, водорослями, загрязнениями, жучками, паучками, лесами, бедствиями населения, водоснабжением, инвестициями, обрядами и т. д. А вот подразделения, которое занималось бы проблемой Байкала в целом, имело бы целостную картину (исключение – Л.М. Корытный в комплексном охвате ландшафта), нет.

Ну представим себе, что у нас есть 5 тысяч аналитических справок и заключений специалистов. А дальше что? Я как честный человек должен был сказать: давайте созовём оставшихся в России экспертов экстра-класса на Байкал, предположим, на месяц, и получим заключение.

На что мне сказали: а кто будет их отбирать? Этот путь, естественно, был отклонён. В современной версии западной (и российской, соотношение здесь неважно) цивилизации трудно решать проблемы экспертным путём; когда некое лицо, не обязательно носитель формально высокого социального статуса, но обладатель неформального персонального статуса сообщает решение неординарно быстро, он не всегда может его аргументировать, тем более общепонятно. А обоснование дается с таким трудом еще и потому, что для решения той же проблемы Байкала нужно окинуть взором и судьбу европейской цивилизации, и непростые отношения с ней российской цивилизации, и «поднимающуюся Азию», и иные фундаментальности… С помощью стандартной исследовательской или проектно-технологической процедуры сделать это в сроки, сопоставимые с временем, которое у нас есть на решение проблемы, невозможно; скорее — вообще невозможно. Такое под силу, по-моему, только экспертам экстра-класса. Подчеркну — не решить проблему, а ее описать. Вот бы на уникальном Байкале провести первый в мире семинар УНИКАЛЬНОЕ В УНИКАЛЬНОМ; тема в русле традиции российской междисциплинарной науки; сколько не составляют перечней «Чем гордится России?» — этого явления там нет. Прояснение проблемы Байкала отчасти означало бы и начало институционализации такой экспертной работы.

Для Байкала нужны уникальные эксперты, и некоторые не имеют формального статуса — таков Александр Сергеевич Раутиан, палеонтолог и эволюционист. Его нельзя назвать специалистом мирового уровня — он этот уровень сам задаёт. А ведь у него даже нет высшего образования (ему рано захотелось заниматься наукой, он бросил школу и поехал к Раисе Львовне Берг, дочери Льва Семёновича Берга, «учиться наукам». Сейчас он из живущих — крупнейший палеонтолог в мире).

Кроме того, на этих совещаниях, хоть и осторожно, всё же высказывается мысль о, как это теперь называется, «недостаточно высоком качестве государственного управления». Выходит, и государственное управление не таково, чтобы справиться с проблемой, тем более, что она ещё и международная. Ну например, чтобы иметь возможность что-то реально предпринимать на Байкале, российское государство должно «показать оскал» — показать Китаю, что Монголией мы будем заниматься сами; вы как хотите, но мы Байкал будем спасать. То есть думать надо ещё и о том, достаточен ли наш военный потенциал на случай конфликта. (Как известно, у РФ сейчас всё-таки курс на дружбу с Китаем.) Всё это в принципе означает, что судьба Байкала зависит и от внешнеполитической идентичности российского общества и государства, военной доктрины. К перечню сюжетов добавилась и геополитика и геостратегия; но сама возможность пересмотра отношений России и Китая — это глобальная проблема, ведь тут и отношения с иными державами. То есть, еще менее понятен субъект ответственности.

Кое-кто из коллег — они считают себя реалистичными, я считаю их циничными — полагает, что Байкал всё равно уже не спасти. Но, как говорит профессор Челленджер у Конан-Дойля (читанного мною в юности), идеальный учёный будет продолжать решать проблему между моментом выпадения из воздушного шара и моментом соприкосновения с землёй. Кстати, а почему бы не осматривать такие уникальные хрупкие места именно с воздушного шара (мировой опыт есть? Наука — или уже постнаука — устроена так, что решать проблему надо. По крайней мере, нужно понять, закрыли проблему, всё идёт естественным путем, Байкал как раритет утрачивается, превращается в лучшем случае в дорогой парк культуры и отдыха. (Утратили же Аральское море или Волгу как естественную реку), или еще что-то можно предпринять?

Но беда в том, что он и в дорогой парк культуры и отдыха не превращается. Скорее, в большую помойку, хотя бы и с дорогой архитектурой.

Тщательное осмысление ситуации привело меня к выводу, что отдельные аспекты и меры вполне понятны и решаемы. Ясно или можно сделать понятным, какие меры нужно принимать срочно: оценить уровень эвтрофикации и ее обратимость, выяснить реальные и критические нагрузки, оценить «спрос на Байкал», построить очистные сооружения, остановить браконьерство… Кажется, специалисты есть. Непонятно, как сделать осуществимой конфигурацию этих мер. Но они не исчерпывающие.

Тут есть фундаментальная коллизия, которую я не знаю, как разрешить, непонятно даже, какая она: правовая, моральная? Например, если есть такой субъект, как человечество, то оно должно иметь право доступа к Байкалу как к уникальному ценному объекту и право иметь Байкал в определенном состоянии. С другой стороны, есть население конкретного государства, которое тоже имеет право на доступ к Байкалу; есть еще и местное население. Но массовый доступ к Байкалу превратит его если не в вонючее грязное озеро, то в территорию, где ландшафт будет существенно трансформирован и может быть и необратимо. Право всеобщего доступа к Байкалу означает его умерщвление. Коллизии прав, коллизии ответственности… Да и Далай-лама все мечтает прогуляться по берегу в одиночестве; но он не допущен в Россию, чтоб не сердить Китай. Еще и монгольская цивилизация и мировой буддизм… Немаловажен и пока незаметный колониальный аспект; до революции колониальный статус Сибири бурно обсуждался самими сибиряками…

Тут нелишне упомянуть, что чуть не большая часть лесов в районе Байкала сгорела. И это — тоже не результат природной катастрофы, а культурная проблема. Приведу пример из другого региона, где я был. На Южном Сахалине беспрерывно горят леса. Климат там несущественно изменился с 1945 года. До 1945 года, при японцах, массовых лесных пожаров не было вообще. Проблема решалась так: вся территория была разделена на участки ответственности между сельскими общинами. Летом там грозы — проходит атмосферный фронт, столкновение континентальных и океанских масс — и пожары, естественно, возникали. Но их сразу же гасили. Дело не в том, чтобы изменить климат Земли, а в том, чтобы установить институты и группы, заинтересованные в поддержании стабильности.

О.Б.: Какое взаимодействие с ландшафтом можно считать полноценным?

В.К.: Такое, при котором сохраняется некоторая стабильность. (Тут сложно говорить о «взаимодействии»: люди, звери, птицы, вообще организмы сами представляют собой компоненты ландшафта, которые позволяют ему существовать достаточно долго). Когда природный ландшафт не то чтобы остаётся неприкосновенным, — сейчас об этом говорить уже нельзя, даже на территории практически ненаселённой, по европейским понятиям, России ландшафт сильно изменён — но сохраняет возможность самовосстановления, работает машина сукцессии: вырубят лес — и постепенно через кустарник-березняк-сосняк через триста лет опять будет тот же мрачный климакс-ельник (финальная стадия). Если снизится нагрузка, должны оставаться сохранные эталонные экосистемы с полным набором видов, которые смогут распространиться на территорию. На каждой сравнительно большой территории нужно сохранить весь набор экосистем, а не только видов. В том числе и на территории Байкальского региона; относится это и к водным экосистемам.

Это — новая точка зрения. Раньше считалось неважным, что именно сохранить из «девственной природы», лишь бы 30 % было занято естественными угодьями; но и это в крупных макрорегионах мира не достигалось. Однако если некоторых типов биоценозов не останется, непонятно, как пойдёт эволюция. Не зарастёт ли всё каким-нибудь борщевиком Сосновского (прим. авт. — интродуцированное, очень агрессивное растение, которое захватывает Центральную Россию)?

Здесь мы упираемся в проблему полноценности жизни экосистемы и человека. Можно формулировать разные критерии. Никогда нельзя исключать, что о ландшафте нечто существенное ещё неизвестно. Например, не выявлены все виды микроорганизмов. Это во-первых. Во-вторых, непонятно, для чего могут быть в какой-то ситуации востребованы какие-то виды микроорганизмов и растений. Поэтому сохранять нужно всё. Это логика рачительного хозяина, который без нужды ничего не выбрасывает, охотника, который убивает ровно столько, сколько съест, не больше. Это и логика эпохи разнообразия как предельной ценности.

В этом смысле известное мне взаимодействие населения с байкальским ландшафтом свидетельствует о далеко зашедшей неадекватности; я ввел огорчительный, но описательный термин «пространственная невменяемость». Там всё определяет даже не сиюминутная выгода, а сиюминутное удовольствие.

Конечно, мусор иногда тяжело унести. А вот люди с автомобилем могут — и должны — его увозить. Но они-то как раз его и не увозят! Вдоль троп, по которым прошли, вероятно, сотни тысяч пеших туристов, кроме закопанных консервных банок, ничего нет. Всё остальное было либо сожжено, либо унесено с собой, чтобы не разлагалось. А там, где автомобилисты, просто ужас какой-то. Свидетельство, как сказал бы Чехов, ничтожества нашего современника. Да, это культурная проблема.

О.Б.: Какие вообще есть схемы взаимодействия с уникальными природными образованиями? Есть ли какой-то опыт, который мы можем привлечь к решению проблемы Байкала? Есть ли на что опираться?

В.К.: Конечно. Взаимодействие с объектами, с ценностями, с текстами, с другими людьми и т. д. должно строиться сообразно представлениям об осмысленной жизни и соотноситься с размерами человеческой личности и вменяемости сообществ. Некоторые места не предназначены для массового посещения хотя бы потому, что могут произвести слишком сильное и неадекватное впечатление на людей; это и опасно. В традиционных культурах не предусматривалось, чтобы все имели доступ к природному чуду — там не было представления о правах человека. Какие-то места, действия и смыслы были просто табуированы.

Мне совершенно понятно чувство благоговения, которое испытываешь в ярком природном объекте, инстинктивное желание подобрать мусор, — не потому, что я географ, это не показатель уровня интеллекта или образования, это связано с чем-то другим. Говорят, что когда будет принята государственная программа «Великое озеро великой страны» (половину суждения надо бы доказать), там выделят деньги на воспитание, будут проводиться уроки, — вот тогда всё изменится. Не знаю, почему... Мы здесь не нашу страну хулим. На склонах священной горы Азии Джомолунгмы туристы, лезущие на Эверест (переименовали!), оставляют ежегодно до тысячи тонн мусора, десятки миллионов единиц, и визуально гора загрязнена.

Это тоже проблема морфологии современной культуры — проблема культурного статуса объектов. Видимо, должны работать механизмы, наделяющие Байкал — и не только его, а, скажем, и Телецкое озеро (я рад, что больше туда не выберусь, потому что с ним уже произошла катастрофа, хотя бы потому, что визуальное загрязнение — тоже загрязнение) — статусом, подобным статусу храма, где поведение очень жёстко регламентируется, и есть сообщества, которые за этим следят. Сейчас обсуждают статус Исаакиевского собора в Петербурга, но каков бы не был новый его статус, там не нацарапают на мраморе похабщину, не свалят колонн, не будут жечь костров и проч. А ведь Исаакий – всего-лишь одно из тысяч сооружений. Можно создать аналог. А вот Байкал нельзя воссоздать — цивилизация не обладает ни мощностью, ни точностью для создания аналога или тем более копии Байкала.

Вот это именно культурная проблема: с одной стороны — право уникальных объектов на существование, с другой — право человека на потребление. Я не знаю, что с этим делать. Байкал опять показывает сомасштабность всей современной мировой культурной ситуации. Тем самым — и продуктивность работы с ним.

И ведь нельзя сказать, что на всей территории России благоговейное отношение к культурному ландшафту или к чему бы то ни было, а на Байкале вот такое. Нет, это показатель состояния нашей культуры вообще.

О. Б.: Видны ли всё-таки пути к преодолению нынешнего положения дел в пользу более конструктивного? Конкретно что можно сделать здесь и сейчас?

В. К.: С одной стороны, население манипулируемо. Но можно ли путём манипуляции внедрить позитивные ценности и способы их реализации? Можно ли ценностно реструктурировать население? Не знаю. Здесь нужны особые исследования и те, кто смог бы сказать, в какой фазе находится сейчас русская / российская культура: катастрофическая эта ситуация или очередной кризис? переход? И к чему? Мы же знаем, что катастрофическое варварство, загрязнение, фактическое уничтожение огромных массивов природного ландшафта пережила уже и Европа, а особенно – Америка, где прерии уничтожались прямо вместе с индейцами. Однако там впоследствии был выращен новый кормящий полмира культурный ландшафт. А у нас бы сохранить поящий…

Эксперты, в частности, и нужны для того, чтобы решить, можно ли сейчас что-то сделать или это удел следующих поколений, а сейчас нужно заниматься техническими вещами: построить технические сооружения, набрать иностранных наёмников для экологической полиции на Байкале… Что-то, во всяком случае, необходимо делать. Убирать мусор, обеспечить населению заработок, чтобы оно не пускало туристов в хибары; взнос за посещение Прибайкальского национального парка должен быть не 100 рублей, а, допустим, 5 000 долларов. С точки зрения экономики неважно, миллион человек заплатит по доллару или тысяча человек по тысяче долларов, но для сохранения природных ландшафтов разница огромная. Если нет другого способа, кроме как пускать туда только богатых, — не для создания им привилегий, а для сохранения ландшафта, — на это надо пойти. Но опять же непонятен культурный и социальный механизм: кто получит такое право, а кто нет? Если бы современное человечество внезапно обеднело в разы, ряд проблем такого рода решился бы сразу: у людей просто не было бы денег на поездки. Но с другой стороны, нищие выжигают последние деревья в саванне, притягивая пустыню Сахару, а богатые европейцы держат экологическое равновесие. И здесь все непросто.

Байкал — не только экзамен, но и тест: способно ли население или какая-то его продвинутая часть к консолидированным действиям? Существует ли вообще российское общество не только как совокупность людей, но и как совокупность норм, институтов, со своей элитой как собранием достойнейших? Что думают достойнейшие о проблеме Байкала? По-моему, ничего не думают.

Проблемы уничтожения ландшафта в повестке дня нет; для нашей культуры ландшафта как такового просто нет! В этом смысле я очень скептически отношусь ко многому, и к так называемой оппозиции тоже. Она ставит, по-моему, сиюминутные задачи «Придём к власти и покончим с коррупцией». Ну, допустим, — хотя в «коррупцию» так или иначе вовлечена примерно половина населения, — но дальше-то что? Для чего будем жить, что будем делать? Никакой программы не вижу. Кроме разве что крайне левых или крайне правых радикалов — «завоюем Константинополь» и т. д.

Меня поразило, что новость о фактической покупке Байкала Китаем не пролетела по новостным лентам всех агентств. А о чём же дискутируют? Например, надо ли было разваливать Советский Союз; что было в 90-е годы; курьёзный эпизод с Михалковым и Ельцин-центром… Это беспрерывно обсуждают телевидение всех направлений, СМИ, социальные сети. А крупные проблемы каким-то образом в сознании не умещаются. И это тоже показатель состояния общества — может ли внимание удерживаться на крупных проблемах? Проблема действительно крупная, важная, даже в чисто коммерческом отношении: Байкал нам будет вместо нефти.

Здесь возникает важный вопрос о соотношении спонтанных, «естественных» процессов в обществе и политики, социальной инженерии. Вывезет — или нужны какие-то действия? А если нужны действия, кто в состоянии их производить? Оказывается, что производить эти действия просто некому. То есть существуют либо отдельные группы, которые извлекают доходы из коммерческого туризма, либо группы местных экологов, которые занимаются тем, что им посильно: пытаются убрать мусор, поддерживать режим национального парка, бороться с браконьерством. А государство что-то борется с экологами, потому что они действуют сами по себе.

Решать каждую проблему путём создания общественного движения или политической партии, министерства, даже международной организации — практика, безусловно, порочная. (Хотя Байкальский (Кругобайкальский) международный регион актуален, есть же Алтае-Саянский международный экорегион). Но почему-то все рассуждают в этой логике: если проблема так важна, давайте создадим госкомитет по Байкалу. Но понятно, что этот путь не проходит. А что проходит — непонятно.

Может быть, проблему Байкала как таковую вообще не надо решать… Её решение будет следствием какой-то, скажем, общей санации, витализации или восстановления общественной организации. Вменяемые наблюдатели, кого ни возьми, констатируют социальную атомизацию: распад норм, исчезновение сообществ... Нет сообщества, что позаботилось бы о сообществе Байкала — грустный каламбур…

Человек – животное символическое. Для устойчивого существования больших групп людей на одной территории необходимы консолидирующие символы, а в массовой культуре символы обязательно должны иметь вещественное выражение. Сейчас в символическом поле России идёт непрерывная борьба. В нашей истории нет сюжета, по поводу которого не было бы борьбы, начиная с крещения Руси, потому что язычников не так уж мало. Когда мы говорим о сбережении исторических святынь, тоже возникает сложность. Если история не может служить консолидирующим символом, что у нас остаётся? География. Правда, с ней тоже есть проблемы, поскольку консолидация по поводу величия державы очень легко скатывается на дискуссию о размерах этой державы, величие подменяется величиной, что, прямо скажем, не одно и то же, — и возникает желание эту величину увеличить. То есть получается, что и эти вещи лучше не трогать.

Крупный, красивый природный объект на территории России может рассматриваться как высокосимволизируемый, но в то же время ценностно нейтральный. К тому же присвоение этой территории было относительно малокровным — бурят не истребляли так, как американцы индейцев. Причём здесь не так много слоев исторической нагрузки—- эти территории давно уже не переходили из рук в руки. Когда в XVII веке сюда пришла Россия, эти земли стали частью государства, а местное автохтонное население, к которому я отношусь с полным уважением, государственной организации не имело (но я могу и ошибаться). В этом смысле закономерно, что эти территории оказались в тогдашней Российской империи, потому что в ином случае они оказались бы в составе Китая.

В Монголии сейчас растет новейший культ Чингисхана и люди грезят былым величием.

Конечно, в этом случае здесь будут серьёзные напряжения по российско-монгольской и бурятской линии. В Монголии разные мнения, и часть населения вообще не считает бурят отдельным народом, а Бурятию считает частью территории Монголии. Монголия разделена на три части: небольшая часть — Монголия в её нынешнем виде, а остальные части присоединены к Китаю и к России. Словом, беспроблемных решений и здесь ждать не следует.

Но, во всяком случае, на эту тему возможна конструктивная дискуссия между либералами и патриотами, либералами и социалистами: раз есть природный объект, ценный в культурном и, в будущем, в экономическом отношении для «зелёной» экономики, то его бы хорошо сохранить и пестовать. Ведь для консенсуса нужна область пересечения интересов. Есть очень мало вопросов и задач, по которым могли бы объединиться и противники нынешней власти, и её сторонники. Одна из таких задач — спасти на территории России важный природный объект. Причём это была бы консолидация позитивная, а не негативная. И заодно можно было бы произвести постепенное замещение идеологических схем.

Вместо того, чтобы спорить, хороши или плохи были 90-е годы или царствование Николая II, стоит обсудить то, что у нас есть уникальное природное достояние, имеющее международный статус. (Байкал — территория природного наследия ЮНЕСКО; кстати, это означает, что Россия взяла на себя явные международные обязательства). Байкал — часть глобальной ситуации, и проблему надо рассматривать сообществом специалистов, способных на глобальные суждения. Обсуждение её способно стать средством консолидации даже на уровне экспертов, что само по себе послужило бы важнейшим прецедентом. Во-первых, это реальная проблема, во-вторых, она требует больших объёмов конкретных знаний, а не идеологических рассуждений, и, в-третьих, политические ориентации для её обсуждения не столь существенны.

Обсуждать Байкал, конечно, трудно, но тут меньше предвзятости и по-своему меньше заинтересованности: в зависимости от отношения к распаду СССР, или к 90-м, или к либерализму, или к США строится идентичность многих групп и даже отдельных людей, а идентичность в отношении к Байкалу есть всё-таки у очень малой части населения.

Говорят, что нужно создавать новую российскую нацию; но я на эту тему не говорю. Если сделать одной из основ новой российской идентичности сохранение Байкала и других важных природных объектов, то, скажем, к обострённой чеченской идентичности это не будет иметь никакого отношения — ни позитивного, ни негативного. Мне представляется важным, чтобы в общественную дискуссию были вброшены темы, связанные с проблемами совершенно конкретными: как организовать жизнь людей вокруг Байкала, чтобы сохранять их право как коренного населения — не выселять же оттуда всех; как создать мини-очистные сооружения для населённых пунктов; куда девать потомственных рыбаков (там же перевылов рыбы); что делать с тем, что на территории России есть объект планетарного значения.

Конечно, любое обсуждение проблемы Байкала неизбежно сделает его местом более привлекательным, и известные категории людей захотят иметь там свои дачи. Парадокс: стоит объявить какую-то территорию заповедником, как сразу кто-то хочет поселиться если не в заповеднике, то поблизости от него. И земля, и недвижимость вокруг сразу дорожает, даже если рядом территории не хуже, а то и лучше. Статус, наверно, привлекателен. То же будет и с Байкалом.

С другой стороны, лучше, если там будет жить очень немного богатых с большими поместьями, чем тот массовый «туризм», о котором мы говорили, хотя я понимаю, что это не демократично. Когда я разрабатывал концепцию для Ольхона, где люди проводят по нескольку недель, я считал, что Ольхон должен не заселяться туристами, а только посещаться ими. Чтобы соприкоснуться по-настоящему с этим замечательным местом, там совсем не нужно жить неделями: купаться, ловить рыбу, жечь костры на берегу можно в других местах. Эти места можно сделать кульминацией тысяч туристских путешествий.

О.Б.: Как лучше внимательному частному человеку знакомиться с байкальским ландшафтом? по каким ему путям ходить, чтобы составить себе полное, связное, адекватное представление об этом ландшафте?

В.К.: Я не хочу рекламировать туризм и усиливать нагрузку на Байкал. Да, на Байкале следует побывать, чтобы составить себе представление о России, но только если вы зрелый человек и уже имеет представление о России. Иначе не обременяйте собой Байкал. Если вы вообще не бывали за Уралом, сразу ехать на Байкал неверно. К чуду надо быть готовым. Практика туризма сейчас, в том числе образовательного, по-моему, чудовищна. Так, коллега возит студентов, которые и Россию-то не знают, и в Европе не были, сразу, скажем, в Калифорнию. Она ярка и разнообразна, впечатление сильное, но что потом? Все остальные места покажутся не только бледными — одинаковыми!

Поэтому, учитывая, что Байкал испытывает большую нагрузку и мой долг — эту нагрузку не увеличивать, я скажу, что если у вас нет крайней необходимости, на Байкал ехать не стоит. То, ради чего туда обычно ездят, осталось и на Горном Алтае: красивые лесистые горы, озёра, пусть и не такие большие; и на Урале есть немало креативных красивых комфортных ландшафтов. Интересны все горы Южной Сибири. В России много и хороших озёр — например, Ладожское озеро, где почти никто не был. Но если всё же речь идёт о Байкале, то такая поездка должна быть единственной за всю жизнь, и она должна быть полноценной. На берегу Ангары, в 60 км ниже по течению, стоит город Иркутск — он тоже заслуживает внимания, хотя и всё меньше, потому что уничтожается деревянная архитектура. Россия обладала, в силу её размеров и разнообразия ландшафта и древесины, самой разнообразной деревянной архитектурой в мире, и теперь она гибнет.

Далее, по берегу Байкала проходит интереснейший инженерный объектов — Кругобайкальская железная дорога. Это самый вписанный в природную основу инженерный объект во всей Северной Евразии, шедевр техногенного культурного ландшафта. Сейчас основная трасса прошла иначе, примерно стокилометровый участок используется для туризма, но когда-то там проходила Транссибирская магистраль. Железнодорожное строительство в тогдашней России было так же важно, как сейчас космические исследования и даже больше, и Кругобайкальской дороге уделялось внимание с самого начала. Дорога строилась с учётом того, что все транссибирские экспрессы будут проходить этот участок только днём. Она называлась «Золотая пряжка», потому что скрепляла западный и восточный участок Транссиба. По совершенно дикому берегу — почти всюду скальная стенка — была проложена двухпутная магистраль. Лучшие горные инженеры и каменщики мира — российские, швейцарские, итальянские — построили там около ста тоннелей, притом разных — для красоты! Строительство было безумно дорогое: рекомендовалось максимальное применение ручных работ, а не динамита, чтобы максимально сохранить природу. Это, конечно, надо посмотреть, и техническая возможность для этого есть. Очень яркое и сильное впечатление, с него можно начать, им можно закончить.

Юго-западная часть Байкала — витринная Листвянка, купальные многолюдные бухты, — большого интереса не представляет. Есть и сравнительно дикий северный Байкал, труднодоступный из Иркутска. Про Ольхон мы говорили, добраться туда, к сожалению легко. Если вы хотите глубоко и понять остров и его поберечь, используйте экскурсии, ноги, лошадей и велосипеды. Сам «автомобильный туризм на Ольхоне» — кощунство; для меня именно это и есть оскорбление чувств верующих — так обращаться с Даром…

О.Б.: Для чего надо — не географу только, но просто думающему человеку знать культурный ландшафт своей страны во всех его вариантах и байкальский его вариант в частности?

В.К.: Ну, во-первых, знание — само по себе ценность. Во-вторых, здесь ситуация такая же, как со знанием своих родственников, предков и соседей, которое свидетельствует о полноценности и вменяемости человека: надо отдавать себе отчёт в месте своей жизни.

Так сложилась история, — она могла сложиться и иначе, — что Байкал — часть нашей страны (не будем сейчас разбираться с различием страны и государства, хотя это не синонимы). Есть большой смысл знать место, в котором живёшь, тем более, что от знания зависит способность принимать адекватные решения.

1. В. Рябцев. Развивая Байкальскую природную территорию будем губить природу?

2. Там же.




ОТПРАВИТЬ:       



 




Статьи по теме:



Одеяло колючее, подушка — вонючая

«Я не Пушкин. Приезджай!»

Когда мы начали собирать истории из нашего общего, хоть и крайне обширного географически, пионерско-лагерного прошлого, то хотели делать забавный материал. Казалось, что большинство историй на самом деле очень смешные. Даже если некоторые — из разряда «каждый день с двух до трех стоял (-а) у забора и ждал (-а) родителей» — мы сами и относим к категории «детская травма», рассказываем их все-таки со смехом. В крайнем случае с иронией.

16.08.2017 16:00


«Наши женщины потеряли сок: стали, как польские яблоки — привлекательные и искусственные»

В сублимированной современной жизни очень не хватает огонька

Женщины потеряли сок. Стали, как польские яблоки — привлекательные и совсем искусственные. Смотрю фото в инстаграме, везде одно и то же — брови, ресницы, скулы… Мужчины, понимая, что их дурят и что там внутри одна химия, насторожились и скукожились. Больше так широко и с душой «Здравствуй!» не говорят, из них выпадает что-то наподобие «Зьсьте».

16.08.2017 03:43, Татьяна Сулимова


8 видов самообмана

Пора быть честным с самим собой

Часто в наших неудачах мы виним кого-то другого: членов семьи, друзей, наконец, начальника или работу. Мы или мнемся с окончательными решениями, или примиряемся с тем, что есть, не желая идти дальше и совершенствоваться. Если вы чувствуете, что в вашей жизни что-то пошло не так, то нужно ее менять. А для этого нужно признаться в собственных ошибках.

15.08.2017 16:00


Сборы в школу

Хит-парад бессмысленных покупок

Когда моя старшая дочь собиралась идти в первый класс, я ждала этого момента активнее, чем ребенок. Больший ажиотаж возможен лишь перед рождением первенца, когда будущая мама шатается в «ванильном» настроении по детским супермаркетам, планируя в ближайшее время скупить в нем хотя бы четверть.

15.08.2017 13:00, Елена Фетисова


Уходя, забери все свои лайки

Блокируй так, чтобы потом не было мучительно стыдно

У вас было 764 фото на Facebook, вы сделали 290 совместных чекинов, треть ваших друзей в соцсетях – общие, а подписка на Netflix – одна на двоих. Но наступил день, когда вы сменили семейное положение, послушали положенное количество грустных песен. Все напоминания об ушедших отношениях стерты, подарки убраны в дальний ящик шкафа, и уже нечего делить. Тогда наступает период «А че там у бывшего?».

15.08.2017 03:23, Ксения Резниченко, thedevochki.com


«Не сфотографировал — значит, не было»

Как фотографии влияют на наши воспоминания

Ежегодно люди делают более триллиона фотографий. Для многих «не сфотографировал — значит, не было» — это не шутка, а жизненный принцип. Действительно ли снимки делают наши воспоминания о моменте ярче, или, наоборот, так мы быстрее забываем обо всем? Портал Science Of Us собрал несколько исследований на тему того, как фотографии влияют на нашу память. «Теории и практики» пересказали главное.

14.08.2017 16:00, Ksenia Donskaya


Советы путешественникам

Как правильно давать чаевые за рубежом

В мире 195 государств и практически столько же различных культур чаевых. Сколько оставлять на чай? Дают ли вообще в этой стране чаевые? Нужно ли платить и этому неуклюжему официанту, который пролил на Вас пиво? Узнайте, как лучше всего поблагодарить официанта в самых популярных среди туристов странах.

14.08.2017 13:00, Яни Парккари (Jani Parkkari)


Радость страдания

Не перевелись еще женщины-жертвы, женщины страдалицы, которым чем хуже, тем лучше

«Если он ударит — я поцелую его руку!» — восклицает героиня Агаты Кристи. Тогда модно было, чтобы женщина влюблялась в байронического персонажа, который «разрушает все, что любит». А она, конечно, способна понять его души прекрасные мучения и быть с ним доброй, и все терпеть, ведь «любовь не делает счастливым». Модно было увлечься мужчиной-мучителем, и чтобы он сломал тебе жизнь, и чтобы вытирал об тебя ноги, а ты будешь радоваться тем редким мгновениям, когда он кормит тебя сахаром с руки и называет «милой Анечкой», даже если это и не твое имя.

14.08.2017 03:00, Арина Холина для журнала «Сноб»


Хедда Болгар: «Очень многие вещи я открыла для себя после 65!»

Вечная молодость живет внутри

Хедда Болгар — настоящая умница. Эта жизнерадостная дама — известный психотерапевт.Она дожила до 103 лет и до последнего дня принимала пациентов, которые ее обожали. И не зря.

13.08.2017 03:00


Маменькин сынок

Инструкция к применению

Маменькин сынок? Сразу воображение рисует 30-с-гаком-летнего мужчину, в брюках, натянутых чуть ли не до подмышек, и под ручку со старушкой мамой. Мама дает без умолку ему ценные указания, типа «смотри не наступи в лужу», а он послушно кивает и тщательно мелкими шажками обходит водное препятствие.

12.08.2017 16:20, gutta-honey.livejournal.com






 

Новости

"Яндекс": по утрам москвичи в метро чаще всего ищут в интернете молитвы
Москвичи, путешествующие на метро, в утренний час пик запрашивают в поисковике тексты молитв и сонники, сообщает "Яндекс".
Жителя Сочи оштрафовали за репост карикатур на Иисуса Христа во "ВКонтакте"
Мировой суд в Сочи оштрафовал на 50 тысяч рублей местного жителя Виктора Ночевнова за публикацию карикатур с изображением Иисуса Христа в соцсети "ВКонтакте", сообщил РИА Новости адвокат обвиняемого Александр Попков.
Социальные сети получают информацию даже о тех, кто ими не пользуется
Конфиденциальность нельзя обеспечить только собственными усилиями, поскольку социальные сети позволяют получить много информации о человеке, анализируя сообщения его окружения, выяснили швейцарские ученые.
Москвичей ожидает неделя идеального лета
Небольшие дожди пройдут в столице только в пятницу.
Названы самые благополучные для пенсионеров страны
Специалисты Колумбийского университета (США) составили глобальный индекс старения — своего рода барометр, по которому можно оценить, как страны адаптируются к резкому увеличению продолжительности жизни и доли пожилых людей в структуре населения. Индекс учитывает пять социально-экономических показателей, отражающих статус и благосостояние пожилых людей в той или иной стране.

 

 

Мнения

Мария Баронова

Эпохальный вопрос

Кто за кого платит в ресторане, и почему в любой ситуации важно оставаться людьми

В комментариях возник вопрос: "Маша, ты платишь за мужчин в ресторанах?!". Кажется, настал момент залезть на броневичок и по этому вопросу.

Николай Подосокорский

Виртуальная дружба

Тенденции коммуникации в Facebook

Дружба в фейсбуке – вещь относительная. Вчера человек тебе писал, что восторгается тобой и твоей «сетевой деятельностью» (не спрашивайте меня, что это такое), а сегодня пишет, что ты ватник, мерзавец, «расчехлился» и вообще «с тобой все ясно» (стоит тебе написать то, что ты реально думаешь про Крым, Украину, США или Запад).

Дмитрий Волошин

Три типа трудоустройства

Почему следует попробовать себя в разных типах работы и найти свой

Мне повезло. За свою жизнь я попробовал все виды трудоустройства. Знаю, что не все считают это везением: мол, надо работать в одном месте, и долбить в одну точку. Что же, у меня и такой опыт есть. Двенадцать лет работал и долбил, был винтиком. Но сегодня хотелось бы порассуждать именно о видах трудоустройства. Глобально их три: найм, фриланс и свой бизнес.

«Этим занимаются контрабандисты, этим занимаются налетчики, этим занимаются воры»

Обращение Анатолия Карпова к участникам пресс-конференции «Музею Рериха грозит уничтожение»

Обращение Анатолия Карпова, председателя Совета Попечителей общественного Музея имени Н. К. Рериха Международного Центра Рерихов, президента Международной ассоциации фондов мира к участникам пресс-конференции, посвященной спасению наследия Рерихов в России.

Марат Гельман

Пособие по материализму

«О чем я думаю? Пытаюсь взрастить в себе материалиста. Но не получается»

Сегодня на пляж высыпало много людей. С точки зрения материалиста-исследователя, это было какое-то количество двуногих тел, предположим, тридцать мужчин и тридцать женщин. Высоких было больше, чем низких. Худых — больше, чем толстых. Блондинок мало. Половина — после пятидесяти, по восьмой части стариков и детей. Четверть — молодежь. Пытливый ученый, быть может, мог бы узнать объем мозга каждого из нас, цвет глаз, взял бы сорок анализов крови и как-то разделил бы всех по каким-то признакам. И даже сделал бы каждому за тысячу баксов генетический анализ.

Владимир Шахиджанян

Заново научиться писать

Как овладеть десятипальцевым методом набора на компьютере

Это удивительно и поразительно. Мы разбазариваем своё рабочее время и всё время жалуемся, мол, его не хватает, ничего не успеваем сделать. Вспомнилось почему-то, как на заре советской власти был популярен лозунг «Даёшь повсеместную грамотность!». Людей учили читать и писать. Вот и сегодня надо учить людей писать.

Дмитрий Волошин, facebook.com/DAVoloshin

Теория самоневерия

О том, почему мы боимся реальных действий

Мы живем в интересное время. Время открытых дискуссий, быстрых перемещений и медленных действий. Кажется, что все есть для принятия решений. Информация, много структурированной информации, масса, и средства ее анализа. Среда, открытая полемичная среда, наработанный навык высказывать свое мнение. Люди, много толковых людей, честных и деятельных, мечтающих изменить хоть что-то, мыслящих категориями целей, уходящих за пределы жизни.

facebook.com/ivan.usachev

Немая любовь

«Мы познакомились после концерта. Я закончил работу поздно, за полночь, оборудование собирал, вышел, смотрю, сидит на улице, одинокая такая. Я её узнал — видел на сцене. Я к ней подошёл, начал разговаривать, а она мне "ыыы". Потом блокнот достала, написала своё имя, и добавила, что ехать ей некуда, с парнем поссорилась, а родители в другом городе. Ну, я её и пригласил к себе. На тот момент жена уже съехала. Так и живём вместе полгода».

Александр Чанцев

Вскоре похолодало

Уикэндовое кино от Александра Чанцева

Радость и разочарование от новинок, маргинальные фильмы прошлых лет и вечное сияние классики.

Ясен Засурский

Одна история, разные школы

Президент журфака МГУ Ясен Засурский том, как добиться единства подходов к прошлому

В последнее время много говорилось о том, что учебник истории должен быть единым. Хотя очевидно, что в итоге один учебник превратится во множество разных. И вот почему.

Ивар Максутов

Необратимые процессы

Тяжелый и мучительный путь общества к равенству

Любая дискриминация одного человека другим недопустима. Какой бы причиной или критерием это не было бы обусловлено. Способностью решать квадратные уравнения, пониманием различия между трансцендентным и трансцендентальным или предпочтениям в еде, вине или сексуальных удовольствиях.

Александр Феденко

Алексей Толстой, призраки на кончике носа

Александр Феденко о скрытых смыслах в сказке «Буратино»

Вы задумывались, что заставило известного писателя Алексея Толстого взять произведение другого писателя, тоже вполне известного, пересказать его и опубликовать под своим именем?

Игорь Фунт

Черноморские хроники: «Подогнал чёрт работёнку»...

Записки вятского лоха. Июнь, 2015

Невероятно красивая и молодая, размазанная тушью баба выла благим матом на всю курортную округу. Вряд ли это был её муж – что, впрочем, только догадки. Просто она очень напоминала человека, у которого рухнули мечты. Причём все разом и навсегда. Жёны же, как правило, прикрыты нерушимым штампом в серпасто-молоткастом: в нём недвижимость, машины, дачи благоверного etc.

Марат Гельман

Четыре способа как можно дольше не исчезнуть

Почему такая естественная вещь как смерть воспринимается нами как трагедия?

Надо просто прожить свою жизнь, исполнить то что предначертано, придет время - умереть, но не исчезнуть. Иначе чистая химия. Иначе ничего кроме удовольствий значения не имеет.

Андрей Мирошниченко, медиа-футурист, автор «Human as media. The emancipation of authorship»

О роли дефицита и избытка в медиа и не только

В презентации швейцарского футуриста Герда Леонарда (Gerd Leonhard) о будущем медиа есть замечательный слайд: кролик окружен обступающей его морковью. Надпись гласит: «Будь готов к избытку. Распространение, то есть доступ к информации, больше не будет проблемой…».

Михаил Эпштейн

Симпсихоз. Душа - госпожа и рабыня

Природе известно такое явление, как симбиоз - совместное существование организмов разных видов, их биологическая взаимозависимость. Это явление во многом остается загадкой для науки, хотя было обнаружено швейцарским ученым С. Швенденером еще в 1877 г. при изучении лишайников, которые, как выяснилось, представляют собой комплексные организмы, состоящие из водоросли и гриба. Такая же сила нерасторжимости может действовать и между людьми - на психическом, а не биологическом уровне.

Игорь Фунт

Евровидение, тверкинг и Винни-Пух

«Простаквашинское» уныние Полины Гагариной

Полина Гагарина с её интернациональной авторской бригадой (Габриэль Аларес, Иоаким Бьёрнберг, Катрина Нурберген, Леонид Гуткин, Владимир Матецкий) решили взять Евровидение-2015 непревзойдённой напевностью и ласковым образным месседжем ко всему миру, на разум и благодатность которого мы полагаемся.

Петр Щедровицкий

Социальная мечтательность

Истоки и смысл русского коммунизма

«Pyccкиe вce cклoнны вocпpинимaть тoтaлитapнo, им чyжд cкeптичecкий кpитицизм эaпaдныx людeй. Этo ecть нeдocтaтoк, npивoдящий к cмeшeнияи и пoдмeнaм, нo этo тaкжe дocтoинcтвo и yкaзyeт нa peлигиoзнyю цeлocтнocть pyccкoй дyши».
Н.А. Бердяев

Лев Симкин

Человек из наградного листа

На сайте «Подвиг народа» висят наградные листы на Симкина Семена Исааковича. Моего отца. Он сам их не так давно увидел впервые. Все четыре. Последний, 1985 года, не в счет, тогда Черненко наградил всех ветеранов орденами Отечественной войны. А остальные, те, что датированы сорок третьим, сорок четвертым и сорок пятым годами, выслушал с большим интересом. Выслушал, потому что самому читать ему трудновато, шрифт мелковат. Все же девяносто.

 

Календарь

Олег Давыдов

Колесо Екатерины

Ток страданий, текущий сквозь время

7 декабря православная церковь отмечает день памяти великомученицы Екатерины Александрийской. Эта святая считалась на Руси покровительницей свадеб и беременных женщин. В её день девушки гадали о суженом, а парни устраивали гонки на санках (и потому Екатерину называли Санницей). В общем, это был один из самых весёлых праздников в году. Однако в истории Екатерины нет ничего весёлого.

Ив Фэрбенкс

Нельсон Мандела, 1918-2013

5 декабря 2013 года в Йоханнесбурге в возрасте 95 лет скончался Нельсон Мандела. Когда он болел, Ив Фэрбенкс написала эту статью о его жизни и наследии

Достижения Нельсона Ролилахлы Манделы, первого избранного демократическим путем президента Южной Африки, поставили его в один ряд с такими людьми, как Джордж Вашингтон и Авраам Линкольн, и ввели в пантеон редких личностей, которые своей глубокой проницательностью и четким видением будущего преобразовывали целые страны. Брошенный на 27 лет за решетку белым меньшинством ЮАР, Мандела в 1990 году вышел из заточения, готовый простить своих угнетателей и применить свою власть не для мщения, а для создания новой страны, основанной на расовом примирении.

Молот ведьм. Существует ли колдовство?

5 декабря 1484 года началась охота на ведьм

5 декабря 1484 года была издана знаменитая «ведовская булла» папы Иннокентия VIII — Summis desiderantes. С этого дня святая инквизиция, до сих пор увлечённо следившая за чистотой христианской веры и соблюдением догматов, взялась за то, чтобы уничтожить всех ведьм и вообще задушить колдовство. А в 1486 году свет увидела книга «Молот ведьм». И вскоре обогнала по тиражам даже Библию.

Максим Медведев

Фриц Ланг. Апология усталой смерти

125 лет назад, 5 декабря 1890 года, родился режиссёр великих фильмов «Доктор Мабузе…», «Нибелунги», «Метрополис» и «М»

Фриц Ланг являет собой редкий пример классика мирового кино, к работам которого мало применимы собственно кинематографические понятия. Его фильмы имеют гораздо больше параллелей в старых искусствах — опере, балете, литературе, архитектуре и живописи — нежели в пространстве относительно молодой десятой музы.

Игорь Фунт

А портрет был замечателен!

5 декабря 1911 года скончался русский живописец и график Валентин Серов

…Судьба с детства свела Валентина Серова с семьёй Симонович, с сёстрами Ниной, Марией, Надеждой и Аделаидой (Лялей). Он бесконечно любил их, часто рисовал. Однажды Маша и Надя самозабвенно играли на фортепьяно в четыре руки. Увлеклись и не заметили, как братик Антоша-Валентоша подкрался сзади и связал их длинные косы. Ох и посмеялся Антон, когда сёстры попробовали встать!

Юлия Макарова, Мария Русакова

Попробуй, обними!

4 декабря - Всемирный день объятий

В последнее время появляется всё больше сообщений о международном движении Обнимающих — людей, которые регулярно встречаются, чтобы тепло обнять друг друга, а также проводят уличные акции: предлагают обняться прохожим. Акции «Обнимемся?» проходят в Москве, Санкт-Петербурге и других городах России.

Илья Миллер

Благодаря Годара

85 лет назад, 3 декабря 1930 года, родился великий кинорежиссёр, стоявший у истоков французской новой волны

Имя Жан-Люка Годара окутано анекдотами, как ни одно другое имя в кинематографе. И это логично — ведь и фильмы его зачастую представляют собой не что иное, как связки анекдотов и виньеток, иногда даже не скреплённые единым сюжетом.

Денис Драгунский

Революционер де Сад

2 декабря 1814 года скончался философ и писатель, от чьего имени происходит слово «садизм»

Говорят, в штурме Бастилии был виноват маркиз де Сад. Говорят, он там как раз сидел, в июле месяце 1789 года, в компании примерно десятка заключённых.

Александр Головков

Царствование несбывшихся надежд

190 лет назад, 1 декабря 1825 года, умер император Александра I, правивший Россией с 1801 по 1825 год

Александр I стал первым и последним правителем России, обходившимся без органов, охраняющих государственную безопасность методами тайного сыска. Четверть века так прожили, и государство не погибло. Кроме того, он вплотную подошёл к черте, за которой страна могла бы избавиться от рабства. А также, одержав победу над Наполеоном, возглавил коалицию европейских монархов.

Александр Головков

Зигзаги судьбы Маршала Победы

1 декабря 1896 года родился Георгий Константинович Жуков

Его заслуги перед отечеством были признаны официально и всенародно, отмечены высочайшими наградами, которых не имел никто другой. Потом эти заслуги замалчивались, оспаривались, отрицались и снова признавались полностью или частично.


 

Интервью

«Музыка Земли» нашей

Пианист Борис Березовский не перестает удивлять своих поклонников: то Прокофьева сыграет словно Шопена – нежно и лирично, то предстанет за роялем как деликатный и изысканный концертмейстер – это он-то, привыкший быть солистом. Теперь вот выступил в роли художественного руководителя фестиваля-конкурса «Музыка Земли», где объединил фольклор и классику. О концепции фестиваля и его участниках «Частному корреспонденту» рассказал сам Борис Березовский.

Александр Привалов: «Школа умерла – никто не заметил»

Покуда школой не озаботится общество, она так и будет деградировать под уверенным руководством реформаторов

Конец учебного года на короткое время поднял на первые полосы школьную тему. Мы воспользовались этим для того, чтобы побеседовать о судьбе российского образования с научным редактором журнала «Эксперт» Александром Николаевичем Приваловым. Разговор шёл о подлинных целях реформы образования, о том, какими знаниями и способностями обладают в реальности выпускники последних лет, бесправных учителях, заинтересованных и незаинтересованных родителях. А также о том, что нужно, чтобы возродить российскую среднюю школу.

Василий Голованов: «Путешествие начинается с готовности сердца отозваться»

С писателем и путешественником Василием Головановым мы поговорили о едва ли не самых важных вещах в жизни – литературе, путешествиях и изменении сознания. Исламский радикализм и математическая формула языка Платонова, анархизм и Хлебников – беседа заводила далеко.

Дик Свааб: «Мы — это наш мозг»

Всемирно известный нейробиолог о том, какие значимые открытия произошли в нейронауке в последнее время, почему сексуальную ориентацию не выбирают, куда смотреть молодым ученым и что не так с рациональностью

Плод осознанного мыслительного процесса ни в коем случае нельзя считать продуктом заведомо более высокого качества, чем неосознанный выбор. Иногда рациональное мышление мешает принять правильное решение.

«Триатлон – это новый ответ на кризис среднего возраста»

Михаил Иванов – тот самый Иванов, основатель и руководитель издательства «Манн, Иванов и Фербер». В 2014 году он продал свою долю в бизнесе и теперь живет в США, открыл новый бизнес: онлайн-библиотеку саммари на максимально полезные книги – Smart Reading.

Андрей Яхимович: «Играть спинным мозгом, развивать анти-деньги»

Беседа с Андреем Яхимовичем (группа «Цемент»), одним из тех, кто создавал не только латвийский, но и советский рок, основателем Рижского рок-клуба, мудрым контркультурщиком и настоящим рижанином – как хороший кофе с черным бальзамом с интересным собеседником в Старом городе Риги. Неожиданно, обреченно весело и парадоксально.

«Каждая собака – личность»

Интервью со специалистом по поведению собак

Антуан Наджарян — известный на всю Россию специалист по поведению собак. Когда его сравнивают с кинологами, он утверждает, что его работа — нечто совсем другое, и просит не путать. Владельцы собак недаром обращаются к Наджаряну со всей страны: то, что от творит с животными, поразительно и кажется невозможным.

«Самое большое зло, которое может быть в нашей профессии — участие в создании пропаганды»

Правила журналистов

При написании любого текста я исхожу из того, что никому не интересно мое мнение о происходящем. Читателям нужно само происходящее, моя же задача - максимально корректно отзеркалить им картинку. Безусловно, у меня есть свои личные пристрастия и политические взгляды, но я оставлю их при себе. Ведь ни один врач не сообщает вам с порога, что он - член ЛДПР.

Юрий Арабов: «Как только я найду Бога – умру, но для меня это будет счастьем»

Юрий Арабов – один из самых успешных и известных российских сценаристов. Он работает с очень разными по мировоззрению и стилистике режиссёрами. Последние работы Арабова – «Фауст» Александра Сокурова, «Юрьев день» Кирилла Серебренникова, «Полторы комнаты» Андрея Хржановского, «Чудо» Александра Прошкина, «Орда» Андрея Прошкина. Все эти фильмы были встречены критикой и зрителями с большим интересом, все стали событиями. Трудно поверить, что эти сюжеты придуманы и написаны одним человеком. Наш корреспондент поговорила с Юрием Арабовым о его детстве и Москве 60-х годов, о героях его сценариев и религиозном поиске.