Во вторых «Антиномиях» Новиковы решили сосредоточиться на уровне современной философии и современного религиозного философствования, который, как они считают, не востребован. А зря.
В первом выпуске «Антиномий» писатели Ольга и Владимир Новиковы рассуждали о молодых литераторах (отчего это нынешняя писательская поросль столь невкусна и безыскусна). Во вторых «Антиномиях» ― об уровне современной философии и современного религиозного философствования, который не выдерживает никакой критики.
Ольга: О чём только не дискутируют последнее время в нашем маленьком селе Литературная тусовка! Первым делом, конечно, премии (то есть нечто материальное). Тому дали — не тому… За то — не за то…
У каждого свой аршин, которым измеряют художественную ткань. С точностью до вершка решают, насколько надо сократить «Каменный мост» Терехова или «Дом, в котором…» Петросян, чтобы признать эти романы нетленками.
Механизм понятен: по каким-то причинам эксперты убедили себя, что это шедевры, а дочитать до конца им самим тяжеловато. Но избыточный объём означает, что автор не чувствует форму, а смысл в искусстве именно формой и передаётся.
Владимир: Так смысл-то мало кого интересует. Потому что для его понимания и истолкования потребна культура философствования, которую вместе с её носителями засадили в 1922 на философский пароход с билетом в один конец. И пароход этот в наши порты не возвращался.
Ольга: Прискорбно, но что было, то было. Живём сейчас. Сейчас можно сплетать литературу с философией и религией. Шестидесятнический, «твардовский» курс на социальность был нужен во времена двух «революций сверху» (хрущёвской и горбачёвской), но теперь эта жила истощилась. Наступило философское время. И мне никто не мешает обдумывать экзистенциальные вопросы, стремиться выстраивать сюжеты, в которых есть метафизическое измерение.
Владимир: Как не мешает? Коммерческому издателю метафизические прения, мудрёные слова — хуже, чем мат. А квалифицированная читательская среда не воспроизводится. Иной раз размечтаешься: прийти бы в дом Мурузи, где хозяин с порога тебя огорошит: «С кем вы, с Христом или Антихристом?»
А Василий Васильевич в это время коварным шепотком поддразнит: «Так этот ваш Христос — он Антихрист и есть…» Или отправиться на Таврическую, где Бердяев с подёргивающимся лицом сказанёт что-нибудь о свободном духе за пределами исторического времени. Увы, всё в прошлом.
Ольга: Нет, всё в будущем! Дух остался свободным и парит в других местах. Настоящая философичность — не та, где царят термины и рассуждения, составленные из готовых блоков — она неожиданно проступает в житейских с виду сочинениях.
Думаю, этим объясняется стабильный многолетний успех книги «Похороните меня за плинтусом». Была в нашей литературе — от Максима Горького до Виктора Астафьева — идеализированная Бабушка, воплощение самоотверженной доброты.
А Павел Санаев с болью увидел в своей бабушке тиранию доброты. Получилась естественная амбивалентность под знаком неизбежности смерти.
Владимир: Да, это стихийно религиозная вещь. Всё-таки намечался у нашего отечества особый путь — религиозно-философский синтез, эклектический с точки зрения теоретиков, зато энергетически питательный для практиков поэзии и прозы.
В России ведь не было своих философов-систематиков, собственных Кантов и Гуссерлей. И в то же время не было церковных фигур масштаба Лютера. Зато как умели наши люди смешивать, переплетать любомудрие с верой и создавать на этой причудливой основе творческую атмосферу.
Ольга: И это никуда не исчезло. Успех «Даниэля Штайна, переводчика» Улицкой показал, что есть у читателей духовная жажда. До философского обобщения в этой книге дело не дошло, но вектор указан.
Владимир: Да, старый добрый шестидесятнический вектор. Сейчас как-то вышли из моды интеллигентские споры о Боге. К религии бытовое отношение.
Православные писатели ходят с гордым видом, ощущая себя носителями высшей истины, не нуждающейся в доказательствах. А неверующие позитивисты со скрытой иронией косятся на тех, кто «ударился в Бога» (есть и такое жуткое выражение), перенося на религию своё критическое отношение к номенклатуре РПЦ, очень напоминающей былую верхушку КПСС.
В частности, замаскированным потребительством: высокопоставленный пастырь, носящий на запястье часы ценой в 30 тысяч евро, безусловно, подозрителен, он подрывает нравственные основы веры.
Ольга: А вспомни-ка новеллу Боккаччо про иудея Абрама, собравшегося креститься. Увидев порочность римского духовенства, он не отшатнулся; наоборот, решил, что раз христианская вера выживает в условиях такого непотребства, значит, она самая истинная. Доказательство от противного.
И сейчас этот путь открыт. Например, Майя Кучерская в «Современном патерике» не высокомерничает, а выявляет общечеловеческий потенциал православия. Теперь ещё евангельскими рассказами она ненавязчиво просвещает детей.
Религиозная тропа выводит писательскую мысль в философское недидактическое пространство.
Владимир: Да, хорошую религию придумали… не индусы — христиане. Но ортодоксальная церковность литературе вредит. Помнится, кто-то из православных писателей недавно назвал Мережковского «путаником».
Советское слово! Для марксистов-ленинистов все философы были путаниками, как и все подлинные художники. Но искусство-то у нас всегда творили люди мечущиеся и сомневающиеся.
Начиная с путаника Пушкина, чьи стихи «Дар напрасный, дар случайный…» взялся выправлять митрополит Филарет: «Сам я своенравной властью/ Зло из тёмных бездн воззвал…»
Какая какофония! И не стыдно было товарищу Дроздову! Впрочем, «духовные стихи» в нашем отечестве получались обычно хилые. Русская Муза больше расположена к еретикам. Которых сейчас так не хватает…
Ольга: А по мне, еретичество сейчас — это невежество. На него сегодня опирается масскульт, любящий поиграть с вечными ценностями как с ярлыками (отсюда успех Дэна Брауна).
У нас мистика и идолопоклонство — особенно в формах всяких фэнтези — ведут к сакрализации диктатуры. В качестве божества опять высовывается Сталин. Это же символ, говорят многие, и писатели в том числе.
Массовое сознание обрело вполне конкретного антихриста, а Христа оно и не ищет. Бремя таких поисков ложится на литературу. Сталинистов не побороть политической риторикой — демагоги они отличные. Только философским усилием можно сбросить с наших плеч заботливую «сильную руку».
Владимир: Да, пора. ХХ век уже за холмом. И что мы видим? Первая его половина в отечественной прозе отчётливо перевешивает вторую. До уровня Булгакова, Платонова, Набокова (довоенного, обойдёмся без американского периода) последующая проза не дотягивает.
Только ли потому, что природа решила отдохнуть? А может быть, ещё из-за скудости метафизического потенциала наших литературных современников…
Всё-таки те трое (независимо от их субъективных отношений с религией) гениально воплотили вечную открытость вопроса о бессмертии души.
Мастер с Маргаритой — летят они «к вечному их дому» или же прозаично умерли порознь? Саша Дванов — утонул он или перешёл в вечное бытие, соединившись там с отцом? Цинциннат Ц. — казнён он или же бессмертен, как всякая истинно свободная личность?
Ольга: Но мы десять лет как плывём в океане нового века. Приближается новый литературно-философский пароход, только он пока в тумане.
Вижу фигуры Майи Кучерской, Александра Иличевского, Алексея Варламова, Юрия Буйды, Александра Архангельского…
А их то и дело хотят бросить с палубы — кого за орнаментальность письма, кого, наоборот, за безыскусность.
Куда исчез Галковский — новый наш Розанов? Почему бы и критикам в дуэте с романистами не пофилософствовать на вечные темы…
«Смерть неизбежна» — эту фразу из учебника русской грамматики агностик Набоков вынес в эпиграф «Дара». Все мы умрём — прозаики, стихотворцы, критики. Что скажем миру на прощанье?
Неужели нашими последними словами будут: «Не тем премии дают!» или «Опять неправильно шорт-лист составили!»?
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- В конце концептуализма.
Антиномии-8. Не дожидаясь пинка, или Нужен ли нам второй Сорокин? - С этим делом как с сексом.
Прозаики Владимир Лорченков и Александр Силаев о «молодой» литературе и писательском призвании в современных условиях. - Цеховики, наденьте ордена.
Как быть с глаголом «вставлять»? - Но здесь забавно. Здесь так забавно (4).
Писатели русского зарубежья отвечают на вопросы заочного круглого стола. - А мы в чулане, с дырой в кармане (3).
Писатели русского зарубежья отвечают на вопросы заочного круглого стола. - У вас есть гиппопотам? (2).
Писатели русского зарубежья отвечают на вопросы заочного круглого стола. - Эй, вы, как живётся там? (1).
Писатели русского зарубежья отвечают на вопросы заочного круглого стола. - Винтики и шпунтики.
«Литература online». Интернет против корпоративного элитизма. Шенгели об Америке и Европе. Подборка Александра Носкова в «Знамени». - Навстречу «Букеру».
Специальный выпуск «Литературы online». Заочный круглый стол литературных критиков, посвящённый литературным премиям. - Литературные джунгли.
«Литература online». Писатели прославленные и писатели забытые. Судьба поэтессы. Главы учебника, написанные Шаргуновым, Емелиным и Воденниковым: фантазии на тему.
