Подписаться на обновления
25 апреляПятница

usd цб 35.6830

eur цб 49.3175

днём 15
ночью 4

Восх.
Зах.

18+

ОбществоЭкономикаВ миреКультураМедиаТехнологииЗдоровьеЭкзотикаКнигиКорреспонденцияПрофессия
Религия  Инфраструктура  Работа  Образ жизни  Школа  Государство  Армия  Проекты  Дискуссии  ЧП  Спорт  Вехи  Антиплагиат  Москва 2.0  Прозрачное образование  Ноосфера 
  вторник, 15 декабря 2009 года, 09.40

Виктор Мартинович: «Такого в нашей литературе не было 20 лет»
В Белоруссии запретили «Паранойю»


Виктор Мартинович
   увеличить размер шрифта уменьшить размер шрифта распечатать отправить ссылку добавить в избранное код для вставки в блог






Московское издательство «АСТ» выпустило книгу «Паранойя» белорусского журналиста и политолога. Спустя месяц после появления книга попадает под негласный запрет белорусских властей. Теперь её нельзя купить даже в интернете. Энтузиасты продают экземпляры, которые им удалось приобрести до запрета, на аукционах, а некоторые сканируют роман и выкладывают в формате PDF в Сети.

Виктор Мартинович, известный в Белоруссии политолог, доктор истории искусств, доцент Европейского государственного университета (Вильнюс), так объясняет специфику своего романа: «Специфика нашего века заключается в том, что антиутопии можно писать на совершенно реальном материале. Не нужно больше выдумывать «1984», просто посмотрите по сторонам!» Эта история рассказывает о любви между писателем и любовницей диктатора. Действие происходит в вымышленной стране, которая всё-таки весьма похожа на Белоруссию. Белорусские критики уже называют её «книгой года». Некоторые склонны считать, что скандал в данном случае — отличный способ пропиарить книгу. Сам Виктор говорит, что скандала не хотел. В интервью «Частному корреспонденту» он рассказывает, что могло стать причиной запрета книги, почему в Белоруссии можно гордиться тем, что работаешь журналистом, сколько можно заработать, выпустив «книгу года» в одной из самых закрытых государственных систем мира.

— О чём роман «Паранойя» и что именно в нём могло вызвать неудовольствие белорусских властей?
— Прежде всего это история любви. Почему она вызвала такой резонанс и столько запретительных мер, мне сказать сложно. Как и то, почему книгу запретили. Самая, на мой взгляд, трезвая версия была высказана женщиной-культурологом, которая ещё до выхода книги прочла её и спрогнозировала такое развитие событий. Запретить могут, так как в романе на одной странице часто встречаются слова «прослушка», «президент», «ГБ», «паранойя». Их часто употребляют белорусы в разговорах про власть, и чиновники, когда видят такое, автоматически проводят соответствующие параллели. Возможно, дело действительно в терминологии произведения.

— Вы не ставили себе цель ущипнуть власть?
— Я ставил перед собой цель рассказать художественную историю, которая родилась в моём сознании. Не более того. Понятно, что, живя в Белоруссии, невозможно писать об обществе, которое сложилось, к примеру, у папуасов в Новой Гвинее. Я написал о том, что часто вижу вокруг себя. К тому же концепция современного искусства, как мне кажется, в его провокативности. Любая книга, чтобы быть сколько-нибудь популярной, должна быть острой. Но специальной цели такой не было. В конце концов, образ диктатора в «Паранойе» очень далёк от образа президента Белоруссии. Литературный правитель помешан на музыке, и он совершенно другой — мягкотелый. Но фишка, наверно, в том, что герои книги относятся к нему примерно так же, как наше общество к существующей в Белоруссии современной власти.

— Ждали ли вы такую реакцию со стороны властей?
— Ждал и готовился к ней. Самое первое интервью, которое я дал по поводу книги, начиналось с того, что книга обязательно станет бестселлером в Белоруссии, если её запретят. И эти прогнозы сбываются.

Подготовка к юбилейной дате, 10-летию Союзного государства, не заладилась с самого начала. День образования союза двух государств — 8 декабря. Однако запланировать проведение заседания Высшего госсовета Союзного государства во вторник не удалось. Белорусский лидер Александр Лукашенко недоумевал, почему Россия откладывает проведение мероприятия на целых два дня. Дату перенесли во многом по той причине, что переговоры о проведении Госсовета начались всего неделю назад. Обычно на подготовку таких заседаний требуется гораздо больше времени. Ситуация осложнялась ещё и тем, что лидеры за последние несколько месяцев успели сделать ряд нелицеприятных замечаний в адрес друг друга.

Цель этого пассажа была вовсе не в том, чтобы пиарить её таким образом, а в том, чтобы не запрещали. Я пытался предотвратить то, что сейчас происходит. Пытался воззвать к голосу разума и здравого смысла; объяснить, что в цифровую эпоху запрещать книги невозможно: они тут же утекут в интернет. Да и вообще это глупость — запрещать художественную книгу, всё действие которой вымышлено.

Однако те чувства, которые я испытал, когда узнал о запрете романа, спрогнозировать было невозможно. Это тотальное чувство ошизения. Ты пишешь текст и думаешь, что его могут запретить. А когда узнаёшь, что это произошло, а также комментарии чиновников, которые это опровергают, а спустя пару минут читаешь, что его «снимают с интернета», — понимаешь, что такого в белорусской литературе не было последние 20 лет.

— Запрет на книгу повлёк за собой какие-то имиджевые бонусы или денежные издержки?
— Говорить о каких-то имиджевых бонусах в данном контексте просто смешно. Книга издана в России тиражом менее 50 тысяч. За такие книги писатель получает копейки (я получил менее 1 тыс. долларов). Эта книга писалась не для того, чтобы заработать на ней деньги или чтобы стать белорусской Марининой. При всей её нынешней скандальности это не тот текст, который может сделать меня знаменитостью или литературным открытием.

Есть лишь исключительно имиджевые потери. Вместе со статусом писателя я приобрёл ещё и статус диссидента. Мне это глубоко неприятно. Мне это некомфортно. Я не люблю говорить так, как говорят жертвы. Гораздо лучше было бы, чтобы книга свободно продавалась, а я давал интервью просто как автор хорошего или плохого романа. Получается же, что все вопросы, которые мне приходится слышать, — это вопросы о ситуации со свободой слова в Белоруссии. Это дурацкая ситуация. На эти вопросы надо отвечать в связи со СМИ, интернетом, телевидением. Получилось так, что после запрета книги все пытаются найти в ней рассказ о современной власти, а я как писатель ставил себе другую цель.

— Как хорошо продавалась «Паранойя» до запрета?
— По моим данным, за месяц после выхода тиража было продано две его трети. Без всякого скандала. Так что и без этой дурацкой ситуации он был бы допечатан. Что будет сейчас, я прогнозировать не берусь. Скандал навредил книге. В Киеве, мне говорят, книгу не купить просто потому, что о ней там никто не знает. А в Белоруссии тираж запретили, хотя именно здесь должны были быть основные продажи.

— Часто приходится слышать, что в Белоруссии авторам провокативных текстов бывает страшно за себя. Было ли у вас что-то подобное?
— Когда я писал этот текст, было ощущение, что за ту Белоруссию, которая в нём описывается, можно сесть в тюрьму.

Долг пишущих людей — проверять и перепроверять значения слов. Критически анализировать логические цепочки, которые бытуют в языке. Наполнять слова адекватным смыслом. Критиковать и отбраковывать порочную логику, прояснять системы доказательств. И уж конечно, видеть всё содержание обсуждаемого текста, а не цепляться к отдельным словам-раздражителям. Пока не всегда получается, увы. Вернее будет сказать так: идеальной ситуации, когда думающие и пишущие люди прилежно и непредвзято анализируют слова и смыслы, свои и своих оппонентов, — такой ситуации, наверное, не бывает вообще.

Если бы я имел дело с министерством госбезопасности, которое есть в книге, я бы уже точно сидел. Но там иная версия реальности. И она откладывала отпечаток на моё сознание. Было настолько страшно, что одну из глав я писал не на компьютере, а во время работы с текстом я никому о нём не говорил и отключался от интернета. Это был пример классической паранойи. Сейчас я вижу, как эта «Паранойя» начинает реально сбываться.

Могу рассказать одну смешную историю. Через два дня после выхода книги я захотел улететь в далёкую страну отдохнуть. И в минском аэропорту после прохождения паспортного контроля я вдруг обнаружил, что за мной всюду ходят два каких-то товарища с весьма характерными лицами. Они просто шагнули со страниц романа в мою реальность. Я входил в кафе — они шли за мной. Я выходил из него — они становились и рассматривали меня. В итоге они подошли ко мне сами и попросили купить дешёвого алкоголя в дьюти-фри, поскольку они сотрудники аэропорта, а им это делать нельзя. Вот пример того, как наши страхи заставляют нас действительно становиться параноиками, как мир наших фантазий отличается от мира реального.

Но сейчас, когда книгу нельзя купить даже в интернете (хотя в нём можно купить всё — от пиротехники до вибраторов), становится не смешно. Видно, что кто-то проделал колоссальную работу по зачистке.

— В своём ЖЖ вы говорите о том, что презентация книги отменена, поскольку её внезапно запретили. При этом попросили не рассказывать, где планировалось это мероприятие. Всё действительно так строго?
— У меня нет никаких сомнений, что, если бы презентация состоялась, у клуба отобрали бы лицензию. Причём навсегда. Прецеденты уже были. И я решил просто не подставлять людей, которые мне доверились.

— Как часто в Белоруссии вообще запрещают книги?
— Это первый художественный роман, который запретили в нашей стране за всю её суверенную историю. До этого запрещали книги Павла Шеремета и Александра Федуты, но то были документальные истории о действующей власти. Недавно журналисты подметили, что это ещё и первая русскоязычная запрещённая художественная книга. Ранее считалось, что всё, что можно в России, можно и у нас. Русский язык всегда считался неприкасаемым.

— Вы же прежде всего журналист. Насколько опасна сейчас работа сотрудника независимого издания?
— Ситуация уникальная и классная. С одной стороны, у нас нельзя так резко критиковать всё подряд, как это можно, например, на Украине. Огрести за критику можно гораздо больше, чем огрёб бы где-то по соседству. Но с другой стороны, ты чувствуешь, как много твоё слово значит. Будучи журналистом в негосударственной газете, ты точно знаешь, что если напишешь о том, что кто-то из чиновников построил дом в водоохранной зоне, то либо сядешь в тюрьму за клевету, либо его снимут с поста. В Белоруссии чиновник любого уровня может лишиться кресла за одну публикацию в газете! Этим надо гордиться.

— Вы говорили, что будете предпринимать попытки возврата книги в продажу. Что можно предпринять?
— У меня есть ощущение, что книгу можно вернуть в продажу, встретившись с одним из трёх важных чиновников. И с ними встретиться можно. Но я не для того писал этот роман, чтобы унижаться в кабинетах. Я надеюсь, что со временем ситуация разрешится сама собой. Решение о её запрете принимали, скорее всего, недалёкие люди из чиновничьих низов. Как только ситуацией заинтересуются верхи, она вернётся в магазины. В ней же нет разжигания национальной розни или призывов к терроризму.

Очевидно, что чем сильнее запрет, тем больше о ней говорят вокруг. А чем больше говорят, тем менее это выгодно чиновникам. Резонанс не нужен им. Ситуацию может разрешить один телефонный звонок от важного человека в магазин, который и даст добро. Я надеюсь, что это случится...

— Этот скандал уже можно назвать международным. Не вредит ли он имиджу президента, который пытается строить отношения с Западом? Будете ли вы использовать каким-то образом эту ситуацию против власти?
— Я стараюсь не дать этому скандалу возможность приобрести характер международного. Другое дело, что сейчас появляются неконтролируемые, независящие от меня выводы. Во всех своих комментариях я пытаюсь подчеркнуть, что происходящее — дело рук каких-то не очень высоко сидящих идиотов. Мне хочется верить, что администрация президента в этом не участвовала. Я надеюсь, что кто-то вышестоящий, начальник этих идиотов, вернёт книгу в продажу, поскольку запрещать то, что запретить нельзя, глупо. Да и, собственно, бояться истории о любви тоже не надо.

Беседовал Валентин Мальцев




ОТПРАВИТЬ:       



 





«Это дает надежду ребятам, и приносит радость нам»

Команда Благотворительного фонда «Страна Детей» – о том, почему важно социализировать и творчески развивать детей, попавших в трудную жизненную ситуацию

В России в последние годы много говорят о “наших детях”, спорят о законе Димы Яковлева, чеканно отчитываются о работе детдомов и социальных служб. Но сирот, детдомовцев, детей из малоимущих семей, которым не хватает внимания и заботы, по-прежнему сотни тысяч. И главная проблема не в том, чтобы их накормить и одеть, а в том, чтобы они стали полноценными членами общества, уверенными в себе, творческими и нацеленными на полноценную самореализацию. Как помочь детям и вовлечь в решение этой задачи студентов – Леонид Зиманенко, Яна Берсенева, Ольга Надеждина и Антон Меркуров в интервью «ЧасКору».

25.04.2014 13:00


Правильно заполни графу «о себе» и получи работу

Работа определяет и формирует человека, отсутствие работы его разрушает

Как это не удивительно, но шансы получить работу в большой степени зависят от незначительных, на первый взгляд, нюансов, на которые соискатели даже не обращают внимание.

25.04.2014 12:00, Иван Захаров


Испортить себе некролог

Живем мы для современников, но оценки ставят нам потомки

Не знал, кто автор этого расхожего выражения про некролог. Оказывается, всё тот же Лев Рубинштейн. Смысл понятен. Это когда какой-то известный человек живет достойным образом, обзаводится почтенной репутацией, а потом вдруг совершает нечто такое, после чего относиться по-прежнему к нему уже не получается. И все говорят: «Да, конечно, стыд и срам. Но зато какой он был раньше…»

24.04.2014 15:10, borisakunin


Эпическая сила

Для чего в России воскрешают героический миф?

Героический эпос – это не только жертва, но и солидный административный и финансовый ресурс. Сочинский «Олимпстрой» может превратиться в «Крымстрой» с огромными заказами на строительство моста и паромных переправ через Керченский пролив и на создание полностью независимой от Украины дорожной, коммунальной и энергетической инфраструктуры. Маниловские проекты Дмитрия Рогозина по колонизации Луны и подводным городам в Арктике тоже, надо полагать, получат не мифическое, а вполне земное финансирование. Подвиг подвигом, но бюджет надо освоить.

23.04.2014 11:00, Сергей Медведев


Свобода несёт с собой тревогу

21 апреля 1909 года родился один из ведущих представителей экзистенциального направления гуманистической психологии Ролло Мэй

Мэй написал четырнадцать книг, многие из которых известны в России. «Смысл тревоги», «Человек в поисках себя», «Мужество творить» каждая из этих работ Мэя - фундаментальное исследование феномена тревоги в современном мире. Основная мысль этого исследования - различение двух «тревог», одна из которых (патологическая) разрушает личность и вызывает неврозы, другая - является неотъемлемой частью творческой и продуктивной жизни, в которой риск и непредсказуемость неизбежны. "Часкор" представляет некоторые выдержки из работ Ролло Мэя.

21.04.2014 10:00


Брошенное наследие маркиза Иван Антоныча

Маркиз Самаранч совсем немного не дожил до девяноста лет. Но, как говорится, гражданская смерть Самаранча и всего, что было связано с его именем, состоялась куда раньше. Можно сказать, что с момента физической кончины Хуана Антонио началась новая эра спорта, живущего вне устаревших рамок ушедшей аристократии. Вернее, эра эта началась ещё при Самаранче. Просто до дня его смерти все старались соблюдать приличия.

21.04.2014 09:00, Андрей Морозов


Отражённый свет

Пасха в русской поэзии

Говорить о Боге в стихах – примерно как описывать свет при помощи цвета. Например, солнце на картине. Прямого пути тут нет и быть не может, буквальная передача невозможна. Хороший живописец запечатлевает сияние света посредством цвета и контрастов. Для выражения духовного смысла есть икона, она противопоставлена картине, как свет и цвет. Конечно, можно сказать, что адекватной передачей света будет икона, в нашей аналогии – литургическая поэзия. Но это особая тема. А как говорить о Боге и религии средствами обычной литературы?

20.04.2014 13:00, Александр Правиков


Как бороться с искушением и не только

Некоторые из размышлений Григория Распутина

Григорий Распутин сегодня больше бренд, чем человек. Для того, чтобы проникнуть через тернии «торговой марки» к человеческой сути «святого чорта», окунёмся в некоторые мысли старца.

18.04.2014 17:27


Гражданский романс

12 лет пути — всё только начинается

«Частный корреспондент» публикует заметки крымчанки, подданной Украины, прожившей в России 12 лет. В конце марта этого года она отправилась в Крым получать российское гражданство. Без приключений не обошлось…

17.04.2014 16:30, Алёна Городецкая, Крым







 
 

Новости

Прокуратуру Норвегии просят начать расследование в отношении россиян, "причастных к пыткам и убийству" Магнитского
Предлагается начать расследование в отношении старшего следователя по делу погибшего юриста - Олега Сильченко, а также сотрудников "Матросской тишины" Дмитрия Маркова и Олега Кузнецова.
Папа Франциск готов к миротворческой миссии в "горячих точках" планеты
Понтифик может нанести неожиданные визиты в районы боевых действий, если будет уверен, что его присутствие сможет помочь установить мир.
Давший показания на соратников по Болотной Лебедев освобожден по УДО
Бывший оппозиционер пообещал оставить в прошлом вольнодумство, бунты и жизнь за счет иностранных правителей.
Новая метла
После вступления в должность нового мэра администрацию Новосибирска покинули 13 чиновников.
Московские власти не согласовали шествие оппозиции 6 мая
В годовщину массовых беспорядков, вылившихся в громкий процесс по "болотному делу", чиновники предложили оргкомитету ограничиться митингом.

 

 

Мнения

Игорь Фунт

Русский дух, или чего не сказал Путин

17 апреля президент закончил конференцию русской душой, усилив градус патриотической потенции на пресловутые семь бабушкиных процентов, съеденных инфляцией

А душа, подумалось, упомянута неслучайно. Это как русский блюз: где слова важней, чем музыка. Посему американский блюз едет на Грэмми, а русский – на Антибукер. Так и душа. Наша превентивно шире американской. Потому что вот так вот.

Лев Симкин

«В нашем поколении дебилов было меньше»

К юбилею Таганки

Полвека назад я впервые испытал чувство полного и безоговорочного восторга от сцены. Это случилось в новом-старом Московском театре драмы и комедии, длинное название которого тогда еще не сократили по-европейски до Театра на Таганке. То был единственный культурный очаг в относительной близости от нашего Новогиреева, потому мы с отцом там и очутились. Походы в театр казались мне скучным ритуалом, поскольку все прежде виденное - пьесы из купеческой жизни в Малом, три сестры и дядя Ваня в Художественном - оставило меня равнодушным.

Сергей Митрофанов

Индульгенция бессилием

Ответственность наблюдателя и муки причастности

Понятно, что представления о некой многократной отраженности исторических событий друг в друге восходят, скорее, к поэтическому восприятию истории, нежели к политическим и научным фактам. Ничто в Истории не обязано точно повторяться в зависимости от круглых дат или неких мистических циклов. И то, что большевики во многом скопировали эстетику Великой французской революции (назвав себя комиссарами, учредив коммуны и представляя свои карающие органы «целомудренной секирой»), по-видимому, больше говорит о великой популярности образа, нежели о том, что все должно повториться в точности. Вплоть до буквальной реализации сентенции «революция пожирает своих детей». Хотя, по правде, она и действительно всех их тогда пожрала.

Марк Сандомирский

Об уСМИрении блогеров

Можно достаточно найти в рунете виртуальных клинических случаев блогофрении с исходом в резидуальный посткомментный блогидиотизм. Но для того, чтобы с сей эпидемией бороться, нужно идти не медийным путем, а клиническим.

Александр Чанцев

Новое протестное кино

Как нет нормального социального протеста, так нет и кино

Протестное кино было, слава богам кинематографа, всегда. Нельзя сказать, что в последнее время его стало больше – гайки закручиваются (у нас), давно конвенционально закручены (на Западе). Но некоторые тенденции и фильмы достойны, кажется, упоминания в силу своей симптоматичности.

Артур Гранд

Жизнь как ставка на зеро

«Отель “Гранд Будапешт”», режиссер: Уэс Андерсон

Любой из героев Уэса Андерсона мог бы сказать о себе “Я качался в далеком саду На простой деревянной качели”. Все его персонажи – взрослые дети, эскаписты, очаровательные придурки, неудачники, идеалисты, одиночества. Символично, что фамилия режиссера совпадает с фамилией одного из самых известных сказочников в мире: в киномире Андерсона, хрупком и неизменном, скрываются от реальности – в себе, в мифе, в дороге. Герои, которых играют практически всегда одни и те же актеры, побывали в Индии (“Поезд на Дарджилинг”), освоили океанические глубины (“Водная жизнь”), стали бойскаутами и, кажется, слегка повзрослели (“Королевство полной луны”). В новом фильме “Гранд “Отель Будапешт” они гурьбой ворвались в Восточную Европу.

Артемий Лебедев

Про Крым и любовь к Украине

Многие люди обиделись на мой пост про Крым, где я писал, что это идеальная операция, которой можно гордиться

Друзья мои, я весьма далек от восхваления любых правителей, включая правителей моей собственной страны. Я восхищаюсь исключительно управленческими и менеджерскими способностями, потому что имею некоторое представление о том, как тяжело дается управление и достижение каких-либо результатов в наших широтах.

Антон Носик

О заслуженном рейтинге Путина

ВЦИОМ рапортует, что рейтинг Путина после присоединения Крыма достиг рекордных значений, даже в традиционно «протестных» Москве и Питере он разом перевалил за 71%

По данным исследования, проведенного 15 - 16 марта, рейтинг одобрения Путина составил 75,7%. Неделей ранее, во время аналогичного опроса 8 - 9 марта, этот показатель был на уровне 71,6%. Социологи добавили, что столь высокий уровень одобрения работы президента зафиксирован в первую очередь в связи с ситуацией на Украине и подготовкой референдума в Крыму (эти события назвали главными за прошедшую неделю 63% респондентов), на волне триумфального выступления российской паралимпийской сборной в Сочи (32%).

Владимир Познер

Чума на оба ваши дома

Владимир Познер о воссоединении Крыма с Россией и не только

Невероятная активность Запада во всем происходящем не имеет ничего общего ни со стремлением защищать права человека на Украине, ни с благородным желанием помочь «бедным украинцам», ни с заботой о сохранении целостности Украины. Она имеет отношение к геополитическим стратегическим интересам. И действия России – на мой взгляд – вовсе не продиктованы стремлением «защитить русских, украинцев и крымских татар», а продиктованы все тем же самым: геополитическими и национальными интересами.

Михаил Эпштейн

Буква «Ы» как выражение народного духа

"Депутат Государственной думы Владимир Жириновский предложил отменить букву «ы». «Убрать эту букву гадкую, это азиатчина, нас за это не любят в Европе Это от монгол к нам пришло, ни в одном европейском языке буквы «ы» нет», — заявил член парламента" (из новостей).

 

Календарь

Александр Головков

Непредсказуемый Ленин

22 апреля 1870 года родился Владимир Ильич Ульянов

Фигура Владимира Ульянова-Ленина — одна из ключевых в исторической мифологии и реальной истории XX века. Фигура всем известная и никем до конца не осмысленная.

Виктория Шохина

Набоков: тема весны

22 (10) апреля 1899 года родился Владимир Набоков, самый необычный и самый провокативный русский писатель

На Западе он вошёл в моду после публикации романа «Лолита» (1955; русская версия — 1967). В России, его «чопорной отчизне», которую он так страстно (и до поры до времени безнадёжно) любил, его начали тайно читать во второй половине 1960-х.

Глеб Давыдов

Бойцовский клуб Эдуарда Асадова

10 лет назад не стало советского поэта Эдуарда Асадова

Пронзительно сверкая глазами из-под седых насупленных бровей, Юлий Анатольич раздраженно поучал христиански ориентированных школяров: «Асадов! Вы читали Асадова? Все эти кошечки, собачки… Тьфу! Ну никакая это, конечно же, не поэзия!».

Елена Соковенина

Гарольд, вы дурак!

20 апреля 1893 года родился американский актёр и кинорежиссёр Гарольд Ллойд — один из наиболее популярных и влиятельных киноактёров эпохи немого кино

Гарольд Ллойд — это имя в России помнят немногие, но очень многим знаком нелепый человек с манерами школьника-«ботаника» — в больших круглых очках, шляпе канотье и коротких брюках, вечно попадающий в нелепые, порой довольно рискованные ситуации. То на вершине небоскрёба, то на подножке поезда, то едва не под колёсами автомобиля, то головой в колодце – не соскучишься.


 

Интервью

Олег Харченко: «Хочется, чтобы Сочи повторил судьбу Барселоны»

Главный архитектор ГК «Олимпстрой» поделился впечатлениями о подготовке объектов к Играм-2014 и будущем Олимпийского парка

«Барселона - город, который получил сильнейший импульс для развития после проведения в нем летних Олимпийских игр 1992 года. Сочи получил точно такой же импульс. Здесь полностью обновлена транспортная, инженерная инфраструктура. Город получил много объектов, которые могут выгодно его отличать от других городов России, создают ему благоприятные условия для интенсивного развития. Так же как в Барселоне, жители должны воспользоваться этим шансом и запустить механизм саморазвития. Очень хочется, чтобы Сочи повторил судьбу Барселоны, которая расцвела и стала одним из великолепных городов Европы».

Альберт Плутник: «Обмануть цензуру в принципе было нельзя. Она чутка, неглупа и многоступенчата»

Как говорить правду, будучи журналистом

C целью узнать, как поступать в случае «закручивания гаек», и была затеяна эта статья: мы обратились к тем, кто осмелился писать острые, проблемные тексты в условиях жесточайшей советской цензуры.

Вадим Михайлин: «Я вообще не считаю философию наукой, «философские науки» для меня - оксюморонное сочетание…»

Ключ и его двери: беседа с руководителем Саратовской лаборатории исторической, социальной и культурной антропологии (ЛИСКА)

Четверо интеллигентных пятидесятилетних людей отправляются на рыбалку. В какой момент они начнут говорить на мате? Это будет вскоре или в точности после того, как лодка отчалит от берега. Вот - граница, чётко маркируемая, обозначенная даже чисто телесно, материально. Граница стихий, если угодно.