«В России было крионировано 15 человек, за исключением двух, все с нашим участием. Некоторые хранятся не у нас, а у родственников, но мы помогали организовать хранение. У нас находятся четыре пациента, у которых хранится всё тело, семь — у кого крионирован только мозг, и ещё парочка животных…»
Светлые залы, стеклянные саркофаги, люди в серебристых комбинезонах, с серьёзным видом следят за показаниями датчиков... Примерно так представлял корреспондент НедоСМИ первую в Евразии криокомпанию. Приобрести бессмертие в колбе Дьюара на подмосковном участке можно всего лишь за десять тысяч долларов, заключив договор в деревенском домике.
«В криохранилище мальчик попал,
В жидкий азот ненароком упал...
Лет через сто оживили мальца,
Мальчик заплакал — влетит от отца!» — читает свои стихи сотрудник фирмы «КриоРус» Сергей Фёдорович.
— Подобный сервис связан с огромными финансовыми расходами, вы же предлагаете свои услуги за фиксированную плату: $10 тысяч за консервацию головы или мозга и $30 тысяч за всё тело. Но эта сумма не сможет покрыть бесконечно долгое содержание тела... — Начинаю мучить вопросами Данилу Андреевича, руководителя компании.
— Дело в том, что основные затраты идут не на расходы по поддержанию тела в охлаждённом состоянии, а на развитие. Элементарно нужно сделать ремонт, чтобы люди не падали в обморок, закупить оборудование, обучать людей. Расходы на хранение относительно небольшие.
— Но если мы говорим о длительном хранении, а это не 50 лет и даже не сто, то этих денег всё равно не хватит.
— Здесь всё просто. У нас есть расчёты и разные сценарии: если вообще больше никто не придёт, то у нас один алгоритм действий и одна структура расходов. Имеется и другой при котором количество клиентов такое же и даже немного растёт, сейчас мы придерживаемся именно его.
— То есть это пирамида?
— Это не совсем пирамида. Мы можем достаточно легко и неограниченно долго из своего кармана оплачивать тех пациентов, которые есть. Сработать может только фиксированная сумма, какие-то будущие платежи не действуют, потому что родственники в любой момент могут заявить: «Вы знаете, у нас деньги кончились». Поэтому надо взять всю сумму и сказать: «Мы получили все деньги, от вас ничего не хотим и берём на себя всю ответственность и расходы». Кроме того, у нас тут крионированы собственные родственники: у меня — бабушка, у директора — мама, там друзья, родственники друзей и мы можем спокойно, даже я один, оплачивать счета за азот.
— Сколько сейчас у вас заморожено тел?
— В России было крионировано 15 человек, все с нашим участием за исключением двух, которые были до «КриоРуса». Некоторые хранятся не у нас, а у родственников, но мы помогали организовать хранение. У нас находятся 4 пациента, у которых хранится всё тело и семь, у кого крионирован только мозг и ещё парочка животных.
— Я за свою жизнь уже успел пожить при нескольких государственных строях, пережил финансовые кризисы и наверняка ещё произойдут какие-нибудь потрясения. У вашей фирмы могут отнять помещение, случиться пожар...
— Никаких гарантий.
— То есть завтра вы можете пропасть?
— Да, и денежки тю-тю и все надежды на оживление тоже. Мы это понимаем и честно говорим об этом: «Если вы хотите гарантий, то помогите нам всё построить хорошо, вложите в криофирму 100 миллионов долларов и она станет намного надёжней».
— Я мог бы ещё представить оживление, если бы был крионирован живой человек, но вы замораживаете трупы...
— А нет принципиальной разницы между живым человеком и трупом, по крайней мере в начале. Через 15 минут после смерти любой человек в принципе ещё живой, если конечно он не был раздавлен катком. С помощью существующих технологий любого человека через 15 минут после смерти можно оживить.
— Оживить то можно, но в мозгу наступают необратимые изменения.
— Это сказка и миф, очень распространённая, даже всем врачам и населению в детстве эту фразу, видимо по радио, когда они утром просыпаются, повторяют: «Через 5 минут в мозгу начинаются необратимые процессы». Я сам её помню наизусть, хотя знаю, что это неправда. — Данила Андреевич начинает объяснять теорию, используя слова «реперфузионный шок», «апоптоз», «денатурация» и «перфузия».
— Хорошо, с мёртвым телом разобрались, но отдельно голову зачем крионировать?
— За личность отвечает головной мозг, его можно пересадить в тело и с помощью нанороботов пришить ко всему остальному. Пересадка головы и выращивание тела осуществимы даже сегодня. В самой конечной технологии это будет перенос сознания в компьютер, так называемая «загрузка». Если мы сможем считать полностью структуру человеческого мозга и смоделировать её на компьютере, то получим аналог живого человека, который станет мыслить как оригинал. Копия будет чувствовать себя тем же самым человеком и будет жить неограниченно долго, пока компьютер не отключится.
— Я так понимаю, очень часто решение о крионировании принимают родственники, а не сам... пациент?
— Примерно в половине случаев.
— Но я не хотел бы вдруг после смерти понять, что теперь я живая голова с трубками в растворе или сознание, бегающее по микросхемам компьютера, пусть и в прекрасном далёком будущем. Я хочу умереть совсем.
— Для этого есть волеизъявление в гражданском праве, можно прийти к нотариусу или даже сказать устно кому-нибудь и если это волеизъявление известно, то согласно ему и должно быть всё сделано.
— А если человек ничего не говорил, а родственники решили отрезать голову и её заморозить?
— У них по закону есть такое право. Раз ничего не говорилось, значит он был не против. В законе о погребении и похоронном деле написано, что это определяет либо человек при жизни, либо родственники или другие законные представители.
— Допустим, директор цирка 27 века, приходит в «КриоРус» и говорит, что хочет получить для шоу живого человека из двухтысячных. Кому вы отдадите тело, ведь родственников тогда уже найти будет сложно?
— У нас в договоре написано: «Наилучшим образом вернуть человека к функционированию в виде живого организма».
— И кому вы доверите этот «живой организм»?
— Решение о том, кому поручить оживление тела, будет принимать скорее всего не организация, а некая сущность. И уж точно в том обществе не будет цирков.
— Но мы же не можем знать, может тогда шаманы будут править или программисты...
— Там разберёмся, а как же ещё?
— Как выглядит замороженный в азоте человек?
— Так же как только что умерший. Если он скончался от рака — плохо, если от инфаркта в молодом возрасте, то нормально, только бледный. Тела хранятся в спальных мешках, а головы в металлических контейнерах.
— История жизни и болезни где-нибудь сохраняется, она же потомкам понадобится?
— По-хорошему, это, конечно, надо делать. Если нам такую информацию передают, мы её сканируем и храним.
— Допустим, при проведении планового шмона в поисках гастарбайтеров на дачных участках, ОМОН обнаруживает в ангаре расчленёнку с семью головами и четырьмя трупами...
— Мы закон не нарушаем, но действуем в правовом вакууме и этот риск понимаем. Конечно, возможен некоторый произвол, но большинство людей адекватны и с ними возможен диалог. У нас есть документы, акты приёма-передачи тел на хранение, устав, где написано, что мы занимаемся научной работой и так далее.
— Соседи знают, что тут находится?
— Да, почти все. Относятся к этому нормально, ну, может быть, один недовольный голос мы когда-то слышали.
— Клиентов не смущает то, как это всё выглядит? Ангар, деревенский домик…
— Нужно просто знать историю. Любые прорывные технологии по определению делаются в таких же условиях.
— Фактически люди здесь похоронены. Родственники приходят в день рождения, смерти?
— Редко, раз в два года. С точки зрения родственников, смысл крионирования в другом и ритуалы им неинтересны.
— Когда умирают в возрасте или из-за болезней, тело же, как правило, неидеально...
— Проблемы омоложения в будущем не будет. Почему старение сейчас проблема? Потому что мы не понимаем, как оно работает, а через сто лет, даже если отвлечься от киборгизации, нанотехнологий, «загрузки» и просто говорить про биологию, то можно будет принять одну умную таблетку, и человек станет молодым.
— Но зачем тогда морозить всё тело или мозг, ведь в будущем можно будет и по ногтю восстановить ДНК и всего человека?
— Личность не сохраняется. Это будет только похожее тело. Мне, например, не нужно, чтобы был выращен мой клон, этого недостаточно для обеспечения моего личного бессмертия.
— Что родственники делают с телом, если вы заморозили голову?
— Кремация, как правило, иногда похороны.
— Куда потом люди приходят?
— К нам. Естественно, если у них есть кладбище, они наведываются и туда, чтобы там что-то сделать. Как они решают психологическую дилемму нахождения родственника в 2 местах, я не знаю. Я бы лично не приходил ни туда, ни сюда, ну может в криофирму бы заходил, чтобы проверить, что там всё не накрылось медным тазом.
— В отношении своего тела вы с крионированием определились?
— Конечно! Если понимать что такое мозг, то становится понятно, что и загружаться в компьютер можно и крионироваться. Просто у большинства людей есть множество общественных программ, что смерть это хорошо.
— С религией у вас отношения сложные, наверное?
— Если спрашивать нормальных специалистов по православной вере, а не популярных, то они скажут, что душе без тела не так уж и хорошо и что ни о какой вечной душе, отдельной от тела, речи не идёт. Православие предполагает жизнь души и тела, соответственно, существование души без тела — только временный этап, который отнюдь не является хорошим. Более того, с точки зрения православия смерть — это плохо, и физическое воскрешение в будущем — это хорошо, и оно обещано в последней строчке «Символа веры». По сути то, что мы делаем с помощью технологий и опираясь на науку, обещает и православное христианство.
— Но ведь основная догма христианства — это то, что душа попадёт в рай или ад...
— Это вопрос популярных представлений о религии. Основная догма церкви другая, это то, что написано в «Символе веры»: «Чаю воскресения мёртвых, и жизни будущаго века». То есть всё это затеяно ради того, чтобы Иисус Христос пришёл во второй раз и наши тела оживил, для того мы их собственно и хороним, по православному канону закапываем не абы где, ставим таблички, чтобы он их оживил, душа воссоединилась с телом и стало хорошо.
— А кто вы по специальности?
— Менеджер.
— То есть к биологии не имеете отношения?
— Отношение я имею, потому что занимался в форме самообразования биологией и кучей остальных естественных наук последние 10 лет, а так у меня первое образование — степень бакалавра делового администрирования в негосударственной бизнес-школе и это очень сильно помогает.
Медведев Данила Андреевич, livingtomorrow, кандидат экономических наук, футуролог, член координационного совета Российского Транс-гуманистического движения, председатель совета директоров компании «KrioRus».
На днях исполнилось 43 года, как был крионирован первый человек.
Огромное спасибо Ирине logra за организацию съёмки, её репортаж вы можете прочитать здесь.
Ваш бизнес необычен? Я еду к вам, контакты в профайле. Естественно, бесплатно. О вас узнают сотни тысяч — рубрике "Необычный бизнес" нужны новые герои!
А записи о конкурсе «Необычных офисов» продолжатся в этом году в следующую пятницу.
Текст публикуется с сохранением авторской стилистики и орфографии. C источником и массой противоречивых комментариев к нему, а также с другими материалами автора вы можете ознакомиться в его блоге.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
