На днях попечительский совет по восстановлению Спасо-Преображенского Валаамского монастыря, возглавленный патриархом Московским и всея Руси Кириллом пришёл к выводу, что Валаам должен стать «особоохраняемой территорией с определёнными запретами на посещение архипелага, произвольное строительство и нерегламентированную предпринимательскую деятельность». Также РПЦ хочет продолжить выселение местных жителей с острова. Что думают об этом сами местные жители, читайте в интервью «Частного корреспондента».
Наш разговор с коренным жителем Валаама записан на правах анонимности. Остров маленький, жителей всего около трёхсот человек. Журналист приехал и уехал, а им жить.
— Члены попечительского совета по восстановлению монастыря (туда входят представители РПЦ, федеральных властей и крупного бизнеса) пришли к решению, что Спасо-Преображенскому Валаамскому монастырю и всему острову в целом нужно придать особый статус.
— Да-да, «заповедник религиозного назначения». Имеющийся особый статус территории (ООПТ) РПЦ категорически не устраивает — есть ограничения на хозяйственную и предпринимательскую деятельность. То есть всё, что они хотят, уже есть. Только для всех. А они хотят, чтобы ограничения были для всех, кроме монастыря.
Впрочем, монастырь и сейчас не очень-то соблюдает природоохранное законодательство. Как сказал юрист монастыря, «хотите с нами судиться — судитесь, у монастыря-то денег поболе будет».
«Диких» туристов, от которых они так хотят оградиться, — не более тысячи за сезон. Но им удаётся взглянуть на монастырь с непарадной стороны, а это очень нежелательно. Ведь сейчас основной нарушитель статуса ООПТ — монастырь, его хозяйственная деятельность.
Справедливости ради — не всегда в нарушениях злой умысел (получение какой-либо выгоды в настоящем или будущем), чаще всего вопиющая безграмотность в области охраны окружающей среды. «Подумаешь, мы в это озерцо грязь слили, в нём же рыбу всё равно нельзя разводить» — слова отца эконома.
— В каком статусе сейчас находятся местные жители?
— Светское население Валаама является жителями города Сортавала (ближайший город на материке). Все вопросы по управлению, справки, пособия — всё решается в городе. При удалённости острова от города (43 км) это довольно сложно.
Новорождённых после потери статуса посёлка также записывают родившимися в городе Сортавале. То есть по бумагам на Валааме года четыре никто не рождается. Хотя в начале 2000-х у нас самая высокая рождаемость по району была — около пяти младенцев в год на 150 человек способного к этому населения.
Прописка на хуторах — через представителя местной власти (на острове постоянно работает специалист «по работе с населением» администрации города Сортавалы). Но несколько месяцев назад хутора признали нежилыми, и как сейчас — не знаю.
А для проживающих в монастырской собственности прописка обязательно через благословение игумена.
— Это в тех домах, которые передали монастырю вместе с жителями?
— Да. Зимняя гостиница, работный дом, помещения внешнего каре — там проживает большая часть населения. Чиновники уверяли, что Зимка передаётся с обременениями: жильё, школа, частная (светская) гостиница, магазин (частное предприятие). Но довелось увидеть копию свидетельства о регистрации собственности — обременения отсутствуют.
Единственная муниципальная собственность, оставшаяся сейчас на Валааме, — кладбище. Да и то не оформленная как следует. Поэтому, например, попытки уборки на кладбище силами муниципальных служб неожиданно вылились в проблемы.
— А школа, больница?
— Это не муниципальная собственность. Есть школа девятилетняя, малокомплектная — около 40 учеников. В начальной школе классы сдвоенные, есть классы с одним-двумя учениками, в среднем — четыре-шесть. Интернет, обеспеченность компьютерами, соблюдение учебного плана — по многим показателям школа в числе лучших в районе. Доучиваются на материке. Но дети с острова довольно сложно адаптируются к жизни в городе, родители предпочли бы иметь возможность полного образования. Правительство республики время от времени озвучивает идею о переводе детей в интернат на материк.
Была больница с передовым медицинским оборудованием. Правительство заверяло, что больницу закрывать не будут. Но в прошлом году преобразовали в фельдшерский пункт — дескать, жителей маловато для больницы. Хотя летом население острова возрастает до 3 тысяч, плюс 3 тысячи туристов ежедневно. А в зимнее время любая поездка к специалисту выливается минимум в неделю.
— Приватизация началась раньше, чем Валаам потерял статус посёлка. Успел ли кто-нибудь приватизировать своё жильё?
— Несколько хуторов были приватизированы в начале 90-х. Буквально через несколько недель пришло требование на отзыв выданных документов — «приватизация запрещена». После множества судов запрет приватизации был признан незаконным.
Так как документы народ остерёгся отдавать, то у нескольких человек есть на руках свидетельства о приватизации. Но в администрации города документы утеряны.
Попытки приватизации превращаются в бесконечное хождение по кругу: то в БТИ нет паспорта, то нет лицевого счёта, то нет номера дома и невозможно установить адрес, однако в списках избирателей номера домов есть.
Пока никто из собственников не пытался применить свои права к жилью, продать например, поэтому и проблем пока не было.
— Монастырь утверждает, что всем, кто захочет уехать, дадут квартиру.
— Собственно, статус посёлка был снят по просьбе монастыря. Идея была такая: по мере постановки зданий на капремонт переселять жителей в манёвренный фонд «в пределах того же поселения». Это потом уже выяснилось, что в городе нет манёвренного фонда и здания ждут ремонта десятилетиями.
Жителям пока предлагается переезд в построенный на материке дом. Но многие не хотят переезжать. Из сельского жителя стать городским непросто. Здесь налаженное хозяйство, огород, грибы, рыбалка, соседи, родственники, работа. В Сортавале с работой непросто.
«Пока» — потому что уже есть опыт выселения. История о выселении Мускевичей шла по центральным каналам. Здания же нежилые. Только вот до передачи зданий монастырю они были жилыми.
Собственник вправе потребовать освободить своё нежилое помещение, что и было сделано. Только куда людям податься? Через год после выселения Мускевичей лишили и прописки. Теперь они бомжи.
Такая схема может повториться с любым жителем. Многие не выдерживают многолетнего прессинга. По крайней мере в трёх семьях, написавших заявления на квартиру, своё решение объяснили так: «Всё равно рано или поздно выкинут с острова. Так хоть в квартире будем, а не бомжами».
Психологически очень тяжело. Люди второе десятилетие живут на чемоданах. Планы строят на год-два. Детей ориентируют на то, что сюда дороги нет. Невозвращение молодых — катастрофа для сельского поселения. А ведь это малая родина, с которой начинается любовь к большой. Реальная ситуация в семье моей знакомой: дочь уехала учиться на материк. На каникулах обе в слезах: «Мамочка, пожалуйста, не пиши заявление на квартиру, не уезжай отсюда, куда же я буду возвращаться?! Как же я буду без этого жить?!»
Понимаете, во всех наших проблемах самое неприятное — позиция государства в лице чиновников. С РПЦ всё понятно — у них свой бизнес, они отстаивают свои интересы. Государство полностью оставило своих граждан. Всё только через монастырь. Транспорт, магазин.
Российские законы обязательны для всех, но не для монастыря. Можно строить на ООПТ, когда по положению новое строительство запрещено. Владимирский скит выстроен в центре ООПТ! Документы оформлялись задним числом.
Документы на землю и собственность монастырю оформляются на раз, жители пять лет пытаются оформить договоры аренды на свои огородики. У СЭС масса претензий к предпринимателям и бюджетным организациям, но к монастырю очень снисходительны.
Цитата из монастырского юриста Л. Медведева: «Валаам — место особое, и общечеловеческие законы здесь не действуют».
— Про Валаам рассказывают, что монастырь коммунальные платежи поднял, могут отключить свет, газ, воду. Так ли это?
— Платежи очень скромные — всё же большая часть жилья неблагоустроенная. Комната в 24 кв. м при трёх прописанных и наличии туалета в конце коридора, но с подводом воды в комнату обходится в 530 рублей в месяц. Квиточков нет, оплачиваем по приходному ордеру. Помещение вроде нежилое, но квартплата при этом есть.
Газа на острове нет. Отключения света остались в прошлом, я надеюсь. Но 10 лет мы пережили — ох! Веерные отключения в самом жестоком режиме: один час свет есть, два-три-четыре — нет. Счастье ещё, что отопление печное. Старенькие дизельные двигатели не тянули резко возросших нагрузок (ремонтные работы, современная техника, бытовая и строительная). Тут к монастырю претензии были нешуточные.
Жители лампочки послабее вкручивают, запасаются термосами в 2—3 литра, чтобы реже воду кипятить, ищут другие способы экономии, а в монастыре ремонтируемые помещения тепловыми пушками обогреваются. Сезонные рабочие, непривычные к печкам, обходятся обогревателями (да и дровами их не обеспечивают). В летней гостинице разобрали почти все печки, электрообогрев плюс электроподогрев водопроводной сети, результат — в 2007 году проводка сгорела, не выдержала перегрузок. А мы уже начинали было обдумывать идею, как бы учинить диверсию какую на ДЭС — глядишь, МЧС бы наконец-то спасло нас (шутит).
С водой тоже были проблемы (водопроводом занимается монастырь). В какой-то момент воды в скважине стало не хватать — отключали местных, подавая в первую очередь воду в паломническую трапезную, в гостиницы. Но в последнее время ситуация с водой нормализовалась, вода подаётся из Ладоги.
Очень печально то, что валаамская ситуация, кажется, неуникальна. Нас ещё немного выручает известность, приезд высоких гостей — чиновники опасаются громких скандалов. А сколько маленьких поселений по Карелии, да по всей стране, на проблемы которых чиновникам абсолютно наплевать, и припугнуть их нечем. Если у нас ТАК, то в маленьких безвестных деревеньках просто страшно жить.
И что, теперь всем в Москву-Питер подаваться? Говорят, Валаам — модель России. У нас все российские проблемы гипертрофированы, но список, увы, общий. У нашего монастыря близкие отношения с первыми лицами государства (и, видно, думают, что с Богом). Как что не понравится, сразу в Москву жаловаться, а мы пока всю «вертикаль» одолеем.
Сколько мы писем президенту писали! Ещё по электричеству. Теперь твёрдо знаем: ответ обязательно будет, и мало никому не покажется. На кого жалуешься, тому письмо и спустят, и в лучшем случае всё останется без изменений.
— На Валааме один-единственный продуктовый магазин от монастыря с ценами повыше московских. Как же вы еду покупаете?
— До недавнего времени было два магазина (частные предприятия) с хорошим ассортиментом. Конкурировали между собой — не в одном, так в другом подберёшь себе по вкусу и цене. По заказам работали, мелкие промтовары привозили (тарелки, лампочки, замки, нитки-иголки) и под праздники всякие вкусности.
Оба ЧП лишены аренды стараниями монастыря. Один под предлогом, что близко к монастырским воротам водкой торгует. Ну, так теперь монастырь там же водкой в ассортименте не гнушается. Арендную плату в своём здании монастырь заламывает такую, что образовавшаяся было очередь из сортавальских предпринимателей быстро исчезла.
На теме магазина объективность пропадает. Ассортимент совершенно недостаточный. Набор продуктов рассчитан на туристов или работников, питающихся в трапезной: так, что-то ещё добавить к рациону для разнообразия — колбаски, консервов, печенья, конфеток. Собрать продукты на нормальный обед — проблема. Есть картофель — неделями нет других овощей, появилась капуста — картофель пропал или мясо.
Выбор продукции опять же более чем странный. Часто можно увидеть роскошный разноцветный перец по 200 рублей за килограмм, при этом простенький болгарский, которого в Сортавале в сезон завались за 30—40 рублей, появляется пару раз. А летом цены ещё и дополнительно повышаются. А что вы хотите — «высокий сезон»! Съездить в Сортавалу за продуктами, даже с учётом стоимости дороги, намного дешевле.
— От экскурсоводов слышишь: тут живут потомки дома инвалидов, работать никто не хочет. Или: местные только на туристах и зарабатывают, поэтому уезжать не хотят. Есть ли работа на Валааме и где?
— Местные жители на учёте в службе занятости не стоят, это уж точно. Возможностей заработать на жизнь множество, и необязательно на туризме. Природный парк, лесхоз, метеостанция, воинская и пожарная части, электростанция, почта, детский сад, школа, клуб, библиотека. И это бюджетные организации.
Работа в бюджетных организациях даёт социальные гарантии, но не даёт достаточной для жизни зарплаты. Разнорабочий в монастыре иной раз получает больше учителя, но больничный могут не оплатить, а после него и вовсе с работы выставить — найдём работника покрепче. Около 90% так или иначе (постоянно или разово, сами или члены семьи) работают в монастыре.
На еду и одежду хватает, компьютер с интернетом есть, на хобби себе и детям остаётся. Не средний класс, конечно, машины нет, на Турцию-Египет не хватит, но и на шее у монастыря тоже не сижу. Очень любят разные СМИ писать, мол, монастырь благотворительно кормит-одевает-содержит местных.
— Тяжело жить на Валааме в зимний период? Есть ли льготы на транспорт?
— Своеобразно жить. Зимой с транспортом большие проблемы (и от этого проблемы с магазином, медицинским обслуживанием). Лично я уже несколько лет не выезжаю с острова с ноября по май. Можно застрять на материке на неделю и дольше. Народ устраивает себе «зимний завоз» — если потом и удаётся в город выехать, то с собой привезти можно не более 10 кг (на «подушке»).
Сколько получится, ходят теплоходы, потом «подушки». На монастырскую за благословением ещё побегаешь, а на частную — 500—700 рублей в одну сторону. Да ещё, как правило, зимой с ночёвкой приходится выезжать (рейс туда и сразу обратно), то есть плюс гостиница.
Льготы на транспорт для местных есть летом — в два раза меньше билет на теплоход стоит. Но транспорт монастырский, то есть как бы благотворительный. Чуть что — хочу везу, хочу не везу. Договора у муниципальной власти о перевозках с монастырём нет. На обращения к администрации города наладить транспортное сообщение в пределах поселения (от зимней гостиницы до сортавальского причала) один ответ: «У города нет транспорта, нет средств. Не нравится — переезжайте в город». Такое чувство, что всё специально усложняется, лишь бы уехали.
— Почему местные жители так не хотят уезжать?
— Несмотря на все трудности, объективные и, что обидно, искусственно создаваемые, мы не хотим уезжать. Почему? Тут у каждого свой ответ.
Будет ли работа на новом месте? А здесь много работы, расстояния маленькие, успеваешь на двух-трёх работах в день поработать.
Потом здесь безопасно. До недавнего времени абсолютно безопасно, а сейчас немного посложнее — много временных рабочих, гастарбайтеров. Это не в сторону монастыря, сейчас вообще везде много мигрантов и за всеми не уследишь. Тем не менее на материке такая благодать и не снилась. Дети спокойно гуляют, возвращаются с кружковых занятий тёмными зимними вечерами.
Здесь интересно. И детям, и взрослым. Кружки, тренажёрный зал, театральная студия детская и взрослая. Мы не закрыты от большого мира. Детский кукольный театр в этом году получил первый диплом на фестивале «Куклантида» в Петрозаводске. Детский вокальный ансамбль «ВалАнс» неоднократно получал дипломы и награды на фестивалях православной и народной песни. Детские коллективы ездят на гастроли — Петрозаводск, Питер, Москва, Финляндия, Болгария, США.
К нам постоянно приезжают гости — творческие коллективы. Монастырский просветительский центр оказывает спонсорскую помощь. Если не касаться политических моментов, конфликтов с конкретными представителями монастыря нет. Отлично ладим и уживаемся. Считаю, могли бы уживаться и впредь. Но у кого-то из вышестоящих своё видение будущего.
У нас маленький социум, мы договариваемся, поддерживаем друг друга. Много неравнодушных людей — мы постоянно придумываем что-то новое: постановки, игры, соревнования, конкурсы. Есть ещё особый островной менталитет.
Не все люди зависимы от бытовых удобств. Это столичным жителям сложно бывает понять, что не в тёплом туалете счастье. А вот сделать его чистым в наших силах. Немного надо — руки из нужного места и капелька везения.
Для светских жителей Валаам — либо родина, которую не выбирают, либо осознанный выбор, сделанный вдумчиво и взвешенно в сознательном возрасте и довольно давно. Люди, приехавшие работать в музей-заповедник, лесхоз, на реставрационные работы в 1980—1990-х годах, в самом активном возрасте: им сейчас от 35 до 50. Из Москвы, Питера, Петрозаводска, Новосибирска, Минска, Таллина. И руководил ими явно не поиск выгоды — в те времена островная жизнь была не сахар.
Приехал погостить, в командировку, на экскурсию. Остался на день-два-неделю, потом до конца лета, до конца навигации, остался зимовать. А после седьмой зимы назад дороги нет — остров не отпустит.
Я часто испытываю состояние счастья, восторга от осознания того, что мне повезло жить здесь. Иду по посёлку, по лесной тропинке, вижу знакомое деревце, необычное освещение, слышу звуки ладожского прибоя — и просто дух захватывает от ощущения влюблённости в остров. И у своих детей я вижу в глазах эту любовь.
Может, в этом всё дело? Просто любовь.
Беседовала Юлия Бурмистрова
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
