Тема свободы в оковах бессмертна в любезном отечестве. Сегодня философы разговаривают о возможности остаться свободным в путах корпоративных стандартов и языка. Стратегии освобождения строятся, рассыпаются под давлением критики и возводятся заново.
Андрей Чердынцев
Какими могут быть пути психического выживания в современной офисной среде у человека, который не хочет себя растворить в ней полностью? Иными словами, не хочет стать чистой функций в корпоративном механизме, впустив в себя ментальность, обычаи, манеры среднестатистического российского менеджера. Допустим, по определённым причинам ему не нравится испытывать счастливое дрожание от похвалы руководства, сникать и съёживаться при его недовольстве, испытывать мощную эйфорию от передвижения на ступень по карьерной лестнице и при этом чувствовать постоянный безотчётный страх? Есть ли адекватные возможности избежать тотального конформизма и при этом остаться внутри системы? Из всех возможных тактик самосохранения ближе всех мне долгое время казался подход солдата Швейка из книги Ярослава Гашека: — Вы, Швейк, что, идиот? — Так точно, идиот.
Но реализовать эту модель на практике непросто, потому что нести на себе имидж местного психа довольно обременительно. Корпоративное юродство, как и всякое другое, верный способ самосохранения, но в довольно ограниченном горизонте. Стоические модели: делай, что должен, и будь что будет (вариант — я сделал всё, что мог, другие пусть сделают больше, если смогут), — на проверку оказались напыщенной глупостью, как будто речь идёт о моральном принципе.
Другие подходы тоже давали сбои, пока я не нащупал, возможно, верное решение: надо идти через структуру, по сути её не замечая. Не в том плане, что забить на всё, как раз напротив — добросовестно выполнять работу. Но при этом оставаться прозрачным для любого внутрисистемного вторжения, претендующего на жестикй захват. Как бы пропускать его через себя без искажений и впитываний. Глупо быть в компании кремнем, железом или, наоборот, пластилином. Но совершенно не глупо быть прозрачной средой, допустим, водою.
Ну, например, некий идиот выплёскивает на тебя даже не негатив, а какой-то поток управленческого безумия. На заре своей юности я бы волновался, краснел. Потом бы смеялся. Затем — сопротивлялся бы. А теперь просто не замечу. Хотя есть ещё один путь — путь игры.
А есть ли у вас свои варианты решения этой проблемы или, по крайней мере, осознание её актуальности?
NN
Как человек, сменивший за последние полтора года три места работы, могу только осознать актуальность, но вот с вариантами решения явно видна сложность. Поскольку как только я вижу, что вот сейчас я — персонал и мной управляют, я этому сначала практически непроизвольно сопротивляюсь и только потом начинаю думать. Впрочем, в такой грубой форме это всё происходит только в том случае, когда начальник — яркий представитель демонстративного типа личности. Сейчас же я просто не воспринимаю атрибуты типичного менеджера. Я езжу на метро, использую нормальный мобильный, а не айфон, не мечтаю об айпаде и не поклоняюсь святому Навальному. И мне кажется, что это взаимосвязано. Как только я заведу айфон, то начну думать, что неплохо бы машину и ипотеку, дальше — целью станет повышение зарплаты и продвижение по карьерной лестнице, для чего часто не избежать корпоративного восторга. Ну а потом, просто представляю себе, вот будет мне (возможно) лет 80, соберусь я помирать и буду думать, что главной целью моей жизни было получение места гендиректора, на что ушли все силы и время. И становится скучно.
Дилетик
Подумал, что Вы юны и недостаточно искушённы, и возрадовался чистоте помыслов творческого человека. Так ли это? Не заменяйте работу эмоциями — будьте сухи и технологичны, не оценивайте поступки и личности там, где их нет, по определению, не ищите подоплёку в чужих делах, не ставьте себя не место других и не позволяйте им делать это с собой, не рвите душу, сердце, мозг и прочие органы и субстанции и далее по пунктам... Словом, отдавайтесь службе под лозунгами, начинающимися с «не». А в целом это спор индивидуума самого с собой, и советы посторонних — продолжение (или пестование?) несуществующих мук.
Андрей Чердынцев
Мне кажется, «менеджер» это в первую очередь тип сознания (не профессия и не оболочка из брендов). Может быть, вместе попробуем сделать набросок этого типа? Дело же не только в айфоне и айпаде. Я попробую наметить несколько черт. 1. Менеджер всегда находится в ситуации, где он точно знает, чего он хочет, что получит, какими примерно шансами на успех обладает, с кем ему надо и не надо коммуницировать и т.д. То есть, все его жизненное пространство расчерчено на довольно плотные клетки. Разумеется, все расчёты менеджера могут оказаться ложными и рухнуть. Но это лишь означает, что взамен он расчертит новое поле. Менеджер — человек плана. 2. Сознание менеджера тотально. Оно не ограничивается рабочим помещением, но работает в любой среде — дома, на отдыхе, в общении с ребёнком, во время занятий любовью.
Поехав в отпуск, он быстро распределит по шкале значений все окрестные компоненты, выйдя на прогулку с ребёнком, он соотнесёт его вид, цвет лица, одежду и проч. с другими детьми. В постели с женщиной (мужчиной) он думает: хороша ли его партнёрша, что скажут парни, когда узнают, насколько она лучше (хуже), чем у другого менеджера. Причём, женщины-менеджеры при подобных сравнениях более откровенны и подробны, чем мужчины. 3. Тип менеджера не ограничивается корпорацией. Он находится во всех сферах: науке, искусстве, церкви. Патриарх Кирилл — типичный представитель церковного менеджера. 4. При всей своей перегруженности сознание менеджера совершенно прозрачно. Его мотивы и желания легко считываются другими менеджерами, работающими внутри той же жизненной программы. 5. Смысл существования менеджера сужается к движению по карьерной лестнице. При этом любопытная деталь — в глубине души менеджер верит, что он бессмертен. Вернее, он никогда не думает о смерти, так как она не входит в его жизненный план.
С определённого уровня карьерная позиция менеджера связана не столько с получением дополнительных благ, сколько с занятием титула, на манер барона или князя в прошлые века. 6. Восприятие мира менеджером предельно монетизировано, а символом этой монетизации является обладание брендами. Бренды не находятся на периферии его сознания, напротив, они предельно приближены к его ядру (здесь я поддержу NN). 7. Менеджер как тип сознания является господствующим в наше время. Причём у России нет никаких особых преимуществ в смысле «духовности» в этом плане. Я привёл лишь несколько характеристик. Конечно, эта занимательная работа может быть продолжена.
NN
Для иллюстрации приведу-ка я пример ответа типичнейшего с моей точки зрения «менеджера». Ответ дословный. «Менеджер» — девушка. Моя рабочая неделя не имеет чётких временных рамок, т.к. как большинство руководителей высшего звена включены в рабочий процесс круглосуточно. Некоторые вопросы требуют немедленного решения, да и многие корпоративные мероприятия, в которых я по своему функционалу принимаю участие, проводятся в «не рабочее» время. Я думаю, что одна из компетенций руководителя высшего звена — способность к эффективному управлению своим рабочим временем. Стараюсь решать все плановые задачи в отведённое рабочее время, т.к. считаю, что для гармонизации профессиональной деятельности необходимо выстраивать свою жизнь так, чтобы в ней находилось время для семьи, саморазвития, спорта, увлечений.
Тарас Ракин
В примере NN менеджер-девушка всё сказала с наивной и потому предельной откровенностью: «считаю, что для гармонизации профессиональной деятельности необходимо выстраивать свою жизнь так, чтобы в ней находилось время для семьи, саморазвития, спорта, увлечений». Все ценности выстроены сверху до низу: 1) на самом верху «профессиональная деятельность», 2) далее идёт её гармоничное, то есть бесперебойное и относительно комфортное протекание, а ради этого полезно не пренебрегать 3) семьёй, 4) саморазвитием, 5) спортом, 6) увлечениями. Этот человек, пока исповедует это кредо, мучается поиском путей «выживания и сопротивления» не будет, потому что он сознательно принял определённую систему ценностей и следует ей.
Вопрос о том, насколько это «привлекательный» тип не имеет смысла: принятие этой системы ценностей служит разделительной чертой, по обе стороны которой люди считают друг друга не вполне людьми. Проблема возникает, когда человек, живущий по одну сторону черты, переходит на другую сторону и пытается там ужиться: то ли желая в целях «саморазвития» (исполняя приоритет № 4, занимающий среднее положение в стандартном списке) наладить общение с «творческой средой», то ли полагая, как Пушкин, что «без денег и свободы нет» и ввязываясь в какие-никакие бизнес-процессы. Что любопытно, пересечение черты, которое вносит дисгармонию в человека и приносит ему известные страдания, в более глубоком смысле мотивировано стремлением к цельности. Но, когда само целое общества, как тут было замечено, составлено из двух несросшихся частей, стремление к цельности неосуществимо, хотя и остаётся, в принципе, обязательным условием здоровья. Короче говоря, в России, стремясь быть социально здоровым, человек только усугубляет свою болезнь.
Иван Фомин
Хорошая тема, и автор правильно акцентирует серьёзность проблемы и невозможность её снятия различными игровыми и гипнотическими практиками. Корпорация жёстко форматирует человеческий материал, и чем дольше сидишь, тем больше, говорю как человек, оттянувший более 7 лет. Если к решению проблемы удастся приблизиться, это будет реальный прорыв в современной социологии и вообще в теории современного общества. Мне кажется, что идти по пути изменения себя, не меняя самой жёсткой рамки корпорации — невозможно — всё равно форматирует со временем, несмотря на все защитные практики. Надо менять саму эту матрицу, ибо невозможно, повторюсь, противостоять таким огромным машинам, это всё равно что биться с голыми руками с каким то танком или грейдером.
Надо разобрать грейдер, другого выхода нет к сожалению. Мне кажется что выход находится в смене форм организации людей для совместного труда — ведь лучшие сотрудники корпораций и сегодня вполне доказывают на практике, что и сегодня они вполне способны эффективно функционировать, находясь как бы в движении, в поездках, дома, на отдыхе и пр. — главное чтобы работа была интересная. Таким же образом функционируют многие формально неоформленные (простите за каламбур) сообщества — различные исследовательские, научные и иные организации, где ценятся прежде всего способности уникальных исполнителей. По такому пути сегодня пытаются идти некоторые продвинутые компании, — Google и др., отменяя дресс-код, жёсткий рабочий день, жёсткое место работы и пр. Всё заточено на результат, сотрудники с ноутбуками относительно свободно перемещаются по своим траекториям, не выпадая из общей производственной схемы. Кстати, эту же схему производства в будущем описывал как идеальную и, кто бы вы думали — Карл Маркс, — говоря, что в будущем фабрики заменят свободные сообщества свободных производителей. Так что выход, как мне кажется, находится где-то в этом направлении...
Андрей Чердынцев
Иван, мы пытаемся говорить о ситуации конкретного человека, который сам по себе никакой системы не сломает. И партизанскую войну не развяжет. Он есть как есть, в своей ситуации: работает и при этом думает. Ему надо решить персональную задачу: не превратить своё сознание в придаток менеджерской функции, не растворить себя в корпоративном пространстве. Боюсь, что Ваш глобальный рецепт ему не поможет, поскольку не предполагает решения «здесь и сейчас». Предложите ему индивидуальную тактику. Вот Вы 7 лет в корпорации как выживали? При этом предлагаю не рассматривать варианты типа стать человеком свободной профессии, уйти из бизнеса. Надо найти решение внутри системы. Кстати, вариант, предложенный Дилетиком, кажется мне очень интересным.
Иван Фомин
Андрей, по моему я ни к какой партизанской войне вас не призывал, жаль конечно что имя такого серьёзного человека как Маркс сразу ассоциируется с какой то партизанщиной, хотя его мысль мне представляется вполне уместной и плодотворной в данном случае. В качестве конкретного применения его идеи я вам привёл пример некоторых современных компаний, например той же Google, где пытаются как то создать более человечный и менее формальный способ коллективной работы, строя корпорацию как сообщество относительно свободных творческих сотрудников, которым не обязательно одинаково выглядеть, одинаково общаться и целый день сидеть в одной комнате, чтобы эффективно работать. Они движутся в правильном направлении — вот всё, что я хотел сказать.
Если же вас интересует именно выживание в ныне действующих российских корпорациях, и мой опыт, то я вкратце по-моему ответил, могу повторить чуть более развёрнуто — нет таких способов, оставаясь внутри них, противостоять, остаться человеком и пр. Корпорация, как организованная машина, объединяющая тысячи воль в единую волю всё равно сильнее любого её отдельного представителя. И всё равно вы будете внутренне сжиматься, увидев на звонящем телефоне номер вице-президента и пр., как вы сами это прекрасно описали. Я испытывал то же самое, хотя я человек не робкий в общем то, но ничего не мог с собой поделать. Играешь по правилам — деградируешь морально, и чувствуешь себя ничтожеством, за эти замирания сердца при вызове к какому-нибудь вице-президенту. Если начинаешь даже внутренне упираться, пытаться не вибрировать, руководство это мгновенно чувствует, расценивает как агрессию, нелояльность — и ты начинаешь чувствовать, что тебя начинают рассматривать уже не как надёжного члена команды, а как лишнее звено, нелояльного персонажа, задвигать и пр.
Вот так я и существовал все эти 7 лет — пытался просто хорошо делать свою работу, но эти ощущения внутреннего рабства, прогрессирующего причём, нарастали, несмотря на постоянный в общем то карьерный рост. Корпорации нужна не столько хорошая работа, сколько ваша лояльность, в этом то и дело, вы же сами видите, что сплошь и рядом в корпорациях подчёркнуто лояльные ничтожества вылазят на верх, а талантливые но менее подлые сотрудники годами сидят в тени. Им нужна не ваша работа, а вы целиком, трепещущий, пресмыкающийся, боящийся, вот и всё. Поэтому мой оптимистический рецепт такой — при сохранении корпораций в их нынешней форме жёсткого механизма с минимальным пространством для самостоятельного творчества отдельных индивидов — никакого рецепта самосохранения в качестве свободного творческого индивида внутри них нет. Уходите оттуда, не бойтесь. Других способов нет.
Стэнли
Проблема в наше время распространённая, часто обсуждаемая, поэтому обросшая собственной историей, руководствами и публицистикой. Однако обратил внимание на слова автора «Глупо быть в компании кремнем, железом или, наоборот, пластилином. Но совершенно не глупо быть прозрачной средой, допустим, водою». На этот счёт вспомнилась довольно смешная, но, по-моему, вполне характерная история. В начале 2000-х довелось побывать на своеобразном бизнес-тренинге, где участникам (полдюжины менеджеров с их начальницей) было предложено вообразить себя кем-нибудь (чем-нибудь) и записать это на бумаге, никому не говоря. Затем тренер зачитывал «персонажи», предлагая участникам отгадать, кто есть кто. Если довлеющая над подчинёнными начальница вообразила себя «пчелой» (работает и мёд добывает), то почти все её подчинённые выбрали неодушевлённые, малодостижимые для «пчелы» и других коллег предметы, как то: «водопад», «гора», «море» и т.д.
Иван Фомин
Я вот долго был начальником отдела, зам. начальника департамента, моя работа в основном состояла в том, чтобы отстроить работу 15—20 человек подо мной, в основном они находились в регионах. Но я их и там доставал, звонил, писал, приезжал, нервировал и пр. Надо мной был начальник департамента и несколько вице-президентов, соответственно они доставали и нервировали меня, и рабочий процесс на 70—80% состоял из этих отношений стимулирования — реакции. Как тут возможно отрешиться и крутить мышку компьютера что ли, я не знаю, у меня не получалось. Конечно ещё важную роль в том, как воспринимаешь эту работу, играет конечная цель, вы сами кстати написали об это в первом посте. Если бы всех этих людей объединяла некая великая цель, не просто зарабатывание денег, мне кажется, отношения между ними были бы более человеческими, цель ещё имеет значение. А так я думал, чего я собственно тут фанатствую, ведь мой начальник ориентирован только на личное обогащение, вице-президент и президент тоже и т.д. Я пытался думать, что я работаю ради людей в регионах, но видел, как их унижали, заставляли работать за копейки, как цинично о них говорило руководство в Москве, как о каких-то насекомых и пр. Какая уж тут общая цель, которая всех объединит. Не хочу тут никого ни к каким революциям призывать, но по-моему без, скажем мягко, коррекции и развития самих форм производства, без выработки целей, которые выходят за рамки личного обогащения акционеров и менеджмента, сложно изменить эту модель отношений, которую вы так адекватно описали (у вас кстати по-моему явные социологические наклонности и способности тоже).
Кавабари Нагаису
Быть одновременно в системе и вне системы можно только одним способом — к заданным ею осям установить дополнительную, вертикальную ось. Это новое измерение — стремление к совершенству ни для чего, только ради совершенства. Пусть такой подход попахивает аутизмом и даже выглядит глуповато (человек, решивший «из любви к искусству» стать совершенным менеджером по продажам — это скорее литературный персонаж), но это так только на письме. Дополнительное измерение во внутреннем рельефе самого человека выглядит как небо спокойствия, и только.
Андрей Чердынцев
Полагать, что главная цель стерильного менеджера это зарабатывание денег (последняя реплика И. Фомина) — явное упрощение. Которое не исключает, что взгляд менеджера, которым он обводит мир вокруг себя, предельно монетизирован, измеряет действительность через финансовый эквивалент. Просто, у менеджера часто нет под рукой другой шкалы, и он пользуется наиболее привычной. Но удивительным образом деньги не служат единственной, а с определённого уровня и ключевой, мотивацией его работы. Если бы корпорации держались только желанием сотрудников как можно больше заработать, это был бы крайне неэффективный механизм. Он бы не работал с тем самозабвением, которое можно наблюдать внутри офиса. А значит, есть некая идея. Но вычленить её нелегко. Возможно, помог бы опыт Японии, где идеологизация бизнеса достигает высшей точки. В качестве гипотезы: через работу в корпорации человек приобщается к чему-то большему, чем он, отдаёт себя миру. Пусть этот мир достаточно примитивен, но всё же он содержит в себе надындивидуальные цели. В этой отдаче человек теряет себя, но приобретает могущество целой корпоративной машинерии. В душе человека заложена потребность служения некому высшему смыслу. К сожалению, корпоративная среда — одна из немногих институций, эти смыслы предлагающая. И деньги здесь часто уходят на второй план. Получение денег при условии, что в ряде случаев их даже некогда тратить, имеет иной смысл: факт признания твоей значимости, подтверждение титула. Ещё одно огрубление реальности, возможно, более принципиальное, заключается в утверждении, что внутри системы нельзя стать свободным человеком. На мой взгляд, везде можно. «Пушкин, тайную свободу пели мы вослед тебе…». Но это отдельная тема.
Алексей Филин
Я хотел бы ответь на вопрос автора поста в манере, которая, скорее всего, покажется ему недоразвитой. Она предельно проста. Чтобы перестать быть «менеджером» по типу сознания надо не следовать его принципам. И всё. Никаких санкций за это не будет, поскольку речь не идёт об эпатаже. Речь идёт об управлении сознанием. Например, Чердынцев указывает, что менеджер — человек, который всё определяет в рамках рассчитывающей функции: его мозг это непрерывно щёлкающий измерительный прибор. Чтобы выключить его, не надо увольняться с работы, надо прийти к пониманию, что мир это распахнутая возможность, раскрытая дверь. Всяк может зайти и выйти.
Чердынцев пишет о постоянном и безотчётном страхе. Он строится на шаткости личной ситуации. Работайте над этим. В каждом случае по своему, но проблема разрешима. Развивайте определённые навыки, имейте альтернативы по работе, создайте подушки безопасности. Менеджер оперирует короткими смыслами, не беря в расчёт, скажем, конечность существования. Думайте над этим, и вам станут смешны судорожны карьерные импульсы. Менеджер находится внутри оболочки из брендов. Купите в отместку армянскую подделку Вашерон Константина, и когда часы у вас совсем остановятся, продолжайте их носить на руке, время от времени встряхивая и замечая: «Надо же, остановились. А 10 000 гринов отдал». Вообще, свободу даёт мышления. Не поза, не «стратегия», а мышление. Место вообще не причём. Корпорация ничем не хуже армии, императорского двора, заграничного курорта. Если совсем коротко, свободу даёт философия.
ковылин
Победа в игнорировании. Согласен с автором поста и отчасти с комментаторами — корпоративный бетон усилием воли не перевернёшь. Просто надо игнорировать, не вручать себя тому миру. Как будто тот весь искусственный, навешанный на пустое пространство неудачным учеником демиурга, а ты настоящий. Всего-то пару десятков лет продержаться.
Тарас Ракин
И всё же в этом корпоративном бетонировании остаётся неясность. Ведь каждый, хоть в пивной, что ли, или где они там открывают «душу», просто человек. А как сомкнутся два-три менеджера в компанию, так уже заасфальтировались. Возможно, если что и обсуждать тут, так это природу раствора, которым люди схватываются даже не так, как мысли схвачены понятиями, даже не так, как буйный псих смирительным халатом, а гораздо гаже. Самое интересное — природа этой безобразной связи.
Андрей Чердынцев
Знаете, Тарас, отвечая на Ваш вопрос, я подумал, что основа этой природы — страх. Определение ему подобрать не просто. Конечно, здесь и страх остаться без работы, и страх социального поражения, потери престижа. Или потери устойчивости в целом. Ещё проблема в том, что в корпорации человек, как правило, всё время в фокусе внимания. Он отслеживается, определятся, оценивается, целеполагается и проч. В таком состоянии он уж точно не может быть равен тому другому, в баре и с душой нараспашку.
Антон Чегур
В последнее время активно разрастается мифология русского менеджера. Существо, как водится, полное больных хромосом. С 1 стороны — шуруп, замурованный в штатной сетке. С другой — острый рефлексор собственных хроник подчинения. Естественно желание Трифонова увидеть в собственном пыльном отражении в прихожей судьбу страны и поколения, естественно побуждение Чердынцева масштабировать московскую драму в глобальное социокультурное месиво. А между тем проблема немного возвышеннее. Западный нормальный менеджер как понятие (а не как реальность) — это на 90% развитие. А драма — потолок в смысле, невозможность развиваться, предел и финиш, исчерпанность. Это как всегда — гораздо больнее, когда ты не можешь, чем когда ты не хочешь. В конечном счёте, ведь и философия — это о наших возможностях, а не о желаниях и страхах.
Источник: www.drugie.ru.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
