Подписаться на обновления
26 апреляПятница

usd цб 64.6794

eur цб 72.1111

днём
ночью

Восх.
Зах.

18+

ОбществоЭкономикаВ миреКультураМедиаТехнологииЗдоровьеЭкзотикаКнигиКорреспонденция
Общество  Экономика  В мире  Культура  Медиа  Технологии  Здоровье  Экзотика  Мнения  Дискуссии  Сколько стоит Россия?  Кофейные заметки  Сеть 
Отто Пол   пятница, 4 октября 2013 года, 17:00

В поисках человека, который в меня стрелял
Рассказ американского журналиста очевидца октябрьских событий 1993 года


Автора статьи несут в безопасное место, в то время как стрельба продолжается. Первый человек, пытавшийся его вытащить, был застрелен.
   увеличить размер шрифта уменьшить размер шрифта распечатать отправить ссылку добавить в избранное код для вставки в блог




В 1993 году автор статьи был в Москве, он освещал политические протесты, которые перешли в военное столкновение и в результате которых погибло 123 человека. Если бы не пара храбрецов, журналист оказался бы 124-м. Годы спустя он вернулся в поисках ответов на свои вопросы.

Первый труп в тот день я увидел около трех дня. Блестящая струйка крови буквой «о» окружила дырку от пули в не таком уж пуленепробиваемом жилете. А на половой плитке за ним тянулась жирная красная линия - сюда его притащили товарищи.

Я выбежал на улицу, протиснувшись сквозь толпу протестующих, которые забежали в здание мэрии напротив Белого дома. Пули отскакивали от тротуара, и я, согнувшись, прятался за низкой стеной со своей камерой. После двух недель мирных демонстраций противостояние между российским президентом Борисом Ельциным и парламентом переходило в военное.

Странно, что я не испугался. Мне было всего двадцать четыре. Я всего год проработал в московском бюро New York Times. Это был мой первый опыт в зоне военного конфликта, но азарт оказался сильнее страха.

И когда защитники парламента погружались в автобус, отправлявшийся в Останкино, башню московского телецентра, чтобы передать новости о своем восстании народу, я тоже запрыгнул в тот автобус. 3 октября 1993 года в тот день, когда умерла надежда на демократию в России и чуть не унесла меня с собой.

На территории Останкино люди собрались вокруг человека с громкоговорителем который приветствовал их в «новом свободном СССР». Я бродил вокруг, спрятав свой журналистский бэйдж, и фотографировал удивительно разнообразную толпу.

Там были казаки в парадной форме, пенсионеры в потертых кепках, молодые идеалисты в майках с «битлами». Всех их объединял гнев на Ельцина. Они считали, что роспуск парламента за две недели до этого был неконституционным. Казалось, ельцинское правительство уже само готово уйти.

Но затем я заметил солдат Министерства Внутренних дел в одном из зданий телевизионного центра. Это были не те пехотинцы, которые позволили штурмовавшим освободить Парламент. Это были ельцинские элитные войска, с накачанными бицепсами и в масках.

Я услышал звук бьющегося стекла на другой стороне улицы. Я прищурился, заходящее солнце слепило глаза, и перебежал на другую сторону.

Один из протестующих въехал на своем грузовике в стеклянную дверь другого здания. Новый стихийный лидер схватил громкоговоритель и полез сквозь разбитое стекло внутрь здания. Его требование сдаться, адресованное войскам, было встречено ледяным молчанием. В это время снаружи – вооруженные демонстранты заняли позиции с Калашниковыми и коктейлями Молотова в руках. Я пробрался сквозь толпу к грузовику и сфотографировал молодого человека, отвинчивающего крышку гранатомета.

Вдруг я увидел вспышку света, и сильный взрыв внутри здания отбросил меня назад. Когда я ударился о землю, вокруг меня шел пулеметный огонь.

Я перекатился на живот и прижался к бетонной вазе с цветами примерно в четырех с половиной метрах от здания. Пулеметная очередь отдавалась рикошетом вокруг меня. Каждый раз, когда ельцинские войска стреляли из окон, на меня сыпалось стекло.

Красные трассирующие пули исчерчивали небо, пролетая в сантиметрах от моей головы. Само страшное, когда попадаешь в перестрелку, это то, что у тебя абсолютно нет контроля над происходящим.

Некого убеждать, некому объяснять, что ты здесь случайно и лучше всего позволить тебе поскорей покинуть это место. Я прижался к кофру камеры и лежал

неподвижно.

У правой лежат... человек шесть. Шевелится только один. Он тщетно пытается приподняться на руках — ноги, наверное, перебиты…» — таким корреспондент «Коммерсанта» Вероника Куцылло увидела из Белого дома утро 4 октября 1993 года…

Через несколько минут перестрелка затихла. Я слышал стоны и крики раненых. Я заметил рядом со своим лицом дергающийся ботинок. Я посмотрел выше и увидел человека в камуфляже, который лежал ничком. Я слышал его стоны, но не мог ему помочь, не рискуя собственной жизнью. Новая волна выстрелов прокатилась по площади, и вскоре ботинок престал дергаться.

Пролежав час под случайными выстрелами, я поднял глаза и заметил движение рядом с кучей мертвых и раненых. Человек в синих джинсах, белых кроссовках и в бейсболке "Атланта Брейвс" шел, пересекая обстреливаемый участок. Он вытаскивал раненых.

Вскоре он уже полз между клумбами и его свежее лицо, карие глаза и выдающаяся челюсть оказались в полуметре от меня.

Пропарламентский ополченец несет гранатомет, который, возможно, инициировал перестрелку.
Противостояния начали усиливаться за день до этого, когда протестующие сожгли грузовик.
Американец Майк Данкан, позже убитый, вытаскивает жертву в безопасное место на территории Останкино.
Снимок сделан раньше, в тот же день: солдаты пытаются сдержать натиск протестующих.

-Ты как? – спросил он меня на английском с идеальным американским акцентом.

- Все хорошо.

- Ты тоже американец?! - спросил он меня с восторгом, как будто мы встретились на вечеринке. Мы лежали, не двигаясь, в западне, мы попали в приключение, которое оказалось страшнее всех наших самых страшных снов.

Но он безмятежно сказал:

- Вот за этим, наверное, мы и приехали в Москву?

Примерно в тот момент пролетела пуля, поцарапав мне голову. Прямо над позвоночником. Я закричал. И как только я потянулся, чтоб потрогать рану, следующая пуля «прошила» мне бок. Я сделал вдох, и кровь полилась из дырки в груди. Невозможно сказать в настоящем времени «в меня стреляют». Минуту назад со мной все было в порядке, и вот я чувствую, как будто горячей кочергой мне проткнули грудную клетку.

Парень в бейсболке, позже я узнал, что его звали Майк Данкан, 26-летний американский адвокат, смотрел на меня в ужасе:

- Только не теряй сознание, я тебя вытащу.

- Пропустите нас, - крикнул он солдатам внутри здания Останкино. Он махал бейсболкой над клумбой. “Мы американцы!”

Один из солдат выругался в ответ. Вокруг нас рикошетом полетели пули.

Я почувствовал, что теряю связь со своими ощущениями. Как будто я наблюдал за всем происходящим через телескоп с другого конца. Боль отдалялась. И я заметил, почти с интересом постороннего, как будто мои внутренние органы касаются друг друга, толкают друг друга внутри моего тела, как кучка отбивных, скользящих по столу мясника. Скорей всего, это был воздух и пенящаяся кровь, которые попали в легкие.

Потом я узнал, что первая пуля задела череп достаточно серьезно – пришлось наложить восемь швов. А вторая раздробила три ребра и проткнула правое легкое, мелкие осколки костей попали в диафрагму. Я так и не почувствовал осколочную рану размером пять сантиметров в плече.

Я попытался сделать движение, но рука скользнула в луже моей собственной крови. Майк сказал мне начинать считать, чтоб я не потерял сознание. Он сказал «один», я ответил «два». Голова стала тяжелеть, я положил ее на землю и стал считать медленно.

- Четыре

- Пять, - сказал Майк.

- Шесть.

Я приложил все силы, чтоб сфокусироваться и продолжить счет, но когда я дошел до 20, следующий залп прервал нас.

Стихло, я поднял голову и посмотрел на Майка. Как у того человека в камуфляже, ноги Майка подрагивали, но тело было неподвижно. Из головы его вытекло облако красной крови. Лицо закрывала бейсболка с "Атланта Брейвс" (Смельчаки Атланты).

Когда я взрослел, я много слышал о «советской опасности». Я родился и вырос в тихом холмистом городе Итака, штате Нью-Йорк, но мои родители приехали туда из Германии в 50-х. На картах они показывали мне большие территории, местности в Германии и другие Европейские страны, которые теперь были за Железным Занавесом, далекие, недоступные и потерянные. В Корне́лльском университе́те я изучал политологию и погрузился в мельчайшие детали той, как тогда казалось, неразрешимой Холодной Войны. Потом, когда я был на третьем курсе, пала Берлинская Стена. Я испытывал эйфорию. Это был необыкновенный момент для меня, как лично, так и для меня, как увлеченного журналиста.

Я переехал в Москву в январе 1992, сразу после колледжа.

Горбачев только что распустил Советский Союз. В то время, когда Москва еще только начинала первые шаги на сумасбродно свободном рынке – стрижка в парикмахерской могла стоить месячной зарплаты. В то же время в московском воздухе было ощущение необыкновенных возможностей.

Россияне поглощали газеты, заполненные фактами, которые раньше причислялись к государственной тайне.

Открылись границы, и КГБ было успешно обезврежено. Когда Ельцин отправился в Вашингтон, чтоб выступить на объединенном заседании Конгресса, публика прерывала его тринадцать раз, аплодируя стоя.

Но для обычных россиян жизнь была по-прежнему сложной. Из государственных магазинов пропала еда, старушки стояли на углу и продавали старую обувь и фамильные драгоценности, что б купить себе еды.

Очень быстро люди научились пользоваться демократией как инструментом, чтоб давать выход своим чувствам разочарования и отчаяния, они стали голосовать за тех кандидатов в парламент, которые обещали облегчить их боль.

Стороннему наблюдателю эти политики казались опасной оравой реакционеров, националистов и людей, ностальгирующих по Советскому Союзу. Но их оппозиционность ельцинской прорыночной политике создавала демократически легитимный политический тупик. Впервые с начала века мощная политическая сила существовала вне Кремля.

Это не продлилось долго. 21 сентября 1993 года Ельцин приказал распустить парламент. Но слухи о его решении распространились раньше, чем он успел его объявить, что позволило членам парламента забаррикадироваться внутри здания. Протесты в защиту парламента начали происходить по всему городу и с каждым днем становились все сильней.

Днем 3 октября я фотографировал набирающие силу демонстрации для газеты Times в то время, как Майк Данкан с друзьями сидели в своей квартире в центре Москвы и смотрели «Спартака» на магнитофонной кассете. Майка, как и меня, привели в Москву открывшиеся щедрые возможности в новой демократической России. Он приехал в Москву, чтоб открыть юридическую фирму и довольно быстро нашел клиентов – западные компании спешили к новому рубежу. В тот день у него было отличное настроение. Его компания только что получила свою первую прибыль, и через три недели он уже собирался ехать в Америку планировать свадьбу со своей невестой, а потом привезти ее в Россию.

Во время просмотра фильма кто-то переключил телевизор на CNN. Показывали столкновения между протестующими и милицией у здания российского парламента. Майк, который захотел увидеть, как вершится история, сразу же поехал к Останкино. Там мы и встретились на несколько смертельных минут – два молодых американца в поисках счастья в России.

Пуля, попавшая Майку в голову, убила его в тот же момент. Несколько минут спустя меня спас Алексей Власов, бывший авиадесантник французских войск, который в тот вечер обеспечивал безопасность операторам с NBC.

В 1993 году наша часть была в режиме повышенной боевой готовности. Я служил срочником первый год. Все события в Москве мы смотрели по телевизору. Мои симпатии тогда были на стороне Ельцина и, будь я в Москве, наверное был бы у Моссовета и получал бы из рук Егора Гайдара автомат.
Сегодня мои симпатии ни на чьей стороне. Я осознаю, что стрельба Ельцина по парламенту привела к тому, что сегодня у власти бесконечный путинизм. Осознаю и то, что, победи Макашов, Руцкой и компания, Россия скорее всего бы покатилась по югославскому сценарию и пала бы в ад распада и гражданской междоусобицы. К сожалению, и сам Рукцой и те, кто вели людей на Останкино, не были облачены в одежды Ганди.

Он посадил меня в свой фургон, снял с меня рубашку и оказал мне первую помощь, обработав рану в груди. Он прилепил скотчем пластиковый пакет вокруг раны, таким образом этот грубо сделанный, но работающий клапан одностороннего действия спас мне жизнь. Он прилипал к груди, когда я вдыхал, при этом позволяя воздуху выходить обратно. Алекс записал мое имя и телефон и отвез меня в больницу.

Там у меня началось лихорадочное болезненное и безумное помутнение, которое продолжалось две недели в трех разных больницах. Мне необыкновенно повезло. Московский хирург отлично провел операцию, несмотря на почти комичные швы как у Франкенштейна, которые мне наложили. Единственное повреждение, которое осталось, это щель в ребре длинной в два с половиной сантиметра - врачи посоветовал мне не играть в контактные виды спорта.

Пока я выздоравливал дома в Итаке, мы много разговаривали с невестой Майка Элизабет Кларк. Я был последним человеком, который видел Майка в тот вечер, и мои воспоминания о нем были одновременно болезненны и очень дороги для нее. Я же хотел узнать как можно больше о нем. Меня преследовала мысль о том, что наши судьбы разделяли всего несколько миллиметров. Майк успел вытащить в безопасное место около десятка человек, до того, как нашел меня.

По крайней мере, 47 человек погибло у Останкино из 123 погибших по официальным подсчетам в течение двух дней столкновений. Альтруистичные поступки Майка так ярко выделялись на фоне происходящих столкновений, что в российских газетах много писали о героизме молодого американца.

С тех пор стало ясно, что октябрь 1993 года был поворотной точкой в постсоветской истории России. Это был последний эпизод, кода в стране существовала реальная оппозиция российскому правительству. Вскоре Ельцин посадил в тюрьму лидеров парламента и усилил свою власть.

К тому моменту, когда он передал Путину власть шесть лет спустя, парламент стал послушным и управляемым, а гражданское общество дышало на ладан.

Сейчас, когда Россия вновь вышагивает на мировой арене, как молодой хулиган на уличных гуляниях, октябрь 93-го больше не кажется ей препятствием на пути к становлению здоровой нации.

Скорее, он способствовал рождению этого типа правления, которое вернуло военные парады с вышагивающими по струнке солдатами, и которое безнаказанно посылает войска в соседние страны.

Много лет спустя после поездки в Россию я встретил свою будущую жену, и она спросила меня о моих шрамах. Тогда я впервые понял, как мало знаю о тех событиях 93-го. История, которую я годами рассказывал, постепенно превратилась в вялый анекдот. Я решил поехать в Россию снова и вспомнить детали.

В 2007 я стал планировать новую поездку и пока готовился и искал информацию, обнаружил, что за эти годы в России также не случилось самоанализа. Обшарив пол-интернета, я обнаружил только хвалебные автобиографии и наивные теории тайных заговоров.

Как будто народ постарался забыть о людях, в основном, россиянах, которые погибли на улицах той осенью. Чем больше я читал, тем больше вопросов у меня возникало.

Что теперь с солдатами, которые на моих глазах (я разглядел их сквозь грязное стекло) «скосили» в основном, не вооруженных граждан? Признали ли они свою вину? А что случилось с людьми, которые лежали вокруг меня? Кто они были?

Но важнее всего для меня была задача личного характера: я хотел найти человека, который в меня стрелял.

Перед отъездом я отыскал телефон Алекса Власова, француза, который оказал мне первую помощь. Я позвонил и спросил, сможет ли он помочь мне найти информацию о русских солдатах той ночи. Алекс сказал, что отстранился от военной работы и теперь работает на “Breguet”, производителя швейцарских часов в Москве, но добавил, что у него сохранились связи и он с радостью поможет.

Я прилетел в Москву, Алекс заехал за мной в отель. Он набрал около 9 килограммов и сильно полысел. Черная майка и кожаный пиджак делали его похожим на члена десантно-диверсионных подразделений "коммандос". Его девушка сидела рядом с ним.

Я сел сзади, сжал его плечо и сказал «рад тебя видеть». Месяцами я думал об этом моменте, пока мы переписывались и созванивались, пытаясь расслышать друг друга по телефону. Я не знал, как себя вести: будет ли уместна дружелюбная манера, как при встрече со старым другом или же стоит поприветствовать его с бОльшей серьезностью, которая будет знаком глубокой благодарности. К счастью, он не дал мне времени размышлять над выбором.

- Мне нужно на встречу с людьми из “Breguet”, - сказал он - Поехали с нами.

Мы вошли в пышно украшенный ресторан, стилизованный под французский замок 19 века. Стены были обшиты темным деревом, и в золоченых рамах висели картины. Мы сидели в ресторане, и нас разделяло такое же расстояние, как в ту ночь, когда он спас мне жизнь. Только теперь мы медленно пили эспрессо в щедро украшенном интерьере ресторана.

Когда Алекс стал рассказывать коллегам о том, как мы познакомились, история показалась мне еще более далекой и неправдоподобной, чем когда я рассказывал ее в Штатах.

Позже вечером я напомнил Алексу о тех связях, которые он упоминал. Я не хотел давить на него, но он был моим единственным “проводником”, который мог помочь мне вернуться в ту ночь. Алекс сделал несколько звонков.

- Не могу ни до кого дозвониться, - сказал он, когда закончил. – Но было бы идеально связаться с ними. Они работали с Лысюком.

- С кем?

- С Сергеем Лысюком. Он был командиром «Витязя», спецотряда, защищавшего Останкино в 1993.

Я собирался задать ему еще несколько вопросов, но заметил из окна, что машину Алекса собираются увезти за парковку в неположенном месте. Мы выбежали на улицу, и к тому моменту, когда Алекс перегнал машину, ему нужно было ехать домой. Мы договорились вскоре продолжить разговор и распрощались.

Вслед за событиями 93-го Ельцин назначил Леонида Прошкина, человека из российской прокуратуры, вести расследование событий, которые случились у Останкино. Прошкин с командой начали рассматривать показания и свидетельства. Но их усилия стали неактуальны, когда в феврале 1994 восстановленный парламент предложил амнистию участникам переворота. В 1998, несколько лет спустя после того, как Прошкин был уволен из прокуратуры по не относящимся к делу политическим причинам, он опубликовал статью под заголовком «Нападение, которого не было» в одной из российских желтых газет «Совершенно секретно». В статье описывались баллистические испытания, которые убедили его в том, что протестующие не кидали никаких выстрелов из гранатомета. Наоборот, полагал он, войска использовали небольшую взрывчатку, как предлог, чтоб открыть огонь. Это было серьезное обвинение, но поскольку средства массовой информации не были независимы, а парламент был слаб, никто не занялся этой историей. Ельцин так и не потрудился опровергнуть эти обвинения.

Сейчас Прошкин работает частным адвокатом, я смог разыскать номер его офиса. Когда я позвонил ему, он вспомнил мое имя, которое упоминалось в его расследовании, и сразу же пригласил меня к себе на дачу, где он с друзьями собирался устраивать «шашлыки».

Я сел в электричку и поехал на север от Москвы, Прошкин забрал меня на станции. Он был мужчиной с румяными щеками, серебристыми усами и манерами человека, привыкшего отдавать приказы. Мы ехали по холмистой местности, пока не доехали до дачных домов около озера.

На заднем дворе дома, его друг, пожилой бизнесмен, жарил мясо в облаке дыма. Потом мы ели цыпленка, свинину и произносили тосты в традиционном порядке: сначала за встречу, потом за дружбу, потом за мир.

Четырнадцать лет спустя: Автор статьи (с краю слева) на встрече русских солдат, служивших у Останкино; Игорь Чекулаев, который был заместителем командующего войск специального назначения

Мы стали говорить о 93-ем, я лег на землю, чтоб показать, как я лежал перед Останкино в тот день. Прошкин признал, что его заключение по поводу гранатомета ничего не изменило, только послужило поводом для дебатов между лидерами оппозиции и сторонниками правительства.

Он достал документы, которые хранил в отдельной комнате. В одном, немного заплесневевшем томе, озаглавленном: «Уголовное дело №18/123669-93, том 2-ой» был краткий конспект о каждом, в алфавитном порядке, погибшем или раненом у Останкино.В этой сухой отстраненной прозе заключалась коллективная память российского правительства.

Я узнал, что имя человека, погибшего рядом со мной - его ботинок я видел, когда лежал - Дмитрий Яременко. Ему было восемнадцать, он был с юга Абхазии и недавно переехал к родственникам, живущим недалеко от Москвы. Он получил выстрел в грудь, его ранение в легкие было очень похоже на мое, но он умер от кровопотери. В кармане у него было 5 тысяч 805 рублей (около $5 на тот момент), брошюра с названием “Война с конституцией» и талоны на обед в одном из местных кафе.

- Где теперь солдаты, которые стояли у Останкино в те дни? - спросил я у Прошкина.

- Многих послали в Чечню, и там они погибли, - ответил он немного пренебрежительно. - Остальные вернулись в маленький сибирский городок, откуда их забрали.

Я подумал, что это, должно быть, конец моих поисков, но у меня все еще оставались какие-то зацепки.

Когда я приезжал по делам в 2006, я слышал о фотографе, который был рядом со мной во время перестрелок в 93. Старые коллеги, которые все еще жили в Москве, подсказали мне его телефонный номер и имя – Алексей Бойцов.

Мы встретились в его тесном офисе, и он показал мне фотографии, которые снял в те дни, на некоторых я увидел себя. Он не был ранен, пуля только попала в каблук его ботинка. Бойцов бежал, когда вытаскивали меня. Он добавил еще одну «строчку» к моей истории. Когда меня тащили из-под пуль, я кричал, что Майку нужна помощь. Кто-то, стоявший рядом, кинулся вперед и был расстрелян очередью из Калашникова.

Я был поражен. Стал ли я причиной двух смертей в ту ночь?

Теперь, когда я снова был в Москве, я открыл книгу прокурора и нашел в ней того человека. Это был 35-летний Юрий Михайлов, у которого было двое детей и жена.

В книге было ее имя – Людмила. Я узнал, что Людмила в больнице недалеко от Останкино, она готовилась к операции на глазах. Людмила пригласила меня зайти. Я совсем не представлял себе, что буду ей говорить, но купил цветы и отправился в больницу.

Она вышла на улицу в сине-белом махровом халате и тапочках с цветочным рисунком.

Мы сели на скамейку, был день и светило солнце.

Людмила стала рассказывать. В день той демонстрации ее муж ужинал и пил водку, когда вдруг по телевизору пошли экстренные сообщения. «Он очень переживал, что не смог быть там в 91», - сказала Людмила, имя в виду попытку переворота против действующего тогда президента Горбачева.

Когда он увидел, что происходит у Останкино, он сказал жене: «Я должен быть там», - и ушел. Это был последний раз, когда она видела его живым.

Я спросил ее, знала ли она об обстоятельствах его смерти. Он ответила, что знала только, что он бросился спасать какого-то иностранца.

Она очень быстро говорила. Приятная женщина с несгибаемым оптимизмом. Она не жаловалась на жизнь и не жалела себя, и даже не размышляла о том, что рассказывала мне. Я не стал настаивать на деталях.

Я думал, что надо сказать ей, что, может быть, я послужил причиной гибели Юрия. Но я струсил, я просто не смог этого сделать. Моя попытка примириться с этой тяжелой историей из прошлого не означала, что я мог рушить стены, которые кто-то возвел, чтоб защитить свои воспоминания. Я также понял, что был не очень уверен и в собственных мотивах. Я не смог разобраться: надеялся ли я на то, что мне станет легче? Что я получу прощение?

После беседы с Прошкиным я зашел в тупик, пытаясь найти солдат. Я встретился с полковником ФСБ (современное название для КГБ), который вежливо, но твердо отмел мои поиски, назвав их «неудобными». Я дал интервью по радио и телевидению, надеясь, что выйду на какую-то новую информацию, но никто не позвонил. Моей последней надеждой был командир, чье имя мне подсказал Алекс – Сергей Лысюк.

Посидев в интернете, я выяснил, что теперь Лысюк был главой группы ветеранов «Витязя». Я набрал номер, который нашел в сети, и Лысюк сам взял трубку. Он согласился встретиться со мной в кафе несколько дней спустя. Я не знал, как он выглядит, но когда заметил человека, выходящего из машины с шофером, я подумал, что это, должно быть, он. Это был крупный лысеющий мужчина. Его руки были огромные, а пальцы как мягкие сосиски.

Мы зашли в кафе и заказали каппучино. Я объяснил, что был ранен 3 октября.

- Где? - спросил он.

- У Останкино. Я работал фоторепортером.

- Ты потерял там камеру? – спросил он.

Я кивнул - камера осталась там, когда меня вытаскивали из-под пуль.

- Так это была твоя камера, - сказал он.

Лысюк наблюдал за моей реакцией.

- Тогда, значит, и фотографии твои.

- У Вас есть мои фотографии?

- Конечно. Мы использовали их в мемориальной книге о той ночи, но так и не знали, кого указать автором фотографий.

Я сидел пораженный. Внезапно я почувствовал, что история, которую я рассказывал столько раз, возвращается к жизни. Лысюк поделился своей версией событий. С его точки зрения выстрелы из гранатомета были фактом. «Из-за одной такой гранаты погиб мой солдат. Что еще могло быть причиной его смерти?» - спросил он.

Наш разговор подходил к концу, и я спросил Лысюка, могу ли я встретиться с другими солдатами, которые дежурили в ту ночь. Он кивнул утвердительно.

Мы встретились несколько дней спустя в кафе, оформленном в венецианском стиле в новом центральном торговом центре.

Лысюк передал мне CD диск с моими фотографиями. Я не увидел фотографии, которые сделал во время перестрелок – наверное, они не вышли – но я узнал сцены с толпой, тот момент перед началом стрельбы. Лысюк принес кое-что еще – медаль, такую, как те, которые дали его солдатам, стрелявшим в Майка, Юрия и меня.

От мысли о том, что их наградили за работу, я почувствовал внутренний протест. Я представил себе эту церемонию, которая, наверное, проходила в то же время, когда тех, кто умерли рядом со мной, хоронили. Но одновременно с этим у меня возникло ощущение, что солдаты такие же люди, что они реальны.

Медаль висела на цветной ленте, на лицевой стороне было отчеканено здание Останкино и рядом - угрожающий танк.

На другой стороне была надпись: «Защитникам Останкино». Лысюк передал мне медаль. «Чистое серебро», - сказал он и заказал нам по чизкейку.

На следующий день Лысюк организовал для меня встречу с Игорем Чекулаевым, его бывшим заместителем, работавшим 3 октября.

Уйдя в отставку из Российских спецвойск, Чекулаев открыл компанию, предоставляющую охрану, в ней числилось 300 охранников. Я пришел к нему в офис. На нем была черная узкая дизайнерская рубашка, которая подчеркивала мышцы его рук и шеи.

Единственным украшением стен офиса был холст, написанный маслом. На нем были изображены бьющиеся солдаты, все в крови. На память о сражении в Чечне, в котором он участвовал.

Я описал ему, где точно я лежал у Останкино и какое ранение получил. Он покачал головой и медленно наклонился вперед. У него была стрижка под "ёжик" и массивная челюсть.

- Значит, ты был ранен? - спросил он. Видимо, Лысюк особо не рассказывал обо мне. Я указал на свою грудь.

- Тебе повезло - ответил он.

Я кивнул и объяснил, что хотел бы услышать его воспоминания.

- Прошло столько времени... 14 лет, - ответил он.

В его манере была скрытность. Очевидно, что его смущало, что кто-то, кто был у него на прицеле, пришел встретиться с ним лицом к лицу.

Он ясно дал мне понять, что они строго подчинялись приказам. У него и его солдат было только по 30 пуль на каждого, и стреляли только в тех, кто стрелял в них.

Он нарисовал схему здания Останкино и обозначил позицию, на которой находился сам во время стрельбы. Чекулаев поставил крестик на схеме - получалось, что он находился прямо напротив того места, где лежал я.

Я почувствовал тяжесть в груди.

- Вы помните, как кто-то кричал вам, что он журналист, просил дать уйти? - спросил я.

- Слышал ли я крики? Кто знает, кто там кем был. Как только начинается стрельба – как объяснить.. это сражение.

- Но Вы это помните?

- Да, кто-то кричал.

Он остановился и наклонил голову вбок:

- На тебе была бейсболка?

Во мне закипал гнев. Он хорошо помнил нас.

- Нет, в бейсболке был не я. Он погиб. - Но следующий вопрос я буквально выпалил:

- Вы знаете, кто его застрелил?

- Что за странные вопросы ты мне задаешь? – сказал он, уйдя от ответа. - Что мы об этом сейчас говорим?

Я стал показывать ему фотографии от 3 октября, и он погрузился в наши общие воспоминания. Это до взрыва? Что это за здание? Откуда въезжал грузовик?

Как будто мы просматривали семейный альбом.

- Тебе было страшно?

- Конечно, - ответил он.

Ему было 26, и это была его первая перестрелка.

- После первой перестрелки я подумал: ну все, конец. Ужасно страшно.

- Это, должно быть, твои, - сказал я, указывая на фотографию дырок от пуль в окнах Останкино, которые были прямо над моей головой. Он пожал плечами и стал задавать свои вопросы.

Что я думал по поводу протестов до того, как получил ранение? Почему туда поехал Майк? Видела ли эти фотографии моя жена?

«Вот это вечерок», - сказал он, когда закончил задавать вопросы.

Мы долго молчали. Слышно было уличное движение за окнами офиса.

Внезапно он уже говорил и не мог остановиться, слова текли, как вода из разорвавшейся трубы.

- Нужно помнить эти дни, это необходимо. Тогда я был женат на другой женщине, потом наш брак распался. Теперь я снова женат, но моя вторая жена ничего в этом не понимает. Иногда я сижу дома и мне не с кем поговорить. Твоя работа очень важна. Потому что иногда хочется сесть, посмотреть заново «тот фильм», выпить. Понимаешь?

Он посмотрел на меня и положил руки на стол:

- Спасибо, что пришел.

В тот момент я понял, что не могу его ненавидеть. Игорь не был просто объектом вины или гнева. Я нашел одного из тех немногих людей на земле, которые могут действительно помочь мне понять мое прошлое. И вернее, как ни ужасна была эта мысль: наше прошлое.

Зазвонил телефон, но он не взял трубку. Он поднялся и достал бутылку коньяка из буфета. Предложил мне, а затем налил полную рюмку в свой чай.

Я спросил Игоря, что случилось с другими солдатами. Он сказал, что видится с ними раз в год у Останкино. «Поминальная служба?» – удивился я.

- Надо и тебе прийти.

Утром 3 октября я остановился по дороге в Останкино и купил шесть красных роз, ведь в России четное число связано со смертью.

Первые на площадь, где произошла бойня, пришли матери двух молодых влюбленных, которых убили вместе. Матери подошли к месту, где погибли их дети, и разложили цветы. Минуту они стояли молча, сплетя пальцы рук. Затем они пересекли площадь, зашли за временный забор, где стоял русский православный крест. Подошел охранник и приказал им уйти, они отвернулись, подавленные.

Несколько минут спустя приехал Сергей Лысюк. Охранник появился вновь, широко улыбаясь, он обнял Лысюка и жестом пригласил зайти.

Выяснилось, что тот охранник был главой Останкинской службы охраны. Он был при параде, готовый участвовать в правительственном варианте празднования годовщины. Годовщины события, в котором героические войска «Витязя» доблестно защищали здание от самых опасных «элементов» России. Я проследовал за ними в здание, чувствуя, что я поступаю немного предательски.

Постепенно фойе наполнялось военными в отставке. Они вели себя тихо, кивали вновь приходящим. На букетах с цветами хрустел целлофан. Когда они возлагали цветы к памятной дощечке их товарища, погибшего в перестрелке Николая Ситникова (он погиб от первого взрыва), я смотрел из окон второго этажа здания.

Теперь я видел площадь под тем же углом, что и солдаты, которые стреляли из этих окон в ту ночь. И наконец, я понял, как Майку удалось спасти столько людей. С этой точки горизонтальный луч света, прожектора закрывал часть площади от взгляда. Но бетонная клумба, за которой я прятался, была прекрасно видна.

После того, как все возложили свои цветы, я взял две из своих роз и положил их перед мемориальной дощечкой Ситникову.

Мы спустились вниз и зашли в комнату, где нас ожидал накрытый стол. На нем был хлеб, сыр, фрукты, соленые огурцы и водка. Теперь потолок был низким, и мужчины казались крупными.

Все налили друг другу водки в пластиковые стаканчики, и Лысюк произнес тост в память о Ситниковом. Тосты продолжались, я стал смотреть по сторонам и увидел на улице большую группу людей, которые собрались, чтоб вспомнить жертв этих событий. Пропасть между двумя этими обрядами вызывала ощущение абсурда.

Если я что-то и узнал из этих встреч с людьми по обе стороны баррикад, так это то, что на личном уровне они все одинаково страдали. Военные победили, конечно, но я чувствовал, что их ежегодная встреча была не похожа на праздник.

Я поднял стаканчик и попытался произнести тост:

- Я не знал ни одного из вас четырнадцать лет назад, - начал я – И вот я вернулся. В этот раз я стал понимать боль и тех, кто был в Останкино, и тех, кто был за его пределами.

Я запинался, пытаясь сформулировать свои мысли по-русски. Военные смотрели на меня с ожиданием. Я оборвал свой тост и поднял стаканчик:

- За русский народ.

Все выпили.

Солдаты начали расходиться, я вышел на улицу. Воздух был свежим, и я почувствовал облегчение. Поминальная служба уже началась. Серьезные мужчины с бородами и в вышитых накидках русской православной церкви произносили молитвы перед крестом.

Один из них кадил ладаном.

Люди из толпы держали портреты жертв.

Я приехал в Москву, чтоб найти правду и разрешить свои сомнения, но обнаружил, что стране, а также самим выжившим в октябрьских событиях не удалось сделать ни того, ни другого. Но я нашел утешение в лицах, смотревших на меня с портретов. Я их не знал, но теперь они стали моими друзьями, партнерами, в том, что я когда-то называл «своей» историей. Я подождал, когда закончилась служба и толпа разошлась. И тогда я положил свои четыре розы к кресту.

PS. Отто Пол немного ошибся. Тот самый клапан из пластикового пакета сделал ему не Власов, а член "добровольной санбригады им. М. Волошина" мемориалец доктор Александр Соколов. На снимке он — слева (Прим.borko):



PDF статьи на англиском на сайте журнала Man's Journal

Источник: borko.livejournal.com

Перевод: mukinu




ОТПРАВИТЬ:       



 




Статьи по теме:



Тогда мы сделали ракеты

12 апреля 1961 года Юрий Гагарин первым из жителей Земли поднялся в Космос. Год спустя был учреждён День космонавтики

12 апреля 1961 года Юрий Гагарин совершил облёт нашей планеты на космическом корабле «Восток», созданном творческим коллективом учёных, инженеров и конструкторов во главе с Сергеем Королёвым.

12.04.2019 08:00, Александр Головков


Русский разговор о погоде

Взаимосвязь климата и чувства ответственности у русского человека

Нигде так много не говорят о погоде и климате, как в России. Я имею в виду не сельскую местность, где это было бы естественно, а Москву и Петербург, защищенные от разгула стихий не хуже других мировых столиц. Приведу отрывок из раннего рассказа Фазиля Искандера «Начало».

23.03.2019 15:00, Михаил Эпштейн


Воспоминания детства, Дудь и российская действительность

Из серии «Записок вятского лоха». Март, 2019

Середина 1980-х... Поехали мы как-то полковым ансамблем на праздник 8 Марта в близлежащий поселковый Дом культуры. Небольшой концертик. Туды-сюды... И — танцы-шманцы по концовке. Все дела. Что-то типа армейской художественной самодеятельности — в помощь советским трудящимся. В данном случае — женщинам.

19.03.2019 16:00, Игорь Фунт


«Огромность тут важнее искусности. Сила нужнее таланта»

О менталитете, который проявляется в искусстве, и о том, как в действительности обстоят дела

Почему «Оскар» получают все эти «Зеленые книги», «Эрин Броккович», «Филадельфии» и прочие «12 лет рабства», «Милки» и «Миллионер из трущоб». Потому же, почему русские с такой упоительной маниакальной настойчивостью снимают и смотрят все эти «Сталинграды», «Панфиловцев» и «Т-34». Это все кино про войну. Только у нас разные войны.

16.03.2019 16:00, Антон Красовский, facebook.com


Как не потерять связь со своим детством

Один из главных признаков детства — молчаливое бессилие, но не по нему же мы скучаем

«Я учился быть ребенком, я искал себе причал. Я разбил весь лоб в щебенку об начало всех начал». Осмысливая эту цитату Бориса Гребенщикова, скажу так: на мой взгляд, когда нет своего «причала», то и о ребенке внутри нас речи идти не может. Одно с другим связано неразрывно.

14.03.2019 13:00, Дима Зицер, для журнала «Сноб»


Любовь, ничего боле…

Из серии «Записки вятского лоха». Февраль, 2019

Вдруг осенило: «Я у будки сорвал незабудки…». На глазах выступили слёзы. Откуда-то сверху спустилась небесная мантия, мягко укрывшая с головой. Пришло спокойствие, доступное только гению, постигшему суть рифмы. Успокоившись, так, на всякий случай… пробил на антиплагиат. В общем-то уверенный в эксклюзивности новой в литературе фразы. Нового в поэзии слова.

17.02.2019 16:00, Игорь Фунт


Записки вятского лоха. Январь, 2019 г.

Про «Игру престолов», пропаганду, Титаник и баню

Вспомнил вдруг, что знаменитую хоккейную суперсерию 1972 года мы выиграли. Специально посмотрел — ан нет, проиграли, оказывается. Но пропаганда в СССР была настолько сильна и настроена таким образом, что у нас, советских мальчишек, отложилось, что будто выиграли.

12.01.2019 16:00, Игорь Фунт


Записки вятского лоха. Ноябрь, 2018

О футболистах, Собянине и диссертациях

Если мы получим вдруг сигнал из космоса о гибели инопланетной цивилизации, то, в первую очередь, полетим им на выручку, запомните! Уже потом — пенсии, зарплата учителям и детские пособия. Потому что помощь братьям по разуму поважнее Крыма, Украины и Сирии будет. Понятно?

10.11.2018 16:00, Игорь Фунт


Как женщины становятся тётками

Тетка — это всегда ужатие себя ради других, жизнь чужими интересами

Часто мужчины возмущаются, увидев, что из тонкой и звонкой девочки, которой когда-то была их возлюбленная, вдруг вылупилась тетка. Они считают, что их обманули. Подсунули вроде как некачественный продукт. Была студентка в белой шапочке, танцевала на дискотеке, читала Мураками, мечтала поехать в Париж, и вдруг — она.

04.11.2018 09:00, Морена Морана, zen.yandex.ru


Повернуть реку токсичности вспять

О том, как в людях рождается любовь

За полгода до смерти прабабушки я сидел рядом с ней и она вдруг начала рассказывать про обыск в квартире, когда арестовывали ее отца. Вчера ночью прабабушка умерла. Я где-то час не мог понять, она притихла или уже умерла и остывает. Я чувствовал очень некомфортную смесь облегчения и грусти. Я никогда не забуду, какой она стала холодной.

03.11.2018 16:00, Василий Сонькин, facebook.com/sonkine






 

Новости

Активист Ильшат Муртазин стал объектом телефонных атак
Ему звонят со скрытых номеров и обещают посадить в СИЗО за общественную активность.
Легендарный авиамузей в Монино будет закрыт
Авиамузей в Монино будет закрыт, а его территория передана под застройку.
В Калмыкии пропала студентка, снявшая на видео вброс бюллетеней на выборах
В Калмыкии пропала Айса Хулаева, студентка, которая была наблюдателем от партии "Справедливая Россия" на выборах в селе Приманы. Она зафиксировала на видео вброс бюллетеней, её же забрали следователи и после уже два дня как с девушкой нет связи, никто из её родственников и знакомых не знает, где она. Об этом сообщил "Кавказский узел".
Сегодня утром было разогнано собрание жителей Бурятии перед зданием регионального правительства в Улан-Удэ
11 человек задержаны, трое из них побиты. Одна из участниц собрания госпитализирована. Судьба остальных на данный момент неизвестна, попытки дозвониться до местного ОВД результатов не дают.
В Волоколамске обстреляли водителя мусоровоза, сообщают очевидцы
Водитель мусоровоза, перевозившего ТБО на полигон «Ядрово», получил ранения в ходе обстрела фуры. Об этом сообщают участники паблика «Ядрово. Задыхаемся» со ссылкой на полицию.

 

 

Мнения

Сергей Васильев

«Так проходит мирская слава…»

О ситуации вокруг бывшего министра Михаила Абызова

Есть в этом что-то глобально несправедливое… Абызов считался высококлассным системным менеджером. Именно за его системные менеджерские навыки его дважды призывали на самые высокие должности.

Сергей Васильев, facebook.com

Каких денег нам не хватает?

Нужны ли сейчас инвестиции в малый бизнес и что действительно требует вложений

За последние десятилетия наш рынок насытился множеством современных площадей для торговли, развлечений и сферы услуг. Если посмотреть наши цифры насыщенности торговых площадей для продуктового, одёжного, мебельного, строительного ритейла, то мы увидим, что давно уже обогнали ведущие страны мира. Причём среди наших городов по этому показателю лидирует совсем не Москва, как могло бы показаться, а Самара, Екатеринбург, Казань. Москва лишь на 3-4-ом месте.

Иван Засурский

Пост-Трамп, или Калифорния в эпоху ранней Ноосферы

Длинная и запутанная история одной поездки со слов путешественника

Сидя в моём кабинете на журфаке, Лоуренс Лессиг долго и с интересом слушал рассказ про попытки реформы авторского права — от красивой попытки Дмитрия Медведева зайти через G20, погубленной кризисом Еврозоны из-за Греции, до уже не такой красивой второй попытки Медведева зайти через G7 (даже говорить отказались). Теперь, убеждал я его, мы точно сможем — через БРИКС — главное сделать правильные предложения! Лоуренс, как ни странно, согласился. «Приезжай на Grand Re-Opening of Public Domain, — сказал он, — там все будут, вот и обсудим».

Иван Бегтин

Слабость и ошибки

Выйти из ситуации без репутационных потерь не удастся

Сейчас блокировки и иные ограничения невозможно осуществлять без снижения качества жизни миллионов людей. Информационное потребление стало частью ежедневных потребностей, и сила государственного воздействия на эти потребности резко выросла, вызывая активное противодействие.

Владимир Яковлев

Зло не должно пройти дальше меня

Самое страшное зло в этом мире было совершено людьми уверенными, что они совершают добро

Зло не должно пройти дальше меня. Я очень люблю этот принцип. И давно стараюсь ему следовать. Но с этим принципом есть одна большая проблема.

Мария Баронова

Эпохальный вопрос

Кто за кого платит в ресторане, и почему в любой ситуации важно оставаться людьми

В комментариях возник вопрос: "Маша, ты платишь за мужчин в ресторанах?!". Кажется, настал момент залезть на броневичок и по этому вопросу.

Николай Подосокорский

Виртуальная дружба

Тенденции коммуникации в Facebook

Дружба в фейсбуке – вещь относительная. Вчера человек тебе писал, что восторгается тобой и твоей «сетевой деятельностью» (не спрашивайте меня, что это такое), а сегодня пишет, что ты ватник, мерзавец, «расчехлился» и вообще «с тобой все ясно» (стоит тебе написать то, что ты реально думаешь про Крым, Украину, США или Запад).

Дмитрий Волошин

Три типа трудоустройства

Почему следует попробовать себя в разных типах работы и найти свой

Мне повезло. За свою жизнь я попробовал все виды трудоустройства. Знаю, что не все считают это везением: мол, надо работать в одном месте, и долбить в одну точку. Что же, у меня и такой опыт есть. Двенадцать лет работал и долбил, был винтиком. Но сегодня хотелось бы порассуждать именно о видах трудоустройства. Глобально их три: найм, фриланс и свой бизнес.

«Этим занимаются контрабандисты, этим занимаются налетчики, этим занимаются воры»

Обращение Анатолия Карпова к участникам пресс-конференции «Музею Рериха грозит уничтожение»

Обращение Анатолия Карпова, председателя Совета Попечителей общественного Музея имени Н. К. Рериха Международного Центра Рерихов, президента Международной ассоциации фондов мира к участникам пресс-конференции, посвященной спасению наследия Рерихов в России.

Марат Гельман

Пособие по материализму

«О чем я думаю? Пытаюсь взрастить в себе материалиста. Но не получается»

Сегодня на пляж высыпало много людей. С точки зрения материалиста-исследователя, это было какое-то количество двуногих тел, предположим, тридцать мужчин и тридцать женщин. Высоких было больше, чем низких. Худых — больше, чем толстых. Блондинок мало. Половина — после пятидесяти, по восьмой части стариков и детей. Четверть — молодежь. Пытливый ученый, быть может, мог бы узнать объем мозга каждого из нас, цвет глаз, взял бы сорок анализов крови и как-то разделил бы всех по каким-то признакам. И даже сделал бы каждому за тысячу баксов генетический анализ.

Владимир Шахиджанян

Заново научиться писать

Как овладеть десятипальцевым методом набора на компьютере

Это удивительно и поразительно. Мы разбазариваем своё рабочее время и всё время жалуемся, мол, его не хватает, ничего не успеваем сделать. Вспомнилось почему-то, как на заре советской власти был популярен лозунг «Даёшь повсеместную грамотность!». Людей учили читать и писать. Вот и сегодня надо учить людей писать.

Дмитрий Волошин, facebook.com/DAVoloshin

Теория самоневерия

О том, почему мы боимся реальных действий

Мы живем в интересное время. Время открытых дискуссий, быстрых перемещений и медленных действий. Кажется, что все есть для принятия решений. Информация, много структурированной информации, масса, и средства ее анализа. Среда, открытая полемичная среда, наработанный навык высказывать свое мнение. Люди, много толковых людей, честных и деятельных, мечтающих изменить хоть что-то, мыслящих категориями целей, уходящих за пределы жизни.

facebook.com/ivan.usachev

Немая любовь

«Мы познакомились после концерта. Я закончил работу поздно, за полночь, оборудование собирал, вышел, смотрю, сидит на улице, одинокая такая. Я её узнал — видел на сцене. Я к ней подошёл, начал разговаривать, а она мне "ыыы". Потом блокнот достала, написала своё имя, и добавила, что ехать ей некуда, с парнем поссорилась, а родители в другом городе. Ну, я её и пригласил к себе. На тот момент жена уже съехала. Так и живём вместе полгода».

Александр Чанцев

Вскоре похолодало

Уикэндовое кино от Александра Чанцева

Радость и разочарование от новинок, маргинальные фильмы прошлых лет и вечное сияние классики.

Ясен Засурский

Одна история, разные школы

Президент журфака МГУ Ясен Засурский том, как добиться единства подходов к прошлому

В последнее время много говорилось о том, что учебник истории должен быть единым. Хотя очевидно, что в итоге один учебник превратится во множество разных. И вот почему.

Ивар Максутов

Необратимые процессы

Тяжелый и мучительный путь общества к равенству

Любая дискриминация одного человека другим недопустима. Какой бы причиной или критерием это не было бы обусловлено. Способностью решать квадратные уравнения, пониманием различия между трансцендентным и трансцендентальным или предпочтениям в еде, вине или сексуальных удовольствиях.

Александр Феденко

Алексей Толстой, призраки на кончике носа

Александр Феденко о скрытых смыслах в сказке «Буратино»

Вы задумывались, что заставило известного писателя Алексея Толстого взять произведение другого писателя, тоже вполне известного, пересказать его и опубликовать под своим именем?

Игорь Фунт

Черноморские хроники: «Подогнал чёрт работёнку»...

Записки вятского лоха. Июнь, 2015

Невероятно красивая и молодая, размазанная тушью баба выла благим матом на всю курортную округу. Вряд ли это был её муж – что, впрочем, только догадки. Просто она очень напоминала человека, у которого рухнули мечты. Причём все разом и навсегда. Жёны же, как правило, прикрыты нерушимым штампом в серпасто-молоткастом: в нём недвижимость, машины, дачи благоверного etc.

Марат Гельман

Четыре способа как можно дольше не исчезнуть

Почему такая естественная вещь как смерть воспринимается нами как трагедия?

Надо просто прожить свою жизнь, исполнить то что предначертано, придет время - умереть, но не исчезнуть. Иначе чистая химия. Иначе ничего кроме удовольствий значения не имеет.

Андрей Мирошниченко, медиа-футурист, автор «Human as media. The emancipation of authorship»

О роли дефицита и избытка в медиа и не только

В презентации швейцарского футуриста Герда Леонарда (Gerd Leonhard) о будущем медиа есть замечательный слайд: кролик окружен обступающей его морковью. Надпись гласит: «Будь готов к избытку. Распространение, то есть доступ к информации, больше не будет проблемой…».

Михаил Эпштейн

Симпсихоз. Душа - госпожа и рабыня

Природе известно такое явление, как симбиоз - совместное существование организмов разных видов, их биологическая взаимозависимость. Это явление во многом остается загадкой для науки, хотя было обнаружено швейцарским ученым С. Швенденером еще в 1877 г. при изучении лишайников, которые, как выяснилось, представляют собой комплексные организмы, состоящие из водоросли и гриба. Такая же сила нерасторжимости может действовать и между людьми - на психическом, а не биологическом уровне.

Игорь Фунт

Евровидение, тверкинг и Винни-Пух

«Простаквашинское» уныние Полины Гагариной

Полина Гагарина с её интернациональной авторской бригадой (Габриэль Аларес, Иоаким Бьёрнберг, Катрина Нурберген, Леонид Гуткин, Владимир Матецкий) решили взять Евровидение-2015 непревзойдённой напевностью и ласковым образным месседжем ко всему миру, на разум и благодатность которого мы полагаемся.

Петр Щедровицкий

Социальная мечтательность

Истоки и смысл русского коммунизма

«Pyccкиe вce cклoнны вocпpинимaть тoтaлитapнo, им чyжд cкeптичecкий кpитицизм эaпaдныx людeй. Этo ecть нeдocтaтoк, npивoдящий к cмeшeнияи и пoдмeнaм, нo этo тaкжe дocтoинcтвo и yкaзyeт нa peлигиoзнyю цeлocтнocть pyccкoй дyши».
Н.А. Бердяев

Лев Симкин

Человек из наградного листа

На сайте «Подвиг народа» висят наградные листы на Симкина Семена Исааковича. Моего отца. Он сам их не так давно увидел впервые. Все четыре. Последний, 1985 года, не в счет, тогда Черненко наградил всех ветеранов орденами Отечественной войны. А остальные, те, что датированы сорок третьим, сорок четвертым и сорок пятым годами, выслушал с большим интересом. Выслушал, потому что самому читать ему трудновато, шрифт мелковат. Все же девяносто.

 

Календарь

Олег Давыдов

Колесо Екатерины

Ток страданий, текущий сквозь время

7 декабря православная церковь отмечает день памяти великомученицы Екатерины Александрийской. Эта святая считалась на Руси покровительницей свадеб и беременных женщин. В её день девушки гадали о суженом, а парни устраивали гонки на санках (и потому Екатерину называли Санницей). В общем, это был один из самых весёлых праздников в году. Однако в истории Екатерины нет ничего весёлого.

Ив Фэрбенкс

Нельсон Мандела, 1918-2013

5 декабря 2013 года в Йоханнесбурге в возрасте 95 лет скончался Нельсон Мандела. Когда он болел, Ив Фэрбенкс написала эту статью о его жизни и наследии

Достижения Нельсона Ролилахлы Манделы, первого избранного демократическим путем президента Южной Африки, поставили его в один ряд с такими людьми, как Джордж Вашингтон и Авраам Линкольн, и ввели в пантеон редких личностей, которые своей глубокой проницательностью и четким видением будущего преобразовывали целые страны. Брошенный на 27 лет за решетку белым меньшинством ЮАР, Мандела в 1990 году вышел из заточения, готовый простить своих угнетателей и применить свою власть не для мщения, а для создания новой страны, основанной на расовом примирении.

Молот ведьм. Существует ли колдовство?

5 декабря 1484 года началась охота на ведьм

5 декабря 1484 года была издана знаменитая «ведовская булла» папы Иннокентия VIII — Summis desiderantes. С этого дня святая инквизиция, до сих пор увлечённо следившая за чистотой христианской веры и соблюдением догматов, взялась за то, чтобы уничтожить всех ведьм и вообще задушить колдовство. А в 1486 году свет увидела книга «Молот ведьм». И вскоре обогнала по тиражам даже Библию.

Максим Медведев

Фриц Ланг. Апология усталой смерти

125 лет назад, 5 декабря 1890 года, родился режиссёр великих фильмов «Доктор Мабузе…», «Нибелунги», «Метрополис» и «М»

Фриц Ланг являет собой редкий пример классика мирового кино, к работам которого мало применимы собственно кинематографические понятия. Его фильмы имеют гораздо больше параллелей в старых искусствах — опере, балете, литературе, архитектуре и живописи — нежели в пространстве относительно молодой десятой музы.

Игорь Фунт

А портрет был замечателен!

5 декабря 1911 года скончался русский живописец и график Валентин Серов

…Судьба с детства свела Валентина Серова с семьёй Симонович, с сёстрами Ниной, Марией, Надеждой и Аделаидой (Лялей). Он бесконечно любил их, часто рисовал. Однажды Маша и Надя самозабвенно играли на фортепьяно в четыре руки. Увлеклись и не заметили, как братик Антоша-Валентоша подкрался сзади и связал их длинные косы. Ох и посмеялся Антон, когда сёстры попробовали встать!

Юлия Макарова, Мария Русакова

Попробуй, обними!

4 декабря - Всемирный день объятий

В последнее время появляется всё больше сообщений о международном движении Обнимающих — людей, которые регулярно встречаются, чтобы тепло обнять друг друга, а также проводят уличные акции: предлагают обняться прохожим. Акции «Обнимемся?» проходят в Москве, Санкт-Петербурге и других городах России.

Илья Миллер

Благодаря Годара

85 лет назад, 3 декабря 1930 года, родился великий кинорежиссёр, стоявший у истоков французской новой волны

Имя Жан-Люка Годара окутано анекдотами, как ни одно другое имя в кинематографе. И это логично — ведь и фильмы его зачастую представляют собой не что иное, как связки анекдотов и виньеток, иногда даже не скреплённые единым сюжетом.

Денис Драгунский

Революционер де Сад

2 декабря 1814 года скончался философ и писатель, от чьего имени происходит слово «садизм»

Говорят, в штурме Бастилии был виноват маркиз де Сад. Говорят, он там как раз сидел, в июле месяце 1789 года, в компании примерно десятка заключённых.

Александр Головков

Царствование несбывшихся надежд

190 лет назад, 1 декабря 1825 года, умер император Александра I, правивший Россией с 1801 по 1825 год

Александр I стал первым и последним правителем России, обходившимся без органов, охраняющих государственную безопасность методами тайного сыска. Четверть века так прожили, и государство не погибло. Кроме того, он вплотную подошёл к черте, за которой страна могла бы избавиться от рабства. А также, одержав победу над Наполеоном, возглавил коалицию европейских монархов.

Александр Головков

Зигзаги судьбы Маршала Победы

1 декабря 1896 года родился Георгий Константинович Жуков

Его заслуги перед отечеством были признаны официально и всенародно, отмечены высочайшими наградами, которых не имел никто другой. Потом эти заслуги замалчивались, оспаривались, отрицались и снова признавались полностью или частично.


 

Интервью

Энрико Диндо: «Главное – оставаться собой»

20 ноября в Большом зале Московской консерватории в рамках IХ Международного фестиваля Vivacello выступил Камерный оркестр «Солисты Павии» во главе с виолончелистом-виртуозом Энрико Диндо.

В 1997 году он стал победителем конкурса Ростроповича в Париже, маэстро сказал тогда о нем: «Диндо – виолончелист исключительных качеств, настоящий артист и сформировавшийся музыкант с экстраординарным звуком, льющимся, как великолепный итальянский голос». С 2001 года до последних дней Мстислав Ростропович был почетным президентом оркестра I Solisti di Pavia. Благодаря таланту и энтузиазму Энрико Диндо ансамбль добился огромных успехов и завоевал признание на родине в Италии и за ее пределами. Перед концертом нам удалось немного поговорить.

«Музыка Земли» нашей

Пианист Борис Березовский не перестает удивлять своих поклонников: то Прокофьева сыграет словно Шопена – нежно и лирично, то предстанет за роялем как деликатный и изысканный концертмейстер – это он-то, привыкший быть солистом. Теперь вот выступил в роли художественного руководителя фестиваля-конкурса «Музыка Земли», где объединил фольклор и классику. О концепции фестиваля и его участниках «Частному корреспонденту» рассказал сам Борис Березовский.

Александр Привалов: «Школа умерла – никто не заметил»

Покуда школой не озаботится общество, она так и будет деградировать под уверенным руководством реформаторов

Конец учебного года на короткое время поднял на первые полосы школьную тему. Мы воспользовались этим для того, чтобы побеседовать о судьбе российского образования с научным редактором журнала «Эксперт» Александром Николаевичем Приваловым. Разговор шёл о подлинных целях реформы образования, о том, какими знаниями и способностями обладают в реальности выпускники последних лет, бесправных учителях, заинтересованных и незаинтересованных родителях. А также о том, что нужно, чтобы возродить российскую среднюю школу.

Василий Голованов: «Путешествие начинается с готовности сердца отозваться»

С писателем и путешественником Василием Головановым мы поговорили о едва ли не самых важных вещах в жизни – литературе, путешествиях и изменении сознания. Исламский радикализм и математическая формула языка Платонова, анархизм и Хлебников – беседа заводила далеко.

Дик Свааб: «Мы — это наш мозг»

Всемирно известный нейробиолог о том, какие значимые открытия произошли в нейронауке в последнее время, почему сексуальную ориентацию не выбирают, куда смотреть молодым ученым и что не так с рациональностью

Плод осознанного мыслительного процесса ни в коем случае нельзя считать продуктом заведомо более высокого качества, чем неосознанный выбор. Иногда рациональное мышление мешает принять правильное решение.

«Триатлон – это новый ответ на кризис среднего возраста»

Михаил Иванов – тот самый Иванов, основатель и руководитель издательства «Манн, Иванов и Фербер». В 2014 году он продал свою долю в бизнесе и теперь живет в США, открыл новый бизнес: онлайн-библиотеку саммари на максимально полезные книги – Smart Reading.

Андрей Яхимович: «Играть спинным мозгом, развивать анти-деньги»

Беседа с Андреем Яхимовичем (группа «Цемент»), одним из тех, кто создавал не только латвийский, но и советский рок, основателем Рижского рок-клуба, мудрым контркультурщиком и настоящим рижанином – как хороший кофе с черным бальзамом с интересным собеседником в Старом городе Риги. Неожиданно, обреченно весело и парадоксально.

«Каждая собака – личность»

Интервью со специалистом по поведению собак

Антуан Наджарян — известный на всю Россию специалист по поведению собак. Когда его сравнивают с кинологами, он утверждает, что его работа — нечто совсем другое, и просит не путать. Владельцы собак недаром обращаются к Наджаряну со всей страны: то, что от творит с животными, поразительно и кажется невозможным.

«Самое большое зло, которое может быть в нашей профессии — участие в создании пропаганды»

Правила журналистов

При написании любого текста я исхожу из того, что никому не интересно мое мнение о происходящем. Читателям нужно само происходящее, моя же задача - максимально корректно отзеркалить им картинку. Безусловно, у меня есть свои личные пристрастия и политические взгляды, но я оставлю их при себе. Ведь ни один врач не сообщает вам с порога, что он - член ЛДПР.

Юрий Арабов: «Как только я найду Бога – умру, но для меня это будет счастьем»

Юрий Арабов – один из самых успешных и известных российских сценаристов. Он работает с очень разными по мировоззрению и стилистике режиссёрами. Последние работы Арабова – «Фауст» Александра Сокурова, «Юрьев день» Кирилла Серебренникова, «Полторы комнаты» Андрея Хржановского, «Чудо» Александра Прошкина, «Орда» Андрея Прошкина. Все эти фильмы были встречены критикой и зрителями с большим интересом, все стали событиями. Трудно поверить, что эти сюжеты придуманы и написаны одним человеком. Наш корреспондент поговорила с Юрием Арабовым о его детстве и Москве 60-х годов, о героях его сценариев и религиозном поиске.