Эволюция вампиров показательна. В современных вампирских хрониках читательские симпатии зачастую остаются с вампиром — сомневающимся, рефлексирующим убийцей, не желающим убивать.
Мир охватил очередной вампирский кинобум. Вампиры, они как марсиане или конец света — непременно выползают в лидеры кинопродаж хотя бы раз в десятилетие.
Впрочем, обычно они быстро уступают строчки лидеров более современным блокбастерам, однако на сей раз обаятельные кровососы грозят задержаться в нашем сознании надолго.
Чем же вызвана нынешняя эпидемия вампиризма, захлестнувшая уже и Россию, и чем она отличается от предыдущих, выясняли корреспонденты «Часкора».
После праздника
Всех с прошедшим Хеллоуином. Выходные радовали глаз обилием юных и не очень ведьм в остроконечных шляпах, всевозможных зомби, привидений и прочих гостей из потустороннего мира.
Впрочем, они покинули улицы российских городов столь же быстро, сколь перед тем наводнили их. Зато остались вампиры.
Мало того что в Москве прошёл первый готический кинофестиваль, открывшийся вампирской мелодрамой «Жажда» режиссёра Чхан Ук Пака («Олдбой», «Сочувствие госпоже Месть», «Я — киборг, но это нормально») и хоррором о трудном детстве «Впусти меня» Томаса Альфредсона.
Мало того что телеканал ТВ3 запускает в ротацию культовый американский сериал «Настоящая кровь» (True Blood ), так ещё и все диски с фильмом «Сумерки» по не менее культовой книге Стефани Майер окончательно исчезли из продажи.
А как же — на дворе ноябрь, а значит, скоро кинотеатры откроют двери для всех фанатов соплеменников Дракулы: на носу премьера «Новолуния», сиквела «Сумерек».
Эволюция вампира
…А ведь совсем недавно вампир в массовом сознании занимал совершенно иную роль.
У ирландского писателя Джозефа Шеридана Ле Фаню, собирателя фольклора и одного из лучших авторов готической прозы, вампир Кармилла, под видом лучшей подруги высасывающая кровь из невинных жертв, просит о любви и понимании, устанавливая почти эротическую связь:
«Я погружаюсь в твою тёплую жизнь, и ты умрёшь, так сладостно умрёшь, слившись со мною», — обещает она своей подруге. Вампир начала ХХ века бисексуален, сладострастен, привлекателен, почти нежен.
Именно этот мотив так привлёк Тони Скотта, создателя легендарной ленты «Голод» с её характерной гендерной запутанностью.
Единственного мужчину-вампира играет бисексуальный и андрогинный Дэвид Боуи, вместе с элегантной Катрин Денёв вербующий жертв обоего пола в панковских клубах Нью-Йорка.
В 1980-е вампиризм очищен от своих зловещих коннотаций: хищнических наклонностей, гипнотических способностей, обещания вечной молодости, бессмертия и обязательной красоты.
Даже «Вамп» Ричарда Уэнка (1986) представляет морализаторскую фабулу: двое незадачливых студентов, Кит и Эй Джей, в поисках стриптизёрши для школьной вечеринки идут в клуб с соответствующим названием — After Dark, где встречают одну из танцовщиц Катрину, которую Эй Джей и решает пригласить на праздник.
Девушка, однако, оказывается вампиром и кусает нового поклонника. В конце концов выясняется, что почти все работающие в клубе — вампиры и иже с ними и даже Эй Джей теперь присоединился к их компании. Киту удаётся уничтожить почти всех вампиров, а Эй Джей, разумеется, помогает другу, однако вернуться в мир людей он уже не может.
На следующий год практически одновременно увидели свет картины «С приходом тьмы» Кэтрин Бигелоу (1987) и «Потерянные мальчики» Джоэля Шумахера (1987), трактующие рок-образы Джима Моррисона и Джеймса Дина как современные воплощения вампира-одиночки (кстати, на заметку: именно к ним обращался и Роберт Паттинсон, готовясь к роли Эдварда Каллена).
Одинокие, сильные и аморальные индивидуалисты-вампиры постепенно замещаются в кино целыми ячейками (будь то семья или организация), отрицающими традиционные капиталистические ценности.
Если в начале ХХ века вампиры начинали свою карьеру в массовом сознании как воплощения аристократов и капиталистов (вспомните Стокера и его Дракулу, паразитирующих на рабочих, по словам Карла Маркса), то в конце ХХ века они становятся чем-то вроде «плохих профсоюзов».
Более того, из вампирских фильмов исчезает даже эротический элемент. И у Бигелоу, и у Шумахера эротическая составляющая вообще сведена на нет, если не считать зарождающейся подростковой любви.
Помните, у Шумахера семья переезжает из Аризоны в Калифорнию. Младший брат Сэм встречает братьев Фрог в отделе по продаже комиксов, и они рассказывают, что город буквально наводнён вампирами.
Старшему Майклу приглянулась девица по имени Стар, которая тусуется с местными плохими парнями в коже и на мотоциклах. Майкл внедряется в эту компанию, но вскоре начинает ощущать неприязнь к солнечному свету и постоянное чувство голода.
Сэм пытается помочь брату, но в итоге им предстоит противостоять всей местной вампирской партячейке. У Бигелоу в её роуд-вестерн-муви эротический аспект вампиризма тоже сводится к случайному поцелую подростков в машине.
Кстати, в обоих случаях вампиризм не фатален и вполне излечим переливанием крови и верой в добро. Позитивизм 1980-х с их аэробикой, видимо, сделал своё дело.
Если «Голод», снятый в 1983 году, не поднимался выше рейтинга В (рейтинг А в те же годы — это, к примеру, «Флешданс» и «Возвращение джедая»), то культового статуса он добился уже к концу1990-х.
Зато вампирские фильмы всё более напоминают обычные боевики без всякой надежды на исцеление. «Блэйд» во всех его частях или «Другой мир», вышедший на экраны уже в двухтысячных, — это бег, стрельба и драка от первого до последнего кадра.
Вампиры играют декоративную роль, с таким же успехом это могли быть пришельцы, преступники, да и вообще любые абстрактные злодеи.
Зато герои снова одиночки. Если у Стокера команда отважных профессионалов противостоит страшному чудовищу, то в 1990-е уже отважный герой противостоит толпам злобных монстров.
На самом деле Блэйд — это тот же Супермен, читай: Бэтмен, Джеймс Бонд. Появившийся в середине века сюжет об одиночке в неравной схватке с целым синдикатом всевозможных злодеев хоть и начал уже выходить из моды, но окончательно покинуть кино и телеэкраны обещает ещё не скоро.
Революция вампира
В современном мире монстры теряют свою монолитную силу. Так, у Стокера Дракула отражает дихотомию викторианского мира, разделённого на хорошее и плохое для массовой культуры.
Эта бинарная оппозиция добра и зла («своего» и «чужого») была нарушена буржуазной секуляризацией, научным детерминизмом, социальным и культурным клубком модернизма.
Из сгустка метафизической магии вампир стал социальной девиантой со всем причитающимся набором человеческих характеристик.
Если Дракула мог испытывать лишь ограниченный спектр базовых эмоций (голод, ненависть, горечь, презрение), то современный вампир может испытывать напряжение, любовь, избирательную близость, соперничество, предательство — между вампиром и вампиром, между вампиром и человеком — в процессе мимикрии человеческих отношений.
И в современных вампирских хрониках читательские симпатии зачастую остаются с вампиром — сомневающимся, рефлексирующим убийцей, не желающим убивать.
Эволюцию вампира от высшего человека к высшей человечности можно проследить от вампирских хроник Энн Райс к тинейджерской мелодраме «Сумерки».
Потому как и в «Сумерках», и в «Настоящей крови», и в недавно вышедшей на экраны «Истории одного вампира» эти кровососы, по сути, хорошие парни, пусть даже слегка сбившиеся с пути или просто непохожие на нас.
Стефани Майер с этой точки зрения достигает апогея: её Эдвард, благородный вампир-вегетарианец, в большей степени настроен соблюсти все заповеди Божьи и создать правильно-человеческую ячейку общества, чем его человеческая подруга.
Эдвард же и есть квинтэссенция сексуальной выхолощенности новых вампиров: при всей его неземной красоте, от которой Белла не может оторвать глаза все четыре книги и две с половиной тысячи страниц, он каждый раз отказывается заняться с ней любовью, боясь ей же, несчастной, навредить.
Ну чем не идеал для родителей?
Вампиризм по-русски
Отечественная история вампиров вовсе не так бедна, как может показаться на первый взгляд.
Кроме любимого с детства пушкинского стихотворения про трусоватого Ваню: «Горе! малый я не сильный; съест упырь меня совсем», можно вспомнить и «Упыря» А.К. Толстого с его портретами и запутанными любовными историями, доказывающего славянское происхождение вампиров: «Вы их, Бог знает почему, называете вампирами, но я могу вас уверить, что им настоящее русское название: упырь, а так как они происхождения чисто славянского», и литературную мистификацию «Вампиры. Фантастический роман барона Олшеври (Больше ври. — «Часкор») из семейной хроники графов Дракула-Карди», и Геллу у Булгакова или хотя бы «благородного» вампира Костю у Лукьяненко.
Однако в последнее время наши издатели, кажется, стали сомневаться в креативных способностях отечественных авторов и теперь предпочитают слизанные с саги Майер подделки под смутными заголовками вроде «Влечения».
У нас даже обложки «Сумерек» решили переснять с Васей Степановым из «Обитаемого острова» в главной роли. А что, если Роберт Паттинсон стал вторым в рейтинге самых сексуальных мужчин журнала Empire, то наш Вася получил приз как «мужчина мечты».
И если мужчины мечты теперь вампиры, то почему бы не взъерошить Васе волосы и не заставить принять фирменную угловатую позу Паттинсона, считают наши доморощенные пиарщики.
Правда, поклонницы преданно пишут, что Вася добавит образу шарма и будет не столь отмороженным придурком, как британец Роберт (забывая, что определённая доля отмороженности прописана вампирам и по книге, и по легенде).
Но книга у нас теперь тоже своя. А плагиат — это что, это ведь тоже не более чем сорт интеллектуального вампиризма.
