Подписаться на обновления
16 декабряСуббота

usd цб 58.8987

eur цб 69.4298

днём
ночью

Восх.
Зах.

18+

ОбществоЭкономикаВ миреКультураМедиаТехнологииЗдоровьеЭкзотикаКнигиКорреспонденцияiPChain
Литература  Кино  Музыка  Масскульт  Драматический театр  Музыкальный театр  Изобразительное искусство  В контексте  Андеграунд  Открытая библиотека 
  пятница, 5 июня 2015 года, 14:30

Василий Голованов: «Путешествие начинается с готовности сердца отозваться»


Василий Голованов
   увеличить размер шрифта уменьшить размер шрифта распечатать отправить ссылку добавить в избранное код для вставки в блог




С писателем и путешественником Василием Головановым мы поговорили о едва ли не самых важных вещах в жизни – литературе, путешествиях и изменении сознания. Исламский радикализм и математическая формула языка Платонова, анархизм и Хлебников – беседа заводила далеко.

Александр Чанцев: Василий, большинство ваших самых известных произведений относится – при всей относительности и растяжимости этих терминов – к нон-фикшн, в спектре от эссеистики до путевой прозы. Как сами для себя вы определяете жанры ваших произведений? Почему вы отдаете предпочтение подобным фронтирным, пограничным жанрам? Под их пограничностью я подразумеваю, конечно, их активное взаимпопроникновение, диффузность своего рода…

Василий Голованов: Тут есть несколько бусинок, которые подбираются одна к другой. С одной стороны мы с Рустамом Рахматуллиным в 1994-м, если не ошибаюсь, году основали при журнале «Новая Юность» эссе-клуб, который в результате стал-таки площадкой для размышления над какой-то новой литературой. Новой по отношению к постмодерну или всей той эстетике, которую воплотил Владимир Сорокин. Самый жаркий сезон был 95-96. Результатами этих исследований стали все же тексты, essais – в их изначальном виде – исследования, опыты, как называл то, что он пишет, Мишель Монтень. С другой стороны, еще в 1993 году, придя работать к Егору Яковлеву в «Общую газету», первое, что я опубликовал, были эссе «Сын шамана» и «Олень». Почему они написались как опыты прозы – я не знаю. Может быть, мне с самого начала писать так было интереснее. Вообще, это были первые два текста, написанные в книгу «Остров, или оправдание бессмысленных путешествий», над которой я работал потом еще четыре года до 98-го. Почему я об этом говорю? Потому что в эссе-клубе мы настолько надышались и пропитались эссеизмом, что возникла, честно говоря, творческая задача – сделать какое-то крупное эссеистическое высказывание. И когда я написал «Остров…», я понял, что это оно и есть. И некоторое время считал, что «Остров…» - это классический роман-эссе. Сейчас я смотрю по-другому и вижу «Остров…» книгой, хорошей книгой, и даже написанной красиво, но когда я работал, я говорил об «Острове…» как о романе-эссе. Думал о нем, как о романе-эссе. Кстати, никто из издателей не принял это определение.

А потом как-то стихийно сложилась у меня на дачной кухне литературно-исследовательская группа «Путевой журнал»: Андрей Балдин, Дмитрий Замятин, Рустам Рахматуллин и я. Ее основными свершениями были: 1) создание очень классного макета «Путевого журнала» №0 и предложение его издателям (никто не взял); 2) участие с проектом «Путевого журнала» на первой ярмарке нон-фикшн в Москве в декабре 1999 года [это был больше, чем рекламный ход, это была выставка, арт-проект, работа с большим пространством, которое мы заполняли фотографиями, картами, текстами, собой] и 3) мы там придумали «экспедицию в Чевенгур» – то есть, в места, связанные с Платоновским романом, конечно, но «экспедиция в Чевенгур» звучала круче. И мы эту экспедицию осуществили втроем (без Рустама) ближайшим же летом 2000 года. Попытка создать общий текст практически не удалась: это сразу показало, что даже мы разные настолько, что нам лучше работать поодиночке. Я потом написал свой текст «К развалинам Чевенгура». Это эссе, разумеется. Эссе, в которое неразрывной нитью вплетена дорога: встречи, случаи, находки, совпадения, ложные и тупиковые ходы…

Вот так, собственно, и сложился тот «жанр», которым написаны мои произведения. В том числе и последнее – «Каспийская книга». Она начиналась с классических эссе – «Хлебников и птицы», «Превращения Александра» или «Так о чем говорил Заратустра?» – но основную часть текста составляют мои маршруты вокруг Каспия. Азербайджан – Дагестан – Казахстан – Иран. Но это не тревел-тексты. Тревел-тексты мне не интересны. Важен человек, говорящий. Натик – как говорили мистики – исмаилиты. Важно, какое послание он несет. Может быть, единственная задача каждого писателя – убедиться самому и рассказать другим, что современный мир все же стоит того, чтоб в нем жить и бороться за него. Поэтому «Каспийскую книгу» я называю просто Книгой. В ней всё… В ней 14 лет моей жизни, моего внимания и понимания… Поэтому – Книга. А жанр? «Приглашение к путешествию», там же написано. Я сознаю, что при всей огромности проделанной работы, я успел мало; мне бы хотелось, чтобы путешествие по этому пространству со мной разделил писатель–европеец, перс, азербайджанец, аварец, американец, китаец… кто угодно. Мы бы имели тогда поле для серьезного диалога людей разных культур, поле иного уровня, иного-мыслия, иного-понимания. Какое-то это все тоже имеет касательство к жанру, в котором я работаю.

А что касается фронтирности, пограничности этого жанра, то я скажу так: а где еще работать первопроходцу? Кроме того, ни в «эссе-клубе», ни, тем более, в «путевом журнале», не было ни одного человека, прошедшего школу позднесоветской и пост-советской литературы. Ни одного чистого литератора. Вот я, например, закончил журфак МГУ. Андрей Балдин – МАРХи… Дмитрий Замятин – вообще Географический факультет МГУ. Здесь, по крайней мере, между миром литературы и миром науки и создается, мне кажется, та диффузность, о которой вы говорите. Андрею Балдину как автору выгодно считать себя архитектором: он тогда мыслит не только литературно, но и пространственно. Он великий знаток пространств! И это помогло ему увидеть некоторые пространственные и временные нити, связывающие жизни Пушкина, Карамзина… У него есть книга – «Протяжение точки…». Там об этом все сказано.

И еще: когда слово рождается помимо «литературности», вне поощряемой традиции письма – это значит, что мы белые вороны. И это хорошо. У белых ворон свой язык. Он гораздо сложнее языка серых ворон. Но в сообществе должны сохраняться особи, способные понимать непростое и интересоваться им.

А. Ч.: Многие говорят, что за нон-фикшн – будущее. Я бы, единственно, скорректировал – именно за такими смежными, смешивающими, первопроходными жанрами. Вы согласны? Как вам видится развитие этих жанров и их соперничество с прозой? Мне кажется, что с каждым годом надежды найти, прочесть какой-то гениальный, инновационный роман все меньше…

В. Г.: Я так не думаю. Просто сейчас то, что было сделано горсткой неординарных людей, совпало с неожиданно-заинтересованной реакцией внешнего мира. Заинтересованной реакцией на эти их штудии пространства, времени, культуры. Вообще мира. Этого, как выяснилось, небольшого шарика, который, к тому же, хрупко устроен, черт возьми! Сейчас ведь совершенно необычное время: время перехода не только в другой век и в другое тысячелетие, но и в другое мышление – если это, конечно, произойдет. Наверно, нужно вообще полное изменение сознания: отказ от насилия. Отказ от потребленчества. Отказ от привычки думать что мы-не-братья и что бабло побеждает зло. Нужно переосмысление того, кто мы такие. Без возвращения в жизнь понятия Бога, я думаю, это невозможно. Не церкви, а Бога. Вот только тогда, может быть, что-нибудь изменится. Сейчас о Боге в литературе вообще неприлично говорить. Но это, в некотором смысле, и тупик. Так получилось, что лучше литераторов это уловили философы – вот Василий Васильевич Налимов, например, самый интересный философ современности: «Спонтанность сознания», «Реальность нереального». Но это же тоже нон-фикшн, в конце концов. И когда У Чен Энь в XVI веке привез из Индии в Китай знание о буддизме и основал монастыри для перевода буддистских свитков и книг – это тоже было торжество нон-фикшн: наверно, целое столетие все только и занимались этими переводами и их чтением. В конце концов, письмо вообще начинается, как правило, с Писания или со священных текстов. И это тоже не фикшн. Это я к чему говорю? Что на историческом пути человечества нон-фикшн был всегда, когда надо было срочно разобраться с целым клубком жизненно-важных (вот как сейчас) проблем, и честно подумать, хорошо подумать, не блудя в слове и не блуждая мыслью. Но сейчас какое время? Пройдут первопроходцы – и на смену им придут… ну, в лучшем случае, придут рыцари идеала. Идеала написанных первопроходцами книг. Но как только запахнет баблом, все затопят подражатели. Имитаторы. Поэтому предрекать победу нон-фикшена над фикшеном, а тем более сочувствовать ей я не буду. Меня лично устраивает так как есть: интерес к нон-фикшн уже проснулся, но думать спокойно и честно никто еще не мешает. Да! Интересно, что книги, которые я безотрывно читал в этом году – это были сплошь романы: «Преступление и наказание» Достоевского, «Под куполом» Стивена Кинга и «Лавр» Евгения Водолазкина. Конечно, они в разное время написаны, но мне ведь все равно, что читать – было бы хорошее. Я это говорю к тому, что выразительные возможности художественной литературы колоссальны. Просто мы ждем тенденций и каких-то слишком скорых результатов. А на самом деле мы просто не знаем, когда явится очередной Сервантес и напишет нового «Дон Кихота». Или когда Булгаков, Платонов явятся…

А что до первопроходческих жанров, то сейчас они закипают, как только автор соприкасается с иной средой: мир слишком быстро меняется, мы не успеваем понять – как? И куда? И что…? И вот здесь интерес жгучий, неподдельный, кипящий: в этом сейчас сила нон-фикшена. Вся его притягательность и оправдание: люди хотят знать, как автор видел то-то и то-то на самом деле. А чтобы нарисовать этот бесконечно и быстро меняющийся мир, часто нужна алхимия, нужен замес красок, ритм нужен, экзотика. А иногда все очень спокойно можно рассказать. Вот.

А. Ч.: В обзоре вашей последней книги я высказал предположение, что вам может быть близко мировоззрение традиционализма с его примордиальными духовными идеалами, противопоставленными аксиологическим установкам эпохи модерна. Насколько я был близок к истине?

В. Г.: Я бы хотел несколько изменить языковый регистр нашей беседы. Ненавижу этот якобы интеллектуальный новояз! И даже как человек, любящий русский язык, я этот «язык» понимать не должен. Не обязан. Ибо родился он из практики плохого перевода… Впрочем, я думаю, что вы нарочно меня провоцируете… Тогда продолжим. К примеру «примордиальный» – что это значит? Primordial – это что-то из французского. У меня тут словарь… Вот, точно: primordial – первоначальный, основной, генетически присущий. Изначально, значит, мне более близкий и родной традиционализм, вместо их аксиологических и авангардных ценностных систем. Вопрос на засыпку, потому что само понятие «традиционализм» запредельно многозначно. Если вы мне скажете, что традиционализм – это «самодержавие, православие, народность» – я скажу: нет, не то. Но, к примеру, было во Франции целое направление мысли, а, может, и жизни, которое исповедовал Рене Генон, который очень проницательно критиковал западное общество с точки зрения мусульманского традиционализма. Вот Геноном и другими французскими традиционалистами я увлекался всерьёз. Можно сказать, что я традиционалист, потому что я не гей, не сочувствую им и предпочитаю традиционную семью, где инь и ян работают в равную силу. Я традиционалист, потому что я не желал бы революционных изменений вообще ни в чем, а особенно – в политике. Я был когда-то революционером, причем довольно крайним: считал себя анархистом. А потом понял, что свобода – она добывается какой-то внуработой внутри. Вообще, вне конкретной личности понятие «свобода» абсурдно. Это то, о чем писал, кстати, уже мною упомянутый Василий Васильевич Налимов. Он был анархист, кстати. Мирный анархист. Иногда мне кажется, что все его позднейшее философствование – это развертывание и распаковывание тех смыслов, которые он тогда, в конце 20-х годов, в юности впитал в себя. Это была очень талантливая, чистая и смелая среда настоящих идеалистов. В каком-то смысле слова тоже «традиционная», кстати. Доклад о внутреннем анархизме, внутренней свободе я сделал на ежегодных анархических встречах в Прямухино [материалы опубликованы в сборнике «Прямухинские чтения» 2012]. Там меня поддержали человека два или три из примерно тридцати. Но все-таки поддержали!

В связи с моей последней «Каспийской книгой» я много был на Востоке, видел традиционализм дагестанских горных селений. И это никогда не было чем-то неживым или пугающим – наоборот, много было какого-то непривычного порядка, но вместе с тем и социальной гармонии, и непосредственности, сердечности человеческих отношений. Только потом я понял, что структура, порядок заданы были Законом – шариатом. Не внешним предписанием, а внутренним, религиозным. Записанным в Коран по словам Пророка. Я даже нашел в Дагестане традиционализм, не противоречащий моим мирным анархистским симпатиям. Дело в том, что любой традиционализм – это, прежде всего, уклад. Крестьянский ли, горский – это все равно. Иначе, без традиционализма, не выживешь. Вот поэтому старших надо уважать, а маленьких – любить. Молодые должны помогать старшим, а богатые – бедным. Поэтому мужчина должен быть главой семьи, а женщина – женщиной. Это великое звание, я преклоняюсь перед ним. Но к чему это? К тому, что – все горцы – традиционалисты. Но среди этих традиционалистов были анархисты. В XIX веке в Дагестане существовали так называемые «вольные горские общества», которые фактически осуществили анархический идеал, во всяком случае, устранили из своей жизни государство. Это были сравнительно локальные образования – 10-15 аулов, но управлялись они одним только кадием, старейшиной, которого депутаты от других деревенских общин выбирали главным. Таких «вольных горских обществ» в Дагестане было немало, они, естественно, взаимодействовали между собой, а в случае войны они собирали общее войско, которое способно было противостоять очень сильному противнику. Так было в 1741-м году, когда в Дагестан пришел Надир-шах; так было позднее во время Кавказской войны…

Раньше не только Россия, но и Америка были глубоко традиционными странами, потому что традиционализм порождали все эти фермеры, ковбои, крестьянство, одним словом. А сейчас крестьянство – где оно? У нас – только на юге. В чем тогда бедному традиционалисту искать опору и оправдание? Особенно в городах? Я бы сказал, что в биологии. Вот, в любой популяции существует 50% нормы. Потом – по 20% справа и слева от этой нормы – уклоняющихся в ту или иную сторону (с одной стороны более способные, более жизненные, с другой – неуклонно склоняющиеся к «троечникам» во всем). И остается по 5% сверхталантливых и, наоборот, полных деградантов. Так вот. Я предпочел бы не отрываться слишком далеко от большинства. Все время его чувствовать. Там люди не подвергают сомнению то, что старших надо уважать, а детей любить, а мужчина должен быть мужчиной, а женщина – женщиной. На этом невидимом порядке можно надстраивать новые этажи свободы: внутренние этажи. Может быть, это и будет единственным действительным движением к свободе. А никакой отдельной морали для одаренного меньшинства не существует. Это – чистое вырождение.

Вот и все, что я хотел сказать о традиционализме. Но мне почему-то неудержимо хочется вспомнить еще одну цитату из Уайтхеда (я ее вычитал, конечно же, в книге В.В. Налимова, а не в подлиннике). Там речь идет как раз о порядке: «…необходимо нечто более сложное: порядок, проникающий в новизну, с тем, чтобы устойчивость порядка не вырождалась в простое повторение, а новизна всегда была бы рефлексией над основаниями системы…»

А. Ч.: «Возможно, свобода и равенство, свобода и власть, свобода и организованная действительность никогда не смогут прийти к удовлетворительному согласию, до тех пор пока жизнь как отдельных людей, так и всего общества будет строиться на эгоизме, до тех пор пока сам человек не подвергнется серьезным духовным и психологическим изменениям и не устремится за рамки обычного социального порядка…», писал Ауробиндо в «Идеале человеческого единства». Или короче - «свобода в служении», как сказано… А слово «примордиальный», частотное у Эволы и особенно у Генона, было, как вы догадались, приветом им. А касательно анархизма – я всегда говорил, опять же немного фраппируя, что к анархо-коммунизму, анархо-синдикализму и анархо-индивидуализму следовало бы добавить анархо-традиционализм. Потому что в условиях, когда анархический золотой век всеобщей свободы и братства оказывается, увы, утопией, можно было бы руководствоваться, хотя бы равняться на традиционалистский идеал – следование путем духа и самосовершенствования, а не меркантильно-технократической дорогой бесконечного «накопления капитала»… Сложно воплотить традиционализм – так монархия уже более или менее воплотима, те же Япония и Англия с их бережным отношением к собственной истории и обычаям – совсем неплохой пример… Вы были во многих странах, искали там того же – я огрубляю, термины могут быть другими – духовного опыта и умиротворения дорогой. Но в том же Дагестане, как вы писали в «Каспийской книге», вам все же было неуютно от радикального исламизма. В «Каспийской книге» вы много пишите про Азербайджан – но туда сложно въехать с армянской визой в паспорте. Мир раскрывается, как цветок, отменяет границы и визы, или старые и новые конфликты приведут к дальнейшему схлопыванию венериной мухоловки?

В.Г.: Привет от Рене Генона в слове «примордиальный» я не угадал. Хотя сейчас вспоминаю, что в его текстах как раз очень много таких слов. Я понимаю, Генон автор сложный, он ведет разговор в рамках исламской культуры и тут же обращается к культуре Запада: как полемист, как провозвестник правды и глубины исламской традиции. Вот у переводчика и возникает искушение – раз уж все равно такие тексты будут читать люди с университетским, как минимум, образованием и знанием одного-двух европейских языков – не отыскивать точный русский эквивалент в каждом конкретном случае – а оставить латинизм – авось поймут как-нибудь. Ну вот, «как-нибудь» и понимают. Я об этом говорю не только как читатель, который на таких словах всегда поскальзывается, как на кусках плохо переваренной, отрыгнутой пищи – но и как переводчик, который всегда ставил себе задачей сделать перевод до конца, не оставлять таких вот отрыжек. Как ни мало я переводил, мне случалось переводить тексты довольно сложные – например, фрагменты геопоэтического манифеста Кеннета Уайта «Le plateau de l,Albatros» – и я себя постоянно ловил на том, что проще всего, и даже искусительно – соскользнуть в «примордиальность». Придать латинскому слову видимость русского, видимость понятности. Но переводчик не должен оставлять работу на полпути. Это вот первое.

Второе: то, что вы противопоставляете традиционализму и называете «меркантильно-технократической дорогой» есть, в некотором смысле, тот мир, в котором мы живем и который почти целиком есть уже мир одержимости. Это та же дорога, но иной ее отрезок, можно даже сказать, финальная стадия: одержимость на грани психической болезни: деньгами, властью, славой, вещами, интернетом, политикой, масс-культурой… Даже медицина превратилась в царство одержимости. Это конечный продукт зрелого капитализма, в котором покупается и продается все. Насколько это гнилостно и опасно, мы видим по современной ситуации в мире. Я очень критически воспринимаю ее, но не хотел бы себя упаковывать ни в традиционализм, ни в какой-либо «– изм» вообще. Я человек верующий и потому от «– измов», слава Богу, свободен. Разумеется, Петру Алексеевичу Кропоткину в доброй старой Англии было куда уютнее чувствовать себя анархистом, чем в революционной России. Но и Англия, и Япония в ее современном виде – это не традиционные общества. Они более разумны, спокойны, чем сорвавшиеся с катушек и чувствующие себя опоздавшими к какому-то невиданному празднику (а вот кстати, к какому?) страны бывшей Восточной Европы, Прибалтика, Украина, мы – с некоторыми оговорками… Но от века одержимости ни Англии, ни Японии не укрыться на своих островах: они сами творцы современного миропорядка, и им придется заплатить за это. Заплатить придется в равной мере всем. О какой расплате я говорю? Это может быть война, когда оставшиеся в живых позавидуют мертвым. Но это может быть и какой-то природный катаклизм. Катастрофа… В какой-то момент Земле может захотеться избавиться от человечества. В общем, только дурак теперь не видит, что каждый год у нас – аномальный, каждый год случаются страшные по разрушительным последствиям природные явления, уносящие уже десятки, сотни тысяч жизней; что все больше детей, с детства больных неизлечимыми болезнями… Только дуракам невдомек, что виновник и творец всех этих гибельных явлений – человек. Причем речь может идти не только об экологии, но и о каком-то очень черном, загрязненном духовном поле человечества: об этом знали древние Веды, об этом писал В.В.Налимов, об этом прямо говорит святитель Лука Войно-Ясенецкий: вся земная жизнь, животные, растения, человек, его мысли и чувства – все это связанные друг с другом (и с космосом), проникающие друг в друга и взаимно обусловленные поля. И может случиться так, что в самом конце людям не друг с другом, а с Землей надо будет договариваться, чтобы она их не уничтожила, как когда-то динозавров и много другой интересной живности… И вот тогда потребуются совсем другие аргументы, нежели в современной политике, совсем другие мысли, другие чувства, другие дела…

И еще одно уточнение: вы спрашиваете-утверждаете, что было мне неуютно в Дагестане от радикального исламизма. Но! С радикальным исламизмом я нигде в Дагестане не сталкивался. Я был в Согратле, в Гунибе, в Кубачах, в других аулах, где люди после крушения Союза вернулись к традиционному исламу, исламу по шариату, в котором они – это важно – ищут убежища от мира одержимости, которого они, горцы, никогда не знали, и который теперь ломится к ним со всех сторон. И они даже находят для себя в этом убежище. Да, мне хотелось бы, чтобы они смотрели на мир шире – как суфии, как исмаилиты. Но у них получается пока только так. А то, что я сорвался и заспешил в Москву – на это есть свои причины. В книге об этом написано: слишком многое взял на себя, слишком многое на меня свалилось – ну, я не выдержал и уехал. Но это моя проблема, а не этих людей. Мне среди них совсем не было неуютно. Мне среди них было хорошо.

А вот где мне бывало плохо по-настоящему – так это в «нормальном» Азербайджане, и отнюдь не потому, что туда не въедешь с армянской визой. А потому, что современный Азербайджан, по крайней мере, Баку – это и есть царство одержимости. Я его, может быть, в первый раз там и увидел (Москва, конечно, еще хуже, но надо было, чтобы глаза где-то на свежей натуре открылись). Я написал, как эта одержимость ломает и выплевывает «неподходящих» людей. Какое отвратительное подобострастие и чинопочитание она порождает… Конечно, там есть люди – и я их нашел – которых я могу назвать собратьями моими по духу. Но на всем Каспийском пространстве тяжелее всего – без всякого преувеличения – мне было в Азербайджане. Хотя это (со многими оговорками, но все же) наиболее процветающая, наиболее «европейская» и светская страна из всех, в которых я был. В некоторых провинциальных уголках еще патриархальная, милая, но, увы, целиком обреченная к переформатированию в «одержимость». Так что мир раскрывается, как цветок, отменяет границы и визы – а час «схлопывания» венериной мухоловки все ближе…

А. Ч.: Радикализируя, можно вспомнить Чорана: «чтобы положить конец распространению такого аномального животного, как человек, хороши все средства, и люди все больше ощущают необходимость и потребность заменить естественные бедствия еще более эффективными искусственными»... У Японии, конечно, давно проблемы, а более корректным примером тут может быть Китай, который с древности очень умело сочетает новые веяния с традиционным укладом, поглощает и обращает себе во благо все новое. Япония тоже прекрасно все заимствует, но иногда готова подчинить себя этому новому и – не самому лучшему новому… Говоря же о прогнозах-предсказаниях, можно вспомнить «Доски судьбы» Хлебникова. Почти через все ваши книги проходят три человека – Хлебников, Платонов и Махно. Всех троих что-то, возможно, для вас на каком-то глубинном уровне объединяет – первопроходство, разрыв шаблонов, прорыв в радикальное новое?

В.Г.: Ответ требует уточнения. Махно – это герой моей молодости. В 1990-м я начал писать о нем книгу: «Тачанки с юга. Художественное исследование махновского движения». По содержанию, по смыслу, это был мой расчет с коммунизмом – по-писательски довольно жесткий. С Лениным, с Троцким, со всей этой сволочью. Но я потом к этому никогда не возвращался. Ни к «расчетам» с большевизмом, ни к фигуре самого Махно. Хотя он, конечно – воин запредельности. Один из абсолютно гениальных командиров эпохи гражданской войны. Но тут все в прошлом и все, в общем, ясно. Поэтому и не слишком интересно. И о Махно я потом нигде не упоминал. Но так и остался «специалистом по Махно». Я его оставил, а он меня – нет. И многие, как и вы, считают, что я постоянно с ним.

Правда, я почему-то очень хорошо помню эту книгу: это была первая большая работа и чтобы установить правду о махновщине, мне потребовалось завести картотеку сотни в полторы-две карточек и день за днем заполнять ее, отвечая себе на вопрос: а что именно происходило с февраля 1919 года, когда бригада Махно в составе 2-й Украинской армии начала бои с белыми на линии Волноваха – Мариуполь, до 28 августа 1921-го, когда остатки банды Махно переправились через Днестр на румынскую сторону. Книжка вышла, можно сказать, по знакомству в ныне уже не существующем издательстве «Март», но распространение ее было полностью провалено. Я не видел, чтобы она где-то, кроме самого издательства, продавалась. Надо было ее спасать. Поэтому когда в 2008 году издательство «Молодая гвардия» предложило мне немножко ее доработать и издать в серии ЖЗЛ, я согласился. К тому времени уже был издан и даже переведен во Франции «Остров, или оправдание бессмысленных путешествий», да и для «Каспийской книги» многое было написано. Так что меня занимали уже совсем другие вопросы… Но первая книга – как первая любовь, она не забывается. Очень хорошо помню, что мною двигало, когда я ее писал: стремление разгадать загадку, сложившуюся вокруг Махно и его Повстанческой армии, махновской «республики», образовавшейся в белом тылу поздней осенью 1919 года, истории союзов и разрывов Махно с красными и т. д. Я думал так: я все выстрою, изложу, как средневековую хронику, а потом придут другие, талантливее меня, и напишут уже настоящую книгу. Но ничего лучше никто так и не написал.

А вот Платонов, Хлебников – это мои любимые… Тут даже трудно сказать кто – авторы или пресонажи. Потому что жизнь поэта, писателя – есть, наверно, главное его произведение. Мне Хлебников впервые попался в 10-м классе – на ксероксе откатанный 4-й том полного Тыняновского собрания сочинений. Я только пригубил «стаю лёгких времирей…» – и меня просто унесло. Я выпросил книгу у моей тёти и перепечатал на пишущей машинке. До сих пор где-то эти перепечатки лежат. Так вообще никто не писал. А потом, когда я еще с биографией Хлебникова познакомился…

Понимаете, и Хлебников, и Платонов, будучи детьми революции, ее романтиками, ее пророками и святыми, оказались для революционной литературы в конце концов совершенно неприемлемыми. Ни по тематике, ни по языку, все, сделанное ими, никак не ложилось в ложе «советской литературы». Ничего ни в том, ни в другом нет «советского». Это мирового уровня литература, без всякой уступки «задачам момента» и «злобе» большевистского дня. И в том, и в другом есть истина-тайна гения, есть абсолютная свобода творящего духа, запредельность этой свободы: Сергей Залыгин как-то сказал, что в лице Платонова русская литература еще раз, после классики XIX века, удивила мир и заставила его вздрогнуть и даже растеряться – не потому, что Платонов «разоблачил» что-то, чего никто не разоблачал, а потому, что история литературы не знала еще столь яростной формы лингвистического сопротивления, столь парадоксальных образов Революции и пост-революционного времени, которые писатель создал, спасаясь в языке в экзистенциальном, или даже в чисто религиозном значении слова «спасение».

Математическая модель языка Платонова, вероятно, обнаружила бы, что каждое слово так вяжется у него с другими словами, что, не выдерживая суммы напряжений, оно взрывается, реализуя все множество своих значений. Каждое слово – это созвездие, и отношения между смысловыми оттенками, проявляющимися через это слово, совершенно уникальны. Это какой-то священный язык, неподвластный порче и злу времени. Поэтому так трудно было редакторам править его, объяснить конкретно: что неправильно? Для советской литературы Платонов неприемлем на уровне языка. И на уровне языка – неуловим. То же было и с Хлебниковым. Прибавьте к этому то, что и Хлебнков, и Платонов – оба чувствуют намагниченность Каспийским пространством, и именно здесь разворачивается действие их программных произведений – «Труба Гуль-муллы» Хлебникова, «Песчаная учительница» и «Джан» Платонова. В стихах Хлебникова явлена вся поэзия «степного моря» – как называл Каспий Платонов. Неудивительно поэтому, что моя «Каспийская книга» началась с эссе о Хлебникове, написанного после поездки в дельту Волги в 1999 году… Я около месяца его писал, и когда закончил, то понял вдруг, что вместе с Хлебниковым прорвался в нечто радикально-новое. Я такие эссе никогда до этого не писал. Был вечер какого-то сентябрьского дня. Над стадионом «Динамо» ослепительно сияли прожектора, освещая футбольное поле. Шел матч. Я вышел из дома, в сумерках уже дошел до Белорусского вокзала, купил бутылку пива и медленно, по глоточку, ее выпил. Когда я завершил круг по привокзальной площади, я уже каким-то образом знал, что этим эссе открывается большая работа. Новая книга открывается…

Да! Кроме всего прочего, именно Платонову я обязан методу (плохо сказано) восприятия мира – «путешествие с открытым сердцем». Хлебников так же бродил по земле – с открытым, распахнутым сердцем. Вот с этой открытости, готовности сердца отозваться – путешествие, собственно, и начинается.

А.Ч.: Куда вы мечтаете еще поехать? Есть ли такие же притягивающие вас районы, как Каспий, где вам еще не доводилось бывать? А где, наоборот, совсем неинтересно?

В.Г.: Странный вопрос… Он, вроде бы, дежурный, закрывающий интервью. А для меня оказывается чрезвычайно болезненным, потому что, в общем-то, я никуда сейчас ехать не хочу. Такое со мной было после более чем десятилетнего романа с Севером: я написал «Остров…» и понял – что хватит, достаточно, больше не тянет. А до этого побывал на Соловках, на Кольском, на Новой Земле, три раза ездил на свой остров Колгуев… Я бы сейчас, честно говоря, поехал куда-нибудь на Мартинику, или во французскую Гвиану – туда, где много моря и французского языка. Просто поотмок бы в океане. Понежился бы. Имеет же право человек понежиться раз в жизни? Но это решительно невозможно: и в жизни как-то все ненадежно устроено, и дочь школу заканчивает – в институт поступает, и вообще денег бы надо раз в десять больше, чем у меня есть…

Летом с друзьями поеду на Алтай. Посмотрим, что из этого выйдет. В голове есть какой-то фантастический маршрут: Бурятия – Тува – Алтай – Китайский Туркестан – Тибет – Индия. Не знаю, как можно такой маршрут в принципе проделать, кто мог бы финансировать… Но я прекрасно помню, как после одной-единственной – и по продолжительности меньше недели – поездки в дельту Волги весь мой внутренний мир собрался вокруг Каспия. И каким-то чудом мне в результате удалось совершить путешествие вокруг Каспийского моря: и люди нашлись, готовые поддержать, и время как-то выпрямилось, отвердело, заострилось стрелой…

Мой отец, журналист «Комсомольской правды» Ярослав Голованов, объездил весь мир. Не был только в Антарктиде. И я понимаю, что неинтересных стран (мест) нет. Я бы с удовольствием и в Америку съездил, и в Австралию, и в Марокко, и в Японию, и в Китай. Но я так врубаюсь в пространство, что меня потом оттуда не выдерешь – поэтому приходится выбирать, осторожно и внимательно относиться к своим перемещениям – а то сам не заметишь, что уже начал писать следующую книгу… Впрочем книга – это всегда счастье, как новая любовь. Но пока что я – на распутье. В таком немного подвисшем состоянии. И тут, похоже, действительно пора ставить точку. Вернее, многоточие…




ОТПРАВИТЬ:       



 




Статьи по теме:



Памяти Эльдара Рязанова

29 ноября 2015 года умер российский режиссер Эльдар Рязанов

Он снял около тридцати художественных фильмов, большинство из которых стали по-настоящему всенародно любимыми. Вот уже 40 лет вся страна встречает Новый год под любимую «Иронию судьбы». Фильмы Эльдара Александровича разлетелись на многочисленные крылатые выражения и цитаты. И вряд ли найдется на постсоветском пространстве человек, который хоть раз в жизни не сказал: «Какая гадость эта ваша заливная рыба».

30.11.2015 15:51


Разомкнуть характеристики человека

Этой осенью филолог, философ, историк и теоретик культуры Александр Марков выпустил книгу, само заглавие которой – «Теоретико-литературные итоги первых пятнадцати лет XXI века», сама заявленная постановка в ней основных вопросов вызывающе контрастировали с её на удивление небольшим объёмом в 122 страницы.

06.11.2015 18:00, Ольга Балла


Творческая личность и поведение

5 ноября исполнилось 75 лет со дня рождения Дмитрия Пригова

Дмитрий Александрович Пригов (5 ноября 1940 - 16 июля 2007) был разнообразно одарен и деятелен: поэт, романист, эссеист, художник, инсталлятор, акционист, искусствовед... Он пел, декламировал, снимался в кино, писал статьи, выступал с докладами на конференциях, он был всем, чем может быть творческая личность в современной художественной культуре. Но в нем было еще нечто, точнее, некто – сама творческая личность как не только субъект, но и предмет творчества. «Дмитрий Александрович Пригов» – создание художника-человекотворца Дмитрия Александровича Пригова.

05.11.2015 17:00, Михаил Эпштейн


Александр Чанцев: «Самая маленькая пуговица на сюртуке из снов»

Этой весной вышла книга постоянного автора «Частного корреспондента» Александра Чанцева «Когда рыбы встречают птиц: книги, люди, кино», объединяющая эссе, литературную критику, статьи о кино и музыке, авторские беседы с писателями, учеными, журналистами и музыкантами. Писатель Дмитрий Дейч (Тель-Авив) поговорил с автором о дзэнских практиках, эстетике политики, японской телесности, чтении в эпоху Фейсбука и о том, как все же устроена эта книга.

27.08.2015 14:50, Дмитрий Дейч – Александр Чанцев


Николай Кононов: «Индивидуальные формы языка никому неподвластны»

Беседа с утонченным стилистом, прозаиком, поэтом и арт-критиком из Санкт-Петербурга Николаем Кононовым

Поэзия важнее всего, она одна – способ всеобъемлющего понимания, без нее все остальное – сумерки и недоступность, острова безопасности, банальность. В ней заключен язык, и она сама его порождает, посему проза и все другое – проистекают только из нее.

13.07.2015 18:00, Александр Чанцев


"Плоть слов" Александра Твардовского

Не быть тенью, – а быть прогретым на собственном огне

Рядом с ним ни в коей мере нельзя было произнести высокопарной лузги типа "задумок", "творческих планов" или "насыщенной творческой работы" – упаси господь! "Кровавое дело" – да, это соответствовало тому серьёзному и мучительному долгу, каким по сути является настоящая поэзия, каковой он её считал: "Попробуйте раздуть горн на этой главке, в ней есть жар, подбавьте, только не увлекайтесь, – так он любил изъясняться с многочисленными последователями, учениками: – Всё шло хорошо, а тут вас стало относить, и всё дальше и дальше, и сюжет остановился. Выгребайте и оставьте в покое то, что вам не удалось, не мучьте вымученное..."

21.06.2015 12:00, Игорь Фунт


100 цитат и афоризмов Андре Моруа

Известный французский писатель, прошедший две мировые войны, участник французского Сопротивления, член Французской академии прожил 82 года. Его богатый жизненный опыт - серьёзный повод отнестись с вниманием к его высказываниям о жизни, любви, женщинах, морали.

19.06.2015 17:00


Арбат замолчал

Борьба правительства Москвы за тишину на Арбате идет давно: в 2010 году на улице запретили музыку и аудорекламу, в 2013 речь зашла уже о ярмарках и массовых мероприятиях. Сейчас ограничения касаются всех представителей уличной культуры, однако музыканты не готовы так просто сдавать позиции. Предлагаем вниманию читателей хронику местных боев неместного значения за право на существование российской уличной культуры.

02.06.2015 14:30


Семь кругов травли Бориса Пастернака

55 лет назад, 30 мая 1960 года, умер Борис Пастернак

Вручение Пастернаку Нобелевской премии привело к беспрецедентной травле писателя в советской печати, включавшей в себя самые разные эпизоды — от сравнения с лягушкой до требований выслать «клеветника» и «предателя» из страны.

30.05.2015 09:30, Подготовила Надежда Бирюкова, arzamas.academy


Антология «НАШКРЫМ» в музее Серебряного века

В Москве продолжается представление нашумевшего поэтического проекта

«НАШКРЫМ» и одноименного международного геопоэтического проекта, вызвавшего серьезный резонанс как в литературной среде, так и в СМИ из-за своего претенциозного названия, являющегося антитезой популярному российскому политическому лозунгу «КРЫМНАШ».

29.05.2015 15:00






 

Новости

Ресурсный центр «Открытая библиотека» в Магадане
1 декабря 2017 года в Магаданской научной библиотеке им. А. С. Пушкина был проведён семинар, посвященный работе ресурсного центра «Открытая библиотека». Перед библиотечным сообществом Магаданской области выступили президент Ассоциации интернет-издателей Иван Засурский и представитель НП «Викимедиа РУ» Дмитрий Жуков.
Проект «Открытая библиотека» представлен в Ростове-на-Дону
24 ноября 2017 года в Донской Государственной Публичной библиотеке города Ростова-на-Дону местному библиотечному сообществу был представлен проект «Открытая Библиотека». О свободных знаниях, важности доступа к ним и популяризации их в России рассказал директор НП «Викимедиа РУ» Владимир Медейко, вторую часть презентации, касающейся реализации идей проекта на практике, до слушателей донес член НП «Викимедиа РУ» Дмитрий Жуков.
«Открытая библиотека» в Добролюбовке
10 ноября в Архангельской областной научной библиотеке имени Н. А. Добролюбова состоялась презентация проекта «Открытая библиотека», проведенная координатором проекта Наталией Трищенко и президентом Ассоциации интернет-издателей Иваном Засурским. Участники узнали о возможностях взаимодействия с вики-проектами, условиях участия в конкурсе, новых правовых и технологических инструментах предоставления открытого доступа, а также определении срока перехода произведений в правовой режим общественного достояния.
Ресурсный центр «Открытая библиотека» в Йошкар-Оле
7 ноября проект НП «Викимедиа РУ» РЦ «Открытая библиотека» был представлен в Национальной библиотеке им. С. Г. Чавайна Республики Марий Эл. Мероприятие для сотрудников библиотек провели директор НП «Викимедиа РУ» Владимир Медейко и активист «Википедии» Дмитрий Рожков. Участники мероприятия не только узнали о новых правовых и технологических инструментах открытого доступа и проектах партнерства, обеспечивающих открытую публикацию произведений науки и культуры, но также получили экземпляры пособия, специально подготовленного в рамках ресурсного центра.
Проект «Открытая библиотека» представлен в Тюмени
2 ноября в информационно-библиотечном центре Тюменского государственного университета состоялся мастер-класс для представителей вузовских библиотек, который провели президент Ассоциации интернет-издателей Иван Засурский и координатор проекта Ресурсный центр «Открытая библиотека» Наталия Трищенко. Основными темами мероприятия стали: использование открытых лицензий в библиотечной деятельности, особенности текущей системы авторского права в России, опыт открытия доступа к библиотечным коллекциям, повышение видимости оцифрованных массивов в интернете, а также возможность участия в проекте «Открытая библиотека».

 

 

Мнения

Мария Баронова

Эпохальный вопрос

Кто за кого платит в ресторане, и почему в любой ситуации важно оставаться людьми

В комментариях возник вопрос: "Маша, ты платишь за мужчин в ресторанах?!". Кажется, настал момент залезть на броневичок и по этому вопросу.

Николай Подосокорский

Виртуальная дружба

Тенденции коммуникации в Facebook

Дружба в фейсбуке – вещь относительная. Вчера человек тебе писал, что восторгается тобой и твоей «сетевой деятельностью» (не спрашивайте меня, что это такое), а сегодня пишет, что ты ватник, мерзавец, «расчехлился» и вообще «с тобой все ясно» (стоит тебе написать то, что ты реально думаешь про Крым, Украину, США или Запад).

Дмитрий Волошин

Три типа трудоустройства

Почему следует попробовать себя в разных типах работы и найти свой

Мне повезло. За свою жизнь я попробовал все виды трудоустройства. Знаю, что не все считают это везением: мол, надо работать в одном месте, и долбить в одну точку. Что же, у меня и такой опыт есть. Двенадцать лет работал и долбил, был винтиком. Но сегодня хотелось бы порассуждать именно о видах трудоустройства. Глобально их три: найм, фриланс и свой бизнес.

«Этим занимаются контрабандисты, этим занимаются налетчики, этим занимаются воры»

Обращение Анатолия Карпова к участникам пресс-конференции «Музею Рериха грозит уничтожение»

Обращение Анатолия Карпова, председателя Совета Попечителей общественного Музея имени Н. К. Рериха Международного Центра Рерихов, президента Международной ассоциации фондов мира к участникам пресс-конференции, посвященной спасению наследия Рерихов в России.

Марат Гельман

Пособие по материализму

«О чем я думаю? Пытаюсь взрастить в себе материалиста. Но не получается»

Сегодня на пляж высыпало много людей. С точки зрения материалиста-исследователя, это было какое-то количество двуногих тел, предположим, тридцать мужчин и тридцать женщин. Высоких было больше, чем низких. Худых — больше, чем толстых. Блондинок мало. Половина — после пятидесяти, по восьмой части стариков и детей. Четверть — молодежь. Пытливый ученый, быть может, мог бы узнать объем мозга каждого из нас, цвет глаз, взял бы сорок анализов крови и как-то разделил бы всех по каким-то признакам. И даже сделал бы каждому за тысячу баксов генетический анализ.

Владимир Шахиджанян

Заново научиться писать

Как овладеть десятипальцевым методом набора на компьютере

Это удивительно и поразительно. Мы разбазариваем своё рабочее время и всё время жалуемся, мол, его не хватает, ничего не успеваем сделать. Вспомнилось почему-то, как на заре советской власти был популярен лозунг «Даёшь повсеместную грамотность!». Людей учили читать и писать. Вот и сегодня надо учить людей писать.

Дмитрий Волошин, facebook.com/DAVoloshin

Теория самоневерия

О том, почему мы боимся реальных действий

Мы живем в интересное время. Время открытых дискуссий, быстрых перемещений и медленных действий. Кажется, что все есть для принятия решений. Информация, много структурированной информации, масса, и средства ее анализа. Среда, открытая полемичная среда, наработанный навык высказывать свое мнение. Люди, много толковых людей, честных и деятельных, мечтающих изменить хоть что-то, мыслящих категориями целей, уходящих за пределы жизни.

facebook.com/ivan.usachev

Немая любовь

«Мы познакомились после концерта. Я закончил работу поздно, за полночь, оборудование собирал, вышел, смотрю, сидит на улице, одинокая такая. Я её узнал — видел на сцене. Я к ней подошёл, начал разговаривать, а она мне "ыыы". Потом блокнот достала, написала своё имя, и добавила, что ехать ей некуда, с парнем поссорилась, а родители в другом городе. Ну, я её и пригласил к себе. На тот момент жена уже съехала. Так и живём вместе полгода».

Александр Чанцев

Вскоре похолодало

Уикэндовое кино от Александра Чанцева

Радость и разочарование от новинок, маргинальные фильмы прошлых лет и вечное сияние классики.

Ясен Засурский

Одна история, разные школы

Президент журфака МГУ Ясен Засурский том, как добиться единства подходов к прошлому

В последнее время много говорилось о том, что учебник истории должен быть единым. Хотя очевидно, что в итоге один учебник превратится во множество разных. И вот почему.

Ивар Максутов

Необратимые процессы

Тяжелый и мучительный путь общества к равенству

Любая дискриминация одного человека другим недопустима. Какой бы причиной или критерием это не было бы обусловлено. Способностью решать квадратные уравнения, пониманием различия между трансцендентным и трансцендентальным или предпочтениям в еде, вине или сексуальных удовольствиях.

Александр Феденко

Алексей Толстой, призраки на кончике носа

Александр Феденко о скрытых смыслах в сказке «Буратино»

Вы задумывались, что заставило известного писателя Алексея Толстого взять произведение другого писателя, тоже вполне известного, пересказать его и опубликовать под своим именем?

Игорь Фунт

Черноморские хроники: «Подогнал чёрт работёнку»...

Записки вятского лоха. Июнь, 2015

Невероятно красивая и молодая, размазанная тушью баба выла благим матом на всю курортную округу. Вряд ли это был её муж – что, впрочем, только догадки. Просто она очень напоминала человека, у которого рухнули мечты. Причём все разом и навсегда. Жёны же, как правило, прикрыты нерушимым штампом в серпасто-молоткастом: в нём недвижимость, машины, дачи благоверного etc.

Марат Гельман

Четыре способа как можно дольше не исчезнуть

Почему такая естественная вещь как смерть воспринимается нами как трагедия?

Надо просто прожить свою жизнь, исполнить то что предначертано, придет время - умереть, но не исчезнуть. Иначе чистая химия. Иначе ничего кроме удовольствий значения не имеет.

Андрей Мирошниченко, медиа-футурист, автор «Human as media. The emancipation of authorship»

О роли дефицита и избытка в медиа и не только

В презентации швейцарского футуриста Герда Леонарда (Gerd Leonhard) о будущем медиа есть замечательный слайд: кролик окружен обступающей его морковью. Надпись гласит: «Будь готов к избытку. Распространение, то есть доступ к информации, больше не будет проблемой…».

Михаил Эпштейн

Симпсихоз. Душа - госпожа и рабыня

Природе известно такое явление, как симбиоз - совместное существование организмов разных видов, их биологическая взаимозависимость. Это явление во многом остается загадкой для науки, хотя было обнаружено швейцарским ученым С. Швенденером еще в 1877 г. при изучении лишайников, которые, как выяснилось, представляют собой комплексные организмы, состоящие из водоросли и гриба. Такая же сила нерасторжимости может действовать и между людьми - на психическом, а не биологическом уровне.

Игорь Фунт

Евровидение, тверкинг и Винни-Пух

«Простаквашинское» уныние Полины Гагариной

Полина Гагарина с её интернациональной авторской бригадой (Габриэль Аларес, Иоаким Бьёрнберг, Катрина Нурберген, Леонид Гуткин, Владимир Матецкий) решили взять Евровидение-2015 непревзойдённой напевностью и ласковым образным месседжем ко всему миру, на разум и благодатность которого мы полагаемся.

Петр Щедровицкий

Социальная мечтательность

Истоки и смысл русского коммунизма

«Pyccкиe вce cклoнны вocпpинимaть тoтaлитapнo, им чyжд cкeптичecкий кpитицизм эaпaдныx людeй. Этo ecть нeдocтaтoк, npивoдящий к cмeшeнияи и пoдмeнaм, нo этo тaкжe дocтoинcтвo и yкaзyeт нa peлигиoзнyю цeлocтнocть pyccкoй дyши».
Н.А. Бердяев

Лев Симкин

Человек из наградного листа

На сайте «Подвиг народа» висят наградные листы на Симкина Семена Исааковича. Моего отца. Он сам их не так давно увидел впервые. Все четыре. Последний, 1985 года, не в счет, тогда Черненко наградил всех ветеранов орденами Отечественной войны. А остальные, те, что датированы сорок третьим, сорок четвертым и сорок пятым годами, выслушал с большим интересом. Выслушал, потому что самому читать ему трудновато, шрифт мелковат. Все же девяносто.

 

Календарь

Олег Давыдов

Колесо Екатерины

Ток страданий, текущий сквозь время

7 декабря православная церковь отмечает день памяти великомученицы Екатерины Александрийской. Эта святая считалась на Руси покровительницей свадеб и беременных женщин. В её день девушки гадали о суженом, а парни устраивали гонки на санках (и потому Екатерину называли Санницей). В общем, это был один из самых весёлых праздников в году. Однако в истории Екатерины нет ничего весёлого.

Ив Фэрбенкс

Нельсон Мандела, 1918-2013

5 декабря 2013 года в Йоханнесбурге в возрасте 95 лет скончался Нельсон Мандела. Когда он болел, Ив Фэрбенкс написала эту статью о его жизни и наследии

Достижения Нельсона Ролилахлы Манделы, первого избранного демократическим путем президента Южной Африки, поставили его в один ряд с такими людьми, как Джордж Вашингтон и Авраам Линкольн, и ввели в пантеон редких личностей, которые своей глубокой проницательностью и четким видением будущего преобразовывали целые страны. Брошенный на 27 лет за решетку белым меньшинством ЮАР, Мандела в 1990 году вышел из заточения, готовый простить своих угнетателей и применить свою власть не для мщения, а для создания новой страны, основанной на расовом примирении.

Молот ведьм. Существует ли колдовство?

5 декабря 1484 года началась охота на ведьм

5 декабря 1484 года была издана знаменитая «ведовская булла» папы Иннокентия VIII — Summis desiderantes. С этого дня святая инквизиция, до сих пор увлечённо следившая за чистотой христианской веры и соблюдением догматов, взялась за то, чтобы уничтожить всех ведьм и вообще задушить колдовство. А в 1486 году свет увидела книга «Молот ведьм». И вскоре обогнала по тиражам даже Библию.

Максим Медведев

Фриц Ланг. Апология усталой смерти

125 лет назад, 5 декабря 1890 года, родился режиссёр великих фильмов «Доктор Мабузе…», «Нибелунги», «Метрополис» и «М»

Фриц Ланг являет собой редкий пример классика мирового кино, к работам которого мало применимы собственно кинематографические понятия. Его фильмы имеют гораздо больше параллелей в старых искусствах — опере, балете, литературе, архитектуре и живописи — нежели в пространстве относительно молодой десятой музы.

Игорь Фунт

А портрет был замечателен!

5 декабря 1911 года скончался русский живописец и график Валентин Серов

…Судьба с детства свела Валентина Серова с семьёй Симонович, с сёстрами Ниной, Марией, Надеждой и Аделаидой (Лялей). Он бесконечно любил их, часто рисовал. Однажды Маша и Надя самозабвенно играли на фортепьяно в четыре руки. Увлеклись и не заметили, как братик Антоша-Валентоша подкрался сзади и связал их длинные косы. Ох и посмеялся Антон, когда сёстры попробовали встать!

Юлия Макарова, Мария Русакова

Попробуй, обними!

4 декабря - Всемирный день объятий

В последнее время появляется всё больше сообщений о международном движении Обнимающих — людей, которые регулярно встречаются, чтобы тепло обнять друг друга, а также проводят уличные акции: предлагают обняться прохожим. Акции «Обнимемся?» проходят в Москве, Санкт-Петербурге и других городах России.

Илья Миллер

Благодаря Годара

85 лет назад, 3 декабря 1930 года, родился великий кинорежиссёр, стоявший у истоков французской новой волны

Имя Жан-Люка Годара окутано анекдотами, как ни одно другое имя в кинематографе. И это логично — ведь и фильмы его зачастую представляют собой не что иное, как связки анекдотов и виньеток, иногда даже не скреплённые единым сюжетом.

Денис Драгунский

Революционер де Сад

2 декабря 1814 года скончался философ и писатель, от чьего имени происходит слово «садизм»

Говорят, в штурме Бастилии был виноват маркиз де Сад. Говорят, он там как раз сидел, в июле месяце 1789 года, в компании примерно десятка заключённых.

Александр Головков

Царствование несбывшихся надежд

190 лет назад, 1 декабря 1825 года, умер император Александра I, правивший Россией с 1801 по 1825 год

Александр I стал первым и последним правителем России, обходившимся без органов, охраняющих государственную безопасность методами тайного сыска. Четверть века так прожили, и государство не погибло. Кроме того, он вплотную подошёл к черте, за которой страна могла бы избавиться от рабства. А также, одержав победу над Наполеоном, возглавил коалицию европейских монархов.

Александр Головков

Зигзаги судьбы Маршала Победы

1 декабря 1896 года родился Георгий Константинович Жуков

Его заслуги перед отечеством были признаны официально и всенародно, отмечены высочайшими наградами, которых не имел никто другой. Потом эти заслуги замалчивались, оспаривались, отрицались и снова признавались полностью или частично.


 

Интервью

Энрико Диндо: «Главное – оставаться собой»

20 ноября в Большом зале Московской консерватории в рамках IХ Международного фестиваля Vivacello выступил Камерный оркестр «Солисты Павии» во главе с виолончелистом-виртуозом Энрико Диндо.

В 1997 году он стал победителем конкурса Ростроповича в Париже, маэстро сказал тогда о нем: «Диндо – виолончелист исключительных качеств, настоящий артист и сформировавшийся музыкант с экстраординарным звуком, льющимся, как великолепный итальянский голос». С 2001 года до последних дней Мстислав Ростропович был почетным президентом оркестра I Solisti di Pavia. Благодаря таланту и энтузиазму Энрико Диндо ансамбль добился огромных успехов и завоевал признание на родине в Италии и за ее пределами. Перед концертом нам удалось немного поговорить.

«Музыка Земли» нашей

Пианист Борис Березовский не перестает удивлять своих поклонников: то Прокофьева сыграет словно Шопена – нежно и лирично, то предстанет за роялем как деликатный и изысканный концертмейстер – это он-то, привыкший быть солистом. Теперь вот выступил в роли художественного руководителя фестиваля-конкурса «Музыка Земли», где объединил фольклор и классику. О концепции фестиваля и его участниках «Частному корреспонденту» рассказал сам Борис Березовский.

Александр Привалов: «Школа умерла – никто не заметил»

Покуда школой не озаботится общество, она так и будет деградировать под уверенным руководством реформаторов

Конец учебного года на короткое время поднял на первые полосы школьную тему. Мы воспользовались этим для того, чтобы побеседовать о судьбе российского образования с научным редактором журнала «Эксперт» Александром Николаевичем Приваловым. Разговор шёл о подлинных целях реформы образования, о том, какими знаниями и способностями обладают в реальности выпускники последних лет, бесправных учителях, заинтересованных и незаинтересованных родителях. А также о том, что нужно, чтобы возродить российскую среднюю школу.

Дик Свааб: «Мы — это наш мозг»

Всемирно известный нейробиолог о том, какие значимые открытия произошли в нейронауке в последнее время, почему сексуальную ориентацию не выбирают, куда смотреть молодым ученым и что не так с рациональностью

Плод осознанного мыслительного процесса ни в коем случае нельзя считать продуктом заведомо более высокого качества, чем неосознанный выбор. Иногда рациональное мышление мешает принять правильное решение.

«Триатлон – это новый ответ на кризис среднего возраста»

Михаил Иванов – тот самый Иванов, основатель и руководитель издательства «Манн, Иванов и Фербер». В 2014 году он продал свою долю в бизнесе и теперь живет в США, открыл новый бизнес: онлайн-библиотеку саммари на максимально полезные книги – Smart Reading.

Андрей Яхимович: «Играть спинным мозгом, развивать анти-деньги»

Беседа с Андреем Яхимовичем (группа «Цемент»), одним из тех, кто создавал не только латвийский, но и советский рок, основателем Рижского рок-клуба, мудрым контркультурщиком и настоящим рижанином – как хороший кофе с черным бальзамом с интересным собеседником в Старом городе Риги. Неожиданно, обреченно весело и парадоксально.

«Каждая собака – личность»

Интервью со специалистом по поведению собак

Антуан Наджарян — известный на всю Россию специалист по поведению собак. Когда его сравнивают с кинологами, он утверждает, что его работа — нечто совсем другое, и просит не путать. Владельцы собак недаром обращаются к Наджаряну со всей страны: то, что от творит с животными, поразительно и кажется невозможным.

«Самое большое зло, которое может быть в нашей профессии — участие в создании пропаганды»

Правила журналистов

При написании любого текста я исхожу из того, что никому не интересно мое мнение о происходящем. Читателям нужно само происходящее, моя же задача - максимально корректно отзеркалить им картинку. Безусловно, у меня есть свои личные пристрастия и политические взгляды, но я оставлю их при себе. Ведь ни один врач не сообщает вам с порога, что он - член ЛДПР.

Юрий Арабов: «Как только я найду Бога – умру, но для меня это будет счастьем»

Юрий Арабов – один из самых успешных и известных российских сценаристов. Он работает с очень разными по мировоззрению и стилистике режиссёрами. Последние работы Арабова – «Фауст» Александра Сокурова, «Юрьев день» Кирилла Серебренникова, «Полторы комнаты» Андрея Хржановского, «Чудо» Александра Прошкина, «Орда» Андрея Прошкина. Все эти фильмы были встречены критикой и зрителями с большим интересом, все стали событиями. Трудно поверить, что эти сюжеты придуманы и написаны одним человеком. Наш корреспондент поговорила с Юрием Арабовым о его детстве и Москве 60-х годов, о героях его сценариев и религиозном поиске.