В шесть вечера с чувством исполненного долга все разошлись по домам, а мы вдвоем с коллегой, с которым, похоже, говорили на одном языке, отправились к Белому Дому. Народ там был все больше молодой, незнакомый, бросалось в глаза множество бородатых лиц (у нас в министерстве ношение бороды, как свидетельство свободомыслия, не поощрялось), некоторые по виду напоминали торгашей-кооператоров, лезть с ними на баррикады как-то не хотелось.
О движущих силах демократической революции
А ведь это они повернули колесо русской истории. Или не они, а те, кто выступал перед ними с горячими речами и воззваниями, как Ельцин на танке? Или же его закулисные сторонники, те, кто вел секретные переговоры с командирами шедших в Москву войск и секретарями обкомов, недавно возглавившими областные советы, уговаривая их переметнуться на свою сторону?
А, может, какая-то роль принадлежала и нам, канцелярским крысам, оказавшимся в нужное время в нужном месте?
В свое время до меня дошло, что буржуазные революции делаются вовсе не буржуазией. Возможно, и демократические перемены не обязательно приносят демократы. Или не только демократы. Во всяком случае, немного людей с либеральными убеждениями встретилось мне в коридорах тогдашней власти, и их дальнейшая судьба и карьера, а, точнее, ее отсутствие - лишнее тому подтверждение.
Перечитал написанное и понял, что у читателя мог возникнуть вопрос, а почему, собственно, при виде защищавших Белый дом представителей нарождающейся буржуазии - кооператоров, персонажи моего рассказа не пожелали с ними смешиваться. Вместо ответа сошлюсь на малозначительный эпизод, случившийся в столовой городской прокуратуры в тот же день, но чуть раньше, в обеденное время. Два буфетчика или повара, не знаю точно, словом, молодые ребята, стоявшие на раздаче, после того, как схлынула голодная толпа прокуроров, демонстративно сняли белые халаты и гордо объявили, что отправляются на защиту Белого дома. Обедавшие индифферентно наблюдали за этой сценой, никто их не останавливал.
Среди прокуроров были люди разных воззрений - те, кто постарше, сочувствовали путчистам, среди молодых многие были на стороне российской власти. Но увиденное вызвало у всех неприятный осадок. Здесь было нечто вроде классовой розни. И не в том дело, что обедавшие принадлежали к высокому сословию, а обслуживающий персонал - к низкому. В известном смысле дело обстояло с точностью до наоборот. В то время среди московских чиновников, как ни трудно в это сегодня поверить, преобладали люди небогатые и честные, тогда как работники общепита не всегда отличались названными качествами.
Между прочим, один из свидетелей этой сцены спустя несколько дней проводил обыск у поверженного первого секретаря московского горкома КПСС и был обескуражен скромностью обстановки градоначальника, особенно наличием черно-белого телевизора марки «Рубин». Правда, глава столичной партийной организации к тому моменту собственно градоначальником уже не был, перестройка выдвинула на этот пост мэра-демократа.
Не подумайте, что автор хочет сказать что-то плохое о толпе у Белого дома, это была, как справедливо писали в газетах конца августа, прекрасная толпа. Просто я пытаюсь объяснить мотивы действий, а точнее бездействия определенного сорта людей, вот и все. Кстати, было бы ошибкой считать, что чиновников вовсе не было на баррикадах. Тем же вечером вокруг Белого дома бродила группа судей одного из московских судов во главе с председателем, горячим сторонником судейской независимости, обещанной демократической властью. И все же большинство из нас сидели и выжидали, ловя отовсюду хоть какие-нибудь сигналы.
Правда, некоторые отчаянные люди умудрялись сами их подавать, что стало возможно в условиях царившей неразберихи.
Страх и бесстрашие
В трехчасовом выпуске новостей по первому каналу вдруг показали Ельцина и его команду, и сообщили об объявлении ими ГКЧП вне закона, из чего многие решили, что ветер подул в другую сторону. На самом деле верные власти теленачальники, занятые подготовкой вечерней программы, не удосужились проконтролировать дневной эфир, и туда на свой страх и риск вставила крамолу скромная редакторша. Популярнейший телеведущий уверял впоследствии, что именно из-за нее провалился путч.
Другая смелая женщина, сотрудница секретариата премьера, одного из главных заговорщиков, разослала во все регионы по кремлевскому факсу постановление Верховного совета России с осуждением ГКЧП. Иные простодушные местные начальники решили, что в Кремль уже вошли войска демократов.
На самом деле штурмовать Кремль никто не собирался, хотя в Белом доме вроде бы обсуждали вопрос о возможности бомбежки Кремля двумя самолетами, «если не будет другого выхода», как впоследствии признавались в интервью два очень высоких лица из тогдашних сторонников Ельцина, впоследствии с ним расплевавшихся.
По счастью, ничего такого не случилось. Зато приступили к реализации другого фантастического сценария – по примеру польского и чехословацкого правительств времен Второй мировой войны, нашедших приют в Лондоне, сформировали «правительство в изгнании», готовое в случае чего поднять народ против коммунистов. В это самое правительство Ельцин назначил трех верных людей и тайно отправил на Урал - в свою бывшую вотчину, в бункер, выстроенный в свое время для защиты местного начальства от американской атомной бомбы.
За кулисами
Еще, пожалуй, следует пояснить читателю, какую такую закулису я имел в виду, говоря о тайных контактах белодомовцев. В те дни у демократического начальства шла своя секретная жизнь, булыжник – орудие другого революционного класса - уступил место телефону. Отнюдь не только мои знакомцы, все без исключения главные персонажи той истории потом не раз вспоминали, как звонили местным начальникам и уговаривали переметнуться на другую сторону. И, представьте, большинство дало себя уговорить, почти все областные советы не поддержали ГКЧП.
Больше того, Ельцин и его соратники в течение всех трех дней путча то и дело лично созванивались с самими членами ГКЧП, включая председателя КГБ, причем по свидетельству людей, присутствовавших при разговорах, по тону вовсе не враждебных. Можно предположить, что они легко понимали друг друга - не будучи одной крови, и те и другие в общем-то принадлежали к одному кругу.
Телефонные разговоры непримиримых врагов особенно удивили Егора Гайдара, запечатлевшего их в одной из книг. А московский мэр и вовсе пришел к выводу, что победе над путчистами мы обязаны не только «действиям масс, но и сложным и тонким переговорам Ельцина с армией и безопасностью, с местными аппаратчиками» (лексика первоисточника сохранена). Вероятно, он оценил дипломатическое искусство первого российского президента никак не ниже «действий масс» и потому на митинге в честь нашей победы без обиняков предложил присвоить Ельцину звание Героя Советского Союза. Смелое предложение так и не было реализовано, то ли не успели, то еще что.
Если уж я все равно забежал вперед, то скажу, что в отличие от мэра, сохранившего верность президенту, иные из соратников вскоре с ним рассорились и принялись наперебой вспоминать, будто на вторую ночь путча он «хотел сбежать в американское посольство», но раздумал и просто «пил с собутыльниками и закусывал деликатесами в бункере Белого дома». Упоминание «деликатесов» указывает на время создания клеветнического рассказа, скорее всего, рожденного в голодном девяносто втором или, в крайнем случае, девяносто третьем году.
Лично я слышал от тех, кто в тот день пришел в Белый Дом на работу, о толпах новых людей, ходивших по коридорам власти как ни в чем не бывало. Известные писатели и артисты быстро освоились и переходили из одного высокого кабинета в другой. Самые смелые провели там ночь в ожидании возможного штурма - помню фотографию Ростроповича, сидящего в коридоре с автоматом Калашникова рядом с заснувшим охранником. Рассказывали и о людях, вовсе никому не известных, по виду кооператорах, предлагавших осажденным помощь – продовольствие, деньги, автомобили. Кого-то из них тоже запускали к начальству, в том числе к военному, неожиданно возникшему внутри Белого дома, оборону которого возложили на своего генерала. Снаружи был чужой генерал. В разговоре с одним из российских руководителей он обещал захватить Белый дом за пять минут, но почему-то не стал, то ли не было приказа, то ли приказ был какой-то не такой. Позже этого чужого объявили защитником Белого дома, вроде бы со своим войском он перешел на сторону восставшего народа, хотя сам ни тогда, ни позже не мог или не хотел вразумительно объяснить, на чьей же стороне тогда был.
Торопиться не надо
Умные люди вообще помалкивали, как во время, так и после событий. Проявляли себя люди недальновидные.
Помните, в первой части моего затянувшегося повествования упоминалось некое союзное ведомство, в республиканском звене которого трудился, а точнее, совместительствовал автор? Во главе его стояли деятели старой закалки и, несмотря на пребывание начальника в отпуске, коллегия во главе с первым замом одобрила чрезвычайные меры и рекомендовала подведомственным учреждениям поддержать ГКЧП.
Как отреагировали на решение коллегии? Да никак. Многие из местных сочувствовали путчистам, больно уж надоело раскачивание лодки, но почти все благоразумно проигнорировали указания, равно как и факсы демократов противоположного содержания. К тому же начальники, при всей симпатии к первым и неприязни ко вторым, уже почувствовали преимущества свободы, то бишь местного суверенитета, забрезжила перспектива хорошей вольной жизни, и стремление к ней пересилило природное отвращение к демократии.
А что же глава ведомства? Не рыпнись он с черноморского пляжа в Москву, все могло бы сложиться иначе. Так нет, побежал за билетами и не понял своего счастья, когда в кассе не оказалось даже начальственной брони. Беспокойная душа, дошел до командующего округом, козыряя своим статусом, и убедил-таки отправить его военным бортом. Двадцатого августа вечером примчался в Москву, вышел на службу двадцать первого и двадцать второго, натурально, был уволен одним из первых. На его место назначили первого зама, того самого, что от души поддержал ГКЧП. До самого конца Союза этот зам оставался и.о., потом еще целый год, не торопясь, передавал дела новой власти и с почетом был препровожден в отставку.
При всей несоизмеримости нашего падения, замечу, что немногим позже и меня за излишнюю ретивость подвинули, из двух советников оставив одного – того, который девятнадцатого не пришел на службу. Впрочем, советовал я по совместительству, так что потерю места легко пережил.
Продолжение следует
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Приговор премьер-министру, или Как в стенах «пресс-клуба» родилось словечко «журналюга» .
Фрагмент книги «Красная дюжина. Крах СССР: они были против». - Артек. В поисках детства.
Репортаж из легендарного пионерлагеря. - Как питерские Москву захватили.
Отрывки из мемуаров Павла Малькова «Записки коменданта Кремля». - Европейцев в России – 13%, оплот евразийства – москвичи.
Исследование об отношении россиян к событиям ХХ века, а также их видение того, какой должна быть Россия. - Хорошо забытое старое.
Мифология вместо сознания. - Тайна Сталина. История одного заблуждения .
Фильм без экрана-2. - «Фильм без экрана».
Давайте поделимся друг с другом содержанием «фильмов без экрана», которые нам хотелось бы посмотреть. Создадим виртуальную замену не менее виртуального российского кино. - Наступление как оборона свободы.
Фрагмент из романа «Камни живые». - Недобрым словом.
«С барменшей М. случилась истерика. Она закричала: «Вы то хоть журналисты, но зачем должна погибать я!..!». - 20 лет спустя.
Живые воспоминания о непрошедшем.
