Директор Московского ансамбля современной музыки вспоминает славное прошлое и оптимистично настроена на будущее, несмотря на отсутствие постоянного финансирования.
Московский ансамбль современной музыки (МАСМ) был создан в 1990 году по образу и подобию парижского Ensemble Intercontemporain, мирового лидера в исполнении новой музыки.
Основателем МАСМ стал композитор Юрий Каспаров, руководивший коллективом до 2008 года, непосредственное участие в создании и работе ансамбля принимал и Эдисон Денисов.
Задачей коллектива стала популяризация музыки современных композиторов — зарубежных и отечественных; на счету МАСМ более шестисот мировых и российских премьер.
Одной из первых акций ансамбля стала запись серии CD с музыкой композиторов России и ближнего зарубежья: Виктор Екимовский, Петерис Васкс, Александр Раскатов, Владислав Шуть, Александр Вустин, Мераб Гагнидзе, Вячеслав Артемов и другие.
Для многих сочинений, выпущенных в этой серии, запись осталась единственной. В обширной дискографии МАСМ диски-портреты композиторов от Хиндемита, Прокофьева и Стравинского до Шнитке, Денисова и авторов следующего поколения.
МАСМ принимал участие в международных фестивалях в 23 странах мира. В разные годы в его составе работали солисты лучших оркестров и ансамблей Москвы.
МАСМ постоянный участник спектакля «Трехгрошовая опера» в МХТ имени Чехова (постановщик — Кирилл Серебренников).
Наряду со «Студией новой музыки» Московской консерватории, МАСМ играет первостепенную роль в деле исполнения и пропаганды современной музыки в России.
О том, как коллектив прожил первые 20 лет, о его жизни сегодня и о планах на ближайшие месяцы «Часкору» рассказала Виктория Коршунова, директор ансамбля.
— Позвольте поздравить вас с 20-летием ансамбля. Вы работали в нем с самого начала?
— Не совсем. Мне повезло — я училась в консерватории по инструментовке и чтению партитур у Эдисона Васильевича Денисова. Ценнее всего для его учеников были собрания у Денисова дома по субботам.
Он знакомил нас с записями сочинений зарубежных композиторов, рассказывал о последних событиях в мировой музыке. Всем, кто там бывал, повезло чрезвычайно; многие из них потом составили ядро АСМ (Ассоциации современной музыки).
Когда началась перестройка, возглавлявший Союз композиторов СССР Тихон Николаевич Хренников пригласил Денисова быть секретарем в Союзе, а референтом Денисов позвал меня.
Жизнь Союза оживилась, в начале 1990 года была создана АСМ во главе с Денисовым. Вскоре возник МАСМ, и через год Юрий Каспаров пригласил меня стать директором ансамбля, где становилось все больше административной работы.
— В чем заключалось участие Денисова в создании ансамбля?
— Денисов помогал нам контактами, знакомил нас со своими европейскими коллегами — благодаря этому ансамбль попадал на зарубежные фестивали, за границей о нем знали и освещали его деятельность.
Подобные связи для организаторской работы необходимы, особенно когда начинаешь что-то новое. Он помогал нам также партитурами, и без его помощи не состоялось бы крупнейшее для нас событие тех лет — визит в Москву Яниса Ксенакиса в 1994 году. Денисов был с ним хорошо знаком и помог устроить его приезд.
— Как строилась работа ансамбля в первые годы, если начинать пришлось с нуля, да еще и в новой стране?
— Как ни странно, именно тогда она строилась замечательно. АСМ объединила композиторов, чьи имена были известны за рубежом, возможно, даже больше, чем у нас.
Однако их музыку там почти не знали, и создание ансамбля стало мощным информационным поводом для наших регулярных гастролей.
В первые три года мы бывали за границей очень часто. У нас быстро появилась международная известность, поскольку прежде за рубеж из исполнителей подобной музыки почти никто не приезжал. А если приезжали, то их репертуар существенно корректировался.
— Именно так — ансамблю солистов Большого театра под управлением Александра Лазарева в начале 1980-х запретили исполнять в Загребе «Солнце инков» Денисова.
— Когда МАСМ возник, это стало возможно; интерес привлекало то, что ансамбль из России исполнял музыку российских композиторов, которую прежде если и играли, то зарубежные музыканты.
Поэтому с 1990 по 1993 год вокруг ансамбля был настоящий бум. Люди были полны оптимизма, связывали с перестройкой колоссальные надежды, ждали через пять-семь лет наступления полного процветания, раз уж избавились от советских оков.
Это было хорошее время для того, чтобы находить спонсоров. Возникали кооперативы, совместные предприятия, которые охотно нам помогали. Три-четыре компании в течение определенного периода регулярно платили нам зарплату. Начиная с середины 90-х стало хуже.
— Были ли особенно безнадежные периоды в истории ансамбля?
— С 1995 по 2000 год: однажды у нас не было ни одного мероприятия в течение одиннадцати месяцев. Во многом это соотносилось и с процессами, проходившими в нашей стране. Но такого впечатления, что ансамбль не выживет, не было.
В новом тысячелетии появилось больше стабильности, хотя нерешенных проблем по-прежнему много; но стратегия нашего существования на ближайшее время все же есть.
Поэтому тот период оказался самым тяжелым, хотя в 1997 году, когда МАСМ позвали на «Варшавскую осень», Юрий Каспаров обратился к Михаилу Швыдкому, тогда заместителю министра культуры, и нашу поездку поддержали. Так что о полном коллапсе говорить нельзя, но спад нашей деятельности был существенный.
— Какие события для ансамбля стали самыми яркими, наряду с приездом Ксенакиса?
— Например, в 1993 году ансамбль участвовал в фестивале Présences of Radio France, где была исполнена (не только нашим коллективом) музыка 50 российских композиторов.
Из них 20 смогли туда приехать, притом Radio France сделало ряд композиторских заказов. Композиторы АСМ, чью музыку мы тогда играли, были в то время молодыми, многим из них было около 40 лет. И исполнять их было не менее важно, чем классиков новой музыки.
Из событий последних лет — наше участие в берлинском фестивале MaerzMusik в марте прошлого года, где впервые выступал российский коллектив.
Сейчас мы готовимся к не менее серьезным фестивалям: Klangspuren в Австрии и Transart в Италии, посвященным в этом году русской музыке.
Мы также активно участвуем в программах года Россия—Франция, нам предстоят пять концертов во Франции, из них два в Cité de la Musique.
Одна из программ посвящена четвертитоновой музыке 1910—1920-х годов, в первую очередь сочинениям Ивана Вышнеградского, яркого экспериментатора в этой области.
Мы также повторим проект «Колыбельная Москве», представленный в 2007 году на Биеннале современных исполнительских искусств: документальный фильм 1927 года «Москва» Михаила Кауфмана и Ильи Копалина в сопровождении музыки, специально написанной Юрием Каспаровым, Кириллом Уманским, Дмитрием Курляндским, Антоном Сафроновым.
Плюс три совместные программы с французским ансамблем Aleph, где мы будем играть по очереди, а вместе исполним сочинения Денисова и Апергиса.
Важное место отведено музыке молодых композиторов России и Франции, исполнители также проведут мастер-классы. Осенью эти программы повторятся и в России — в Москве, Перми и Санкт-Петербурге.
— Планируются ли до тех пор концерты ансамбля в Москве?
— Сейчас мы чаще играем в регионах и за рубежом, в российских городах у нас концертов гораздо больше, чем в Москве, где ансамбль выступает раз в два-три месяца.
При этом каждый год мы объезжаем около тридцати российских городов, по три-четыре города ежемесячно. Уже несколько лет при поддержке Министерства культуры проводим всероссийский абонемент «Современная музыка».
Наши медиа отражают в основном московские события, тогда как региональные местной прессой освещаются тоже — и телевидение, и радио, и газеты уделяют нам внимание.
Но всё это не доходит до Москвы — к вопросу о разобщенности нашей деятельности, которая, возможно, никогда не будет преодолена по причине огромных расстояний и относительной самодостаточности каждого города: в Екатеринбурге или Перми больше интересуются местными событиями, чем московскими.
И хотя у нас уже давно нет ни одного спокойного месяца, из Москвы иногда кажется, что мы работаем мало — только потому, что у нас здесь мало концертов.
Впрочем, когда ансамбль проводил абонемент «Автора!» в Московской филармонии, за один только первый год этому было посвящено более 30 публикаций.
— До сентября 2008 года вы также регулярно выступали в Доме музыки.
— Да, но это не был абонемент, хотя иногда мы давали там два-три концерта в сезон. Могли бы делать это и сейчас, тем более что наш концерт 10 марта с музыкой Ксенакиса и Апергиса прошел очень успешно.
Но Камерный зал Дома музыки вмещает 550 человек, а Рахманиновский зал консерватории — 250, и того, что для РЗК — аншлаг, для ММДМ недостаточно.
Кроме того, РЗК — профессиональная площадка, куда ходят музыканты, а ММДМ — более демократичная. На последнем концерте было около 400 слушателей, все они покупали билеты, и это неплохой показатель.
Но чтобы привлечь широкую публику, нужны и необычные, знаковые проекты. Их было бы больше, если бы у ансамбля была зарплата. Поскольку ее нет, для любого проекта надо искать финансирование, особенно для крупного, с участием дирижера.
Мы с Домом музыки разрабатывали абонемент: многолетняя серия концертов новой музыки, по три-четыре в год, причем каждый с известным приглашенным дирижером.
Предварительное согласие дали и Владимир Юровский, и Юрьен Хемпел (Нидерланды), и Роланд Клуттинг (Германия).
Для широкой публики это были бы привлекательные программы, которые охватывали бы самое интересное в музыке последних ста лет, от Прокофьева и Хиндемита до Губайдулиной и Корндорфа.
Для каждой программы предполагалось заказывать одно сочинение российскому молодому композитору. Мы все еще надеемся осуществить эту идею, но пока она отложена из-за отсутствия финансирования.
— Многие ваши проекты поддерживались зарубежными культурными институтами. Эта поддержка для ансамбля по-прежнему существенна?
— Конечно, мы зависим от зарубежных институтов, и наш интерес взаимовыгодный. Ведь мы продвигаем музыку европейских стран в России, для взаимной интеграции это очень важно.
Мы также один из немногих коллективов, который привозит музыку европейских стран в регионы. В этом году нас поддержал фонд Эрнста фон Сименса, как и в прошлом: тогда мы делали проект «Россия—Европа: окно в современную музыку», в рамках которого в четырех российских регионах представляли музыку той или иной страны с приглашением композиторов.
Приезжали авторы из Италии, Германии, Финляндии и Нидерландов.
В 2010 году мы продолжаем этот проект, с усилением образовательной составляющей: будет много мастер-классов. Ведь продвижение современной музыки — это не только исполнение, но и объяснение.
Еще долго будут давать о себе знать последствия железного занавеса — новое поколение, родившееся уже в его отсутствие, во многом живет так, будто он есть по-прежнему. И до сих пор не все готовы к тому, чтобы его открыть. Это видно на примере того, что играют наши оркестры.
Сегодня зарубежные и российские институты поддерживают нас примерно поровну. Нам помогает Министерство культуры с проведением всероссийского абонемента и с международными гастролями; так, в Австрию мы едем большим составом из 20 исполнителей.
Но только на деньги Министерства существовать нельзя, и бюджет складывается также из участия российских партнеров, тем более что наша региональная деятельность с 2000 года всё более активна.
— Каков сейчас состав ансамбля, он ведь всегда был достаточно мобильный?
— У ансамблей солистов мобильный состав — норма, в том числе у зарубежных, всё зависит от репертуара, от конкретных программ и от бюджета.
Помню, в 90-е приезжал в составе четырех человек Ensemble Modern, но при других обстоятельствах его состав приближается к симфоническому.
Разумеется, я хотела бы делать не менее 4—5 раз в год такие проекты, как наш мартовский концерт в ММДМ, где участвовали большой состав и дирижер. Но это не всегда возможно.
В целом, и для масштабных, и для камерных программ состав систематизировался достаточно давно. Это опять вопрос зарплат: на ансамбль спрос всё больше, а музыканты заняты еще и на основных местах работы: там не всегда большие деньги, зато стабильные.
— Как стало возможным участие МАСМ в «Трехгрошовой опере» в МХТ?
— Это тоже результат расширения нашей активности. Сотрудничать с Кириллом Серебренниковым мы начали на съемках фильма «Юрьев день», к которому МАСМ записывал музыку.
Ее автор — Сергей Невский, он хорошо знает наш ансамбль. Тогда у нас с Кириллом возникло много интересных идей.
«Трехгрошовая опера» — не единственный пример нашего сотрудничества: в декабре у нас был проект «Машина», где музыка современных композиторов была соединена с фрагментами «Гамлет-машины» Хайнера Мюллера.
Для МАСМ всегда интересен выход за рамки академического концерта — если вы помните, четыре года назад у нас была программа «Цвет -> Символ -> Звук» с видеоартом, годом позже — вышеупомянутая «Колыбельная Москве».
Синтетические жанры — одно из самых перспективных направлений современного музыкального искусства, это очень помогает продвижению новой музыки в нашем обществе.
— Нет ли противоречия в том, что ансамбль, исполняющий музыку «не для всех», появляется в главном театре страны?
— Противоречия тут я не вижу, тем более что в спектакле ансамбль играет не поп-музыку, а Курта Вайля, знакового композитора ХХ века. Стилистический диапазон МАСМ очень широк, такова была принципиальная позиция нашего ансамбля с момента его возникновения по отношению ко всей современной музыке.
— Есть ли в репертуаре ансамбля сочинения, которые исполняются чаще других и особенно любимы?
— Композиторов, которых мы исполняем и любим, вокруг нас все больше. Но когда в Москве есть два ансамбля современной музыки, играть музыку новых авторов в достаточном объеме невозможно.
Любимых сочинений, которые мы часто играем, много; но не меньше сочинений, которые мы любим так же сильно, а исполнить не успеваем: в программе больше шести-семи номеров быть не может.
А ведь хочется играть композиторов московских, российских, зарубежных.
В регионах мы стараемся представлять местных авторов. В апреле ансамбль едет в Екатеринбург и Челябинск, и екатеринбургский композитор Ольга Викторова специально написала квартет, премьеру которого мы исполним в Свердловской филармонии. А в Челябинске сыграем новое сочинение Татьяны Шкербиной.
Планируется это в рамках года Россия—Франция, с нами едет композитор Оскар Страсной. В программе будет «Квартет на конец времени» Мессиана, поедут пианист Михаил Дубов, скрипач Владислав Народицкий, кларнетист Олег Танцов и виолончелист Сергей Асташонок. Вокруг Мессиана и строятся программы.
— В последние полтора года Юрий Каспаров отошел от работы в ансамбле. Приходится ли вам совмещать функции директора и художественного руководителя?
— Должность художественного руководителя всегда занимал Каспаров, наш основатель, но сейчас у нас ее вообще нет. Сегодня наш ансамбль функционирует как демократический форум — по образцу многих зарубежных подобных коллективов, например, Ensemble Modern или Klangforum Wien, у которых нет худруков.
Есть скорее худсовет, куда входят и музыканты, и композиторы разных поколений, и я.
Беседовал Илья Овчинников
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Скотт Дунбар: «Моя мама записывает CD прямо на компьютере и отправляет их по почте покупателям».
Уличная звезда YouТube из Канады. - Noize MC: «Это сложно — делать нормальное лицо».
Жертва имиджа, враг ЛУКОЙЛа, поклонник Маяковского. - Посторонним В.
Биография Тома Уэйтса странным образом ничего не рассказывает о самом Томе Уэйтсе.
