Все так называемые «оранжевые революции» проходили в недореформированных странах (сильно, кстати, отставших в этом отношении от России), и их драйвером были представители молодежи и/или городской средний класс, которым нужны иные стандарты жизни, иная среда, иная управленческая система.
Андрей Колесников:
— Безусловно, в молдавском сюжете — множество нюансов, отражающих специфику молдавской политической истории, причем не только последних лет, но и двух минувших десятилетий. Если же говорить en gros, по-крупному, то речь идет о «догоняющей революции» — политической турбулентности в странах, которые не прошли в 1990-е этапа либеральных экономических реформ (термин «догоняющая демократия» принадлежит Юргену Хабермасу и чрезвычайно точно характеризует волнения и мятежи народных масс на постсоветском пространстве).
При этом механизмы представительной демократии дают результат, свидетельствующий об абсолютно объяснимой политической апатии населения и высокой степени адаптации к «предлагаемым» обстоятельствам. Но активное ядро нации требует реформ и востребует соответствующую этим критически необходимым реформам политическую и управленческую элиту. Представительная демократия такого эффекта в «спящих» республиках не дает, и начинаются «революции догоняющей постмодернизации», а на самом деле — спонтанный протест против вопиющей отсталости и бедности, естественно, использующий формы уличной борьбы. Все так называемые «оранжевые революции» проходили в недореформированных странах (сильно, кстати, отставших в этом отношении от России), и их драйвером были представители молодежи и/или городской средний класс, которым нужны иные стандарты жизни, иная среда, иная управленческая система. Молдавские коммунисты, конечно, давно никакие не коммунисты, а просто элита, законсервировавшая отсталость.
В молдавском случае «догоняющая революция» провалилась. А могла и не провалиться. Так или иначе, это симптом бедности, отсталости, неадекватности.
Виталий Куренной:
— Надо, конечно, лучше знать фактуру, но навскидку — это одно из проявлений того нового протестного всплеска молодежных выступлений, которые мы сейчас наблюдаем по всей Европе. Достаточно вспомнить недавние уличные беспорядки и погромы в Греции. То есть это общеевропейский феномен, и так его и надо рассматривать. Что-то похожее на 68-й год, хотя и не имеющее никаких четких идеологических очертаний.
Эти выступления принимают случайную форму — от анархизма (как в Греции) до румынского национализма столичной молодежи (как, видимо, это и происходит в Молдавии). Но эта форма, мне кажется, вторична, обусловлена местным контекстом. Она переходит в активную фазу под влиянием столь же случайных спусковых механизмов — убийство молодого человека или подозрение в выборных махинациях, да и чего угодно. Но это повод (который может быть и провокационным), а не причина.
Что-то есть такое в современном обществе и культуре, что вызывает у молодых людей отторжение и желание радикальных перемен, — вот содержание этого явления. Причем это желание возникает у урбанизированной, наиболее динамичной части молодежи. Но это вино всякий раз отливается в какие-нибудь старые меха, что и является здесь наиболее драматичной коллизией. Нельзя даже сказать, что это конфликт поколений, — это конфликт реальной системы и неудовлетворенных ожиданий молодых людей.
P.S. В блоге госпожи Н. Морарь красуется вот такой брызжущий восторгом от собственного креативного вождизма текст:
«Шесть человек. 10 минут на креатив и принятие решения.
Несколько часов распространения информации по сетям, facebook, блогам, СМС друзьям и e-mail-рассылкам.
Вся организация — через интернет.
На улицу вышло 15 тысяч молодежи!!! Смотрите видео сами.
<...>
Только молодежь и никаких партий.
<...>
Поскольку всё стало развиваться достаточно хаотично, мы сразу на месте создали молодежный оргкомитет <…>. Сегодня у нас был один лишь мегафон и было сложно координировать все действия. Взяли перерыв на более серьезную подготовку.
<...>
Надо всё переварить. Но это что-то».
Было бы ничего, если за этим стоят какие-то предварительные приготовления (очень хотелось бы в это верить). Но «это что-то» называется социальная катастрофа — если это действительно так, как описано. Просто перечитайте еще раз.
Петр Куслий:
— Если опираться на ту довольно скудную информацию, которую предоставляют новостные каналы, то всё произошедшее в Молдавии выглядит как карикатура на «цветную революцию». Карикатура потому, что ее организаторы переоценили свои возможности, да и лозунги выбрали не те. Выборы были признаны международными организациями. Чтобы это проигнорировать, нужно опираться на более существенный ресурс, чем просто разъяренная толпа молодых людей. Да и лозунги должны быть за свободу, демократию или же против беззакония, коррупции действующей власти и т.п.
«Цветные революции» не делаются под националистическими (в данном случае прорумынскими) лозунгами и с опорой на голые заявления о том, что, мол, нам (митингующим) просто надоела власть коммунистов. Таким образом, всё произошедшее, похоже, демонстрирует лишь одно: организация и успешное проведение «цветной революции» — дело более тонкое, чем многим кажется. Да и не каждому оно под силу.
Виктор Мартьянов:
— Молдавия является парламентской республикой, где президента страны избирает вновь избранный народом парламент. Поэтому в минувшие выходные правящей Коммунистической партии Республики Молдова критически важно было получить на парламентских выборах большинство. Официальный результат поддержки партии в 50% от числа проголосовавших обеспечивает парламентское большинство правящей партии коммунистов, на которую опирается бессменный с 2001 года президент Молдавии Владимир Воронин. Наблюдатели ОБСЕ подтвердили, что значительных нарушений на выборах не было, хотя ряд свидетельств указывает, что фальсификации всё же были.
Очевидно, что акции гражданского неповиновения и беспорядки прямо связаны с результатами выборов, не устроившими оппозицию, которая остается не у дел до следующих выборов 2013 года. Версия о том, что в Молдавии случилась попытка возжечь очередной «оранжевый переворот», организованный внешними политическими силами, будь то США или Румыния, представляется маловероятной. Официальная риторика Кишинева о том, что оппозиционно настроенной молодежью руководили зарубежные спецслужбы, является стандартным для правящей партии ответом, представляющим всю оппозицию как агентов внешнего влияния. Со своей стороны, оппозиция описывает беспорядки как спланированные провокации со стороны президента В. Воронина, призванные ее дискредитировать. На самом деле различия программ правящей партии коммунистов и либеральной оппозиции не являются принципиальными. И те и другие в последние годы начинают терять интерес к сотрудничеству в рамках СНГ и настроены на процесс постепенного включения Молдавии в состав Евросоюза.
В настоящее время глобальный экономический кризис не позволяет серьезным игрокам проводить активную внешнюю политику. Все политические усилия и США, и Румынии, и России, и Украины направлены на решение острых внутренних проблем. Более того, в постсоветский период Молдавия так и не состоялась как самостоятельное государство, имея в своем составе такую территорию с неурегулированным статусом, как Приднестровская Молдавская Республика. Представляется, что в текущий период никому из реальных политических игроков в регионе, будь то США, ЕС или Россия, не выгодна эскалация напряжения и дестабилизация политического режима Молдавии, несмотря на любые его недостатки.
Павел Руднев, театральный критик, арт-директор Центра имени Вс. Мейерхольда:
— Любой сегодняшний конфликт в бывших республиках СССР является результатом бездействия структур, отвечающих за дутое СНГ, но в большей степени — результатом безответственной и безоговорочной распилки СССР в 1991 году и отсутствия внутренних договоренностей между бывшими союзными республиками в момент этой распилки. В этом смысле нас еще ждет очень много сюрпризов и кровавых драм, связанных с пересмотром границ, сложившихся в результате Второй мировой войны и/или распада СССР. С другой стороны, невыносима и оскорбительна мысль, что власть на большей территории России и СНГ до сих пор пребывает в руках советской бюрократии, причем власть на всех уровнях, как в театре, культуре, так и в политике.
Павел Святенков:
— События в Молдавии, скорее всего, были неожиданностью для местной оппозиции. Она, конечно, планировала для порядка побузить после выборов, но власть захватывать не хотела. Тому порукой — отсутствие у оппозиционеров единого лидера, которого можно было бы противопоставить президенту Воронину. Толпа протестантов завоевала власть, взяв штурмом парламент, но оппозиция оказалась не готова к ней. Власть, буквально лежавшую на улице, никто не подобрал. Причина тому — негативная позиция Запада, который поддержал Воронина, признав выборы. Очевидно, лидеры оппозиции боялись окрика из Вашингтона и Брюсселя и свернули протестную активность. В результате революция захлебнулась — ее предали лидеры.
Теперь Молдавии предстоят выборы нового президента. Воронин уже пробыл на посту два причитающихся ему срока. Скорее всего, он сумеет продвинуть на высший пост преемника. Но преемник не будет марионеткой в его руках — и Запад, и местные элиты будут учитывать произошедшее в Кишиневе и будут вынуждены скорректировать политику молдавского руководства.
Борис Фаликов:
— Две вещи, видимо, столкнулись в сознании молодой молдавской интеллигенции. Первая — румынский национализм. Межеумочное положение Молдавии толкает в этом направлении. А румынский национализм штука сильная. Достаточно почитать довоенную публицистику Мирчи Элиаде, чтобы в этом убедиться. Даже такой мощный ум на это повелся. Вторая — ориентация на Европу, желание быть в ней и с ней. Если задуматься, это вещи разные, даже в чем-то противоречивые. А сочетание противоречивых вещей нередко ведет к взрыву.
Плюс, конечно, массовая психология. Толпа агрессивна по определению, а молдаване — народ горячий. И на низовом уровне не слишком законопослушный. Мне однажды случайно встретившийся молодой молдаванин показывал дорогу на Касталгандольфо (в Италии много гастарбайтеров из Молдавии, язык похож на итальянский). Он был очень доброжелательный, даже услужливый, но при этом так пристально глядел на мой рюкзак, что я бы не хотел встретиться с ним в темное время суток.
Александр Фолин, кинокритик, зам главного редактора журнала Тotal DVD:
— Честно говоря, ничего не понимаю в политике. И более того, мне всегда казалось, что те люди, которые находятся вне ее, но считают, что понимают, — по меньшей мере обольщаются. Именно поэтому ситуация в Молдавии вызывает у меня вполне человеческое сочувствие к мирным гражданам, которые попали под жернова очередной «революции», и не более. Вставать тут на какую-либо сторону было бы глупо — слишком плохо я знаю ситуацию в этой стране. Одно могу сказать: то, что власти позволили толпе оккупировать здание президентской администрации, говорит не в их пользу.
Ян Левченко:
— Не нужно никакой специальной оптики, чтобы увидеть в молдавских событиях очередную революцию, типологически и политически схожую с теми, что происходили в Грузии и на Украине. Впрочем, есть весьма существенное отличие: на улицы вышли люди, резко осуждающие результаты выборов. Другими словами, реализуется революционный сценарий в собственном смысле слова. Конечно, российская сторона всем этим страшно недовольна. Это очередной проигрыш России в борьбе за влияние на сопредельных территориях. Исключительно пророссийски настроенный коммунист Владимир Воронин тянет страну назад в СССР. Но его предпочтения несколько запаздывают, ведь даже лучший друг российских сырьевиков Александр Лукашенко и тот суетится на предмет того, чтобы понравиться Европейскому союзу. Политика Воронина — это результат недальновидности и неповоротливости. Его «здравый смысл» явно требует ремонта, да только с каких это пор (пост)советские коммунисты признавались в таких вещах?
Отсюда — лживые крики об угрозе молдавской демократии. Угроза эта, кстати, исходит от людей, которые по крайней мере умеют говорить по-молдавски. То есть хотя бы имеют какое-то культурно-этническое отношение к стране, в которой в данный момент находятся. А нынешняя «легитимная» молдавская власть — это примерно то же самое, что воображаемое правительство Латвии, во главе которого стоит какой-нибудь местный Геннадий Зюганов. Ох и сладко пришлось бы латышам! Хотя я и не спорю, что в России многим бы это понравилось. Я не устаю удивляться этой добрососедской мстительности широкой русской души.
Молдавский всадник — без головы
Константин Рылёв:
События в Молдавии говорят только об одном: низ устал от лицемерия верхов — чиновников нынешней (экс-советской) власти. Не знаю, насколько плох Саакашвили, но именно Шеварднадзе больше всего сделал, чтобы он стал президентом. Кучма приложил все усилия, чтобы привести к власти Ющенко и Тимошенко. Пик лицемерия пришелся на показ по украинскому ТВ Крещатика, уже утыканного палатками «оранжевых», над которым расцветился фонтан салюта, и ведущий в новостях это прокомментировал так: «Народ празднует победу Януковича».
России повезло: Ельцин передал власть новому политическому поколению в лице Путина потому, что здоровье не позволяло держаться за трон. Сколько можно бюллетенить?
Вполне здоровый багрово-румяный коммунист Воронин просидел уже два срока. Молдавская молодежь шастает по Румыниям и прочим Европам на заработки. А капитал-власть внутри полунищей страны у коммунистов, которые лично для себя устроили «точечный евроремонт». Воплощение этого — модерновые здания парламента и администрации президента, которые и пали жертвой.
В постсоветском пространстве капитал (в валютном эквиваленте, а не в виде томов Маркса) неплохо сочетается с коммунистами. Как сказал в интервью новоиспеченный зюгановский партиец кинорежиссер Владимир Бортко, «будем жить при коммунизме, но уже с айфонами и с BMW». Воронинцы так и жили. И властью-капиталом делиться не собирались.
Оппозиция решила устроить превентивный удар: пересмотр подсчета голосов. А потом и выборов. Стихийный молодежный бунт случился как продолжение их претензий. В данном случае журналистка, специализирующаяся на коррупции, Наталья Морарь, — только катализатор.
На Украине передел произошел через «оранжевую революцию». После победы «апельсиновые» от жадности полгода торговались между собой, сведя романтический пафос к сутяжничеству. Через два года родился оранжево-синий компромисс. В Молдавии всё произошло с большим опозданием — зато за одну неделю.
Голодные низы в виде бритых молодых людей в адидасовских костюмах кинулись за своей долей «приватизации». В инете, в ЖЖ — сотни фото. Снимали профи и на мобильники: шоу так шоу! Среди участников погромов немного «студенческих лиц», скорее это «офигевшее ПТУ»: они по-деловому волокли офисную технику, компы, жгли кресла. Спецназ загадочно перемещался со щитами вдалеке. Это напомнило армейские маневры из фильма «Тот самый Мюнхгаузен», когда Герцог спросил Главнокомандующего: «А где солдаты?» — «Они окружают». — «Кого?» — «Всех!»
Но у взбунтовавшейся публики не нашлось толковых поводырей. Молдавский всадник — без головы. Однако лошадь вывезет — всё готово к торговле оппозиции и коммунистов — за выборы компромиссной фигуры вместо Воронина. Которая вот-вот должна материализоваться. Во всяком случае, на этом настаивает логика исторической необходимости.
Екатерина Сальникова:
У событий в Кишеневе есть одно несомненное культурное достижение. Наконец в России увидели по телевизору Молдавию. Все-таки есть такое государство – видеоряд подтверждает. И что самое интересное, в этой Молдавии все-таки кто-то остается, кто-то живет, кто еще не уехал.
До последних дней долгие годы образ молдаванина существовал в полном отрыве от образа его родной страны. Как будто люди, приезжающие в Москву и делающие ремонт за сравнительно скромные деньги (спасибо им за это), попадают сюда из страны, которой на самом деле нет. Но молдаване эту не существующую страну упоминают и даже делают вид, что иногда ездят туда домой. Может, просто изображают, для солидности?
Нет, страна как ландшафт, конечно, есть. Но в наличие президента, цивилизации, инфраструктуры в этом ландшафте поверить трудно.
Я не помню, когда наше телевидение в последний раз показывало Молдавию до текущей кишеневской смуты. При слове «Молдавия» у современного человека в России, скорее всего, не возникает никакой «картинки» в сознании. Молдавия? Это нынешние гастарбайтеры и вечная София Ротару, нынешние гастарбайтеры и хороший композитор Евгений Дога, нынешние гастарбайтеры и «смуглянка-молдаванка» из советской песни про войну.
Как так получилось, что Молдавия, где раньше можно было стать полноценным социализированным индивидом, превратилась в то место, где жить практически невозможно, потому что негде работать? Что это за страна такая, откуда необходимо уезжать, чтобы прокормить детей или пожилых родителей? Мне не нравится, что об этом у нас не принято говорить, что положение в Молдавии косвенно подается как необсуждаемое и не подлежащее комментариям. Не нравится, что официальными лицами нашего государства ведутся разговоры о сохранении и упрочении конституционности в Молдавии. И какие такие там «демократически процессы»? То, что оттуда всех выпускают на работу в Россию? Ясное дело, что вечно такие «процессы» продолжаться не могут. В Молдавии должно будет что-то измениться. Любая консервация недееспособной власти, по-моему, безнадежна.
Ольга Бакушинская:
Всю неделю наблюдая за молдавскими событиями, я, понятное дело, находилась не на стороне коммунистов и их товарища Воронина. Не то, чтобы я сторонница погромов и мародерства, но понимаю, что коммунисты, когда присаживаются на шею плотно, способны довести и не до такого взрыва эмоций.
Кроме того, меня мучила чисто человеческая зависть. В России давно уже не видели не то что честных, но хотя бы внешне пристойных выборов – и никого это не волнует. Все расслабились и лежат с понимающей ухмылкой.
И вот в таком состоянии я пребывала все эти дни, пока не пообщалась с няней моей подруги, интеллигентной учительницей из Молдавии. Она вовсе не на стороне оппозиции:
- Конечно, коммунисты нам всем надоели, но за них голосуют, потому что они привычное зло. Оппозиция не предлагает никаких реальных планов, кроме как соединиться с Румынией. А что это нам даст – богатство и счастье? Если новая власть поссорится с Россией, то половина Молдавии с голоду помрет, потому что мы не сможем ездить на заработки, а никакой Евросоюз нас не трудоустроит.
Нельзя сказать, что послушав женщину, я тут же прониклась симпатией к Воронину и поверила официальным российским новостям, которые бредят про молдавские события как «зеленая лошадь» из анекдота. Просто я услышала другую точку зрения. Не за тех и не за этих, а посередине. И, похоже, что в Молдавии очень много таких – посередине. Со своей житейской правдой.
