Книга председателя Центральной избирательной комиссии вышла под названием «Корзина со старыми театральными программками». Кто-то скажет: тут, понимаешь, тандем рокируется, программа правительства без Кудрина рушится, а он со своими программками! И этот критикан, естественно, будет в корне неправ.
Да, текст датирован хлопотными 2010 и 2011 годами, и именно поэтому появление этой книги из-под пера пребывающего в ежедневных заботах о надвигающихся выборах главы ЦИК представляется отнюдь не случайным.
Непосвящённому читателю сочинение В.Е. Чурова на первый взгляд может показаться именно наспех сплетённой корзинкой — составленным по прихоти автора сборником закулисных пересудов и театральных афиш семидесятых и восьмидесятых годов. Что там было между Аллой Балтер и Эммануилом Виторганом и т.д. Но затем автор, называя своих героев исключительно по имени-отчеству (Владимир Егорович Воробьёв, Георгий Александрович Товстоногов) и маняще приоткрывая занавес над собственными политическими убеждениями (на 73-й странице выясняется, что Владимир Евгеньевич конституционный монархист), сам подталкивает обозревателей своего сочинения к уважительному (по имени-отчеству) и вдумчивому анализу. За разворачиваемой перед нами панорамой театральной жизни времён застоя нет-нет да и мелькнёт в книге Владимира Евгеньевича кусочек нынешней политической реальности — скажем, в эпизоде с «бесстрашно фрондирующей с коктейлем в руках» либеральной оппозицией, не видящей в авторе никого, кроме «представителя прогнившего режима».
Сам нам всем режиссёр
Стыдитесь, господа либералы! Вам ли, с вашими утратившими всякую способность к мизансцене мозгами, понять величие театрального замысла В.Е. Чурова в его высшем воплощении — российских выборах? Сразу видно, что не читали вы в юности ни Станиславского, ни Гротовского, не владеете терминологией, не ухватываете контекста и интертекста. Между тем для любого компетентного читателя уже с первых страниц книги становится ясно, что выборы для главного избирателя страны — это прежде всего постановка, в которой он — режиссёр-диктатор, вроде описываемого им хозяина Театра на Таганке Юрия Петровича Любимова.
Теперь становится ясно, почему В.Е. Чуров, рассказывая журналистам о первых опытах электронного голосования, пользуется сугубо театральной лексикой. «Деперсонификация», «анонимизация» — все эти термины, применяемые Чуровым в отношении компьютеров для электронного голосования, одновременно являются и ключевыми элементами театрального словаря ХХ века. «Деперсонификация» в переводе — «удаление личности», «анонимизация» — «сокрытие автора». За этими словами — гениальный театральный план Чурова: превратить выборы в действие, никак не зависящее ни от актёров (то есть кандидатов), ни от зрителей (то есть избирателей). Непосредственные авторы постановки (сотрудники администрации президента и Центризбиркома) должны остаться анонимами. Зато вся постановка должна проходить по воле и по плану главного режиссёра, в данном случае — В.Е. Чурова.
Не любите себя на выборах
В процессе чтения «Корзины со старыми театральными программами» узнаёшь, что В.Е. Чуров хорошо знаком с работами Станиславского и Немировича-Данченко, а также неплохо разбирается в истории русского авангардного театра двадцатых годов, но сам авангард не любит. Вот ключ к разгадке его личности! Уже при беглом взгляде на события нынешней предвыборной кампании становится ясно, что перед нами — система Станиславского в действии.
«Любите искусство в себе, а не себя в искусстве» — эта фраза Константина Станиславского, обращённая к нерадивым актёрам, вполне применима к бывшему лидеру партии «Правое дело» Михаилу Прохорову. Только в чуть изменённом виде: «Любите выборы в стране, а не себя на выборах». Наверняка В.Е. Чуров, благословляя выход на предвыборную прямую «Правого дела» без Прохорова, повторит про себя с улыбкой слова Станиславского из его курса лекций «Как пользоваться системой»: «Актёры любят себя в искусстве, театре, пьесе, постановке, роли. Они лезут на первый план и стараются закрыть собой других даже и тогда, когда их роль уходит назад и становится простым хором, аккомпанементом, фоном». Ах, скольких предвыборных конфузов удалось бы избежать, если бы все кандидаты понимали, что речь тут идёт не только о системе Станиславского, но и о системе Чурова! Ведь вот дальше у Станиславского — прямо про Прохорова с его неуместными манифестами:
«Когда тема уходит от таких актёров, они стараются заполнить свою роль интересной для себя, но, конечно, не нужной публике подробностью, не заботясь о том, что она отвлекает от сути. Такие актёры не любят сути… Они на первом плане только для того, чтобы поддержать в себе горение, или чтоб не забыли о них, или просто из ревности к другим».
Увлёкшись пиаром, Прохоров забыл суть — сохранение у власти тандема. И был удалён со сцены. Газеты называли это действо спецоперацией. Между тем в контексте системы Чурова — Станиславского удаление Прохорова со сцены предстаёт эстетической необходимостью, категорическим императивом театрального действия. Вот тандем свою роль играет неплохо: «Надо уметь становиться на первое место, брать первую роль, а когда надо — подчиняться ведущим тему; когда надо — раздваиваться, расстраиваться, расчетверяться». Путину и Медведеву пришлось всего лишь раздвоиться…
Что позволено Богданову
Означает ли всё выше написанное, что система Чурова — Станиславского не допускает творчества исполнителя, ограничивает его творческий потенциал? Нет и ещё раз нет! Но — в рамках режиссёрского замысла. Великолепная игра Андрея Богданова и в недавней роли главы мандатной комиссии «Правого дела», и в роли кандидата на президентских выборах 2008 года — живой тому пример. Просто смешно наблюдать потуги всё того же Прохорова сыграть кандидата на аналогичных выборах в марте 2012 года. Как тут не вспомнить Станиславского: «Малодаровитые артисты говорят: «Сам Мочалов делал то же!» — забывая, что ответ просится сам собой на язык: «Именно поэтому вам и не следует делать того же!» — потому что задачи гениев не по силам обыкновенным людям». Замените «малодаровитого артиста» на Прохорова, а Мочалова на Богданова — и пазл сложится!
В книге Чурова особое внимание уделяется режиссёрам — невозможно без трепета читать о том, как волновался председатель ЦИК, выходя впервые на сцену Александринского театра, чтобы вручить Европейскую театральную премию Юрию Любимову. Хотя, казалось бы, чего тут было Владимиру Евгеньевичу волноваться? Он имеет высший титул «домового» театрального фестиваля «Балтийский дом», в рамках которого проходило вручение, локоть к локтю с ним стоял знаменитый режиссёр Фокин. Во время медиасобытий в Центризбиркоме Чуров никогда не тушуется — никакая Европейская комиссия не поставит его в тупик. А вот тут поди ж ты — вручая премию Любимову, заволновался Владимир Евгеньевич, даже ноги слегка задрожали. Рискну предположить, что произошло это потому, что тут перед ним был — коллега, ещё один театральный демиург. А в ЦИК положение обязывает — нельзя исполнителю главной роли тушеваться. Вот Чуров и не улыбается, и не краснеет, даже когда рассказывает о преимуществах нынешних выборов по сравнению с 1989—1990 годами, когда он, скромный научный работник лаборатории при ЛГУ, впервые был избран в Ленсовет на волне перестройки.
Блок блоку рознь
Акцент на режиссёрах понятен: тонкое постановочное искусство российских выборов тоже не терпит актёрской отсебятины. Не нуждается оно и в скороспелых импровизациях, непродуманных попытках скрестить ужа с ежом. В подзабытых лихих девяностых эти попытки носили название избирательных блоков. Правда, непосвящённым непонятно: почему почивший в бозе союз националистических партий «Родина» — это блок, а нынешний союз «Единой России» с «Общероссийским народным фронтом», куда заторопилась куча партий, в том числе и нынешняя «Родина — Конгресс русских общин», — почему всё ЭТО не блок?
Понятно это только Чурову. В его сформированном Станиславским сознании уже от самого словечка «блок» за версту разит чуждой нам эстетикой В.Э. Мейерхольда с его «биомеханическими рефлексами». Это Мейерхольд подвешивал на блоках трапеции с голыми боярами в постановке «Бориса Годунова» (об этом см. «Театральный роман» М.А. Булгакова). Всё это, с точки зрения Чурова, нашему предвыборному театру не нужно. Вообще стремление удивить избирателя оригинальностью предвыборной программы, а тем более критикой нетипичных явлений нашей повседневной жизни может дорого обойтись государственным интересам. А в худшем случае — разрушить весь режиссёрский замысел выборов. Нет, это не наш путь. Неслучайно в своей книге В.Е. Чуров пишет о своём деде — актёре-любителе, который, отдав долг театральным экспериментам двадцатых, вернулся в лоно системы Станиславского.
Отдав собственную дань демократическим экспериментам девяностых, внук идёт по стопам деда, и правильно делает: в театральном арсенале Чурова — Станиславского найдётся оружие на все случаи жизни, включая массовый незапланированный приезд иностранных наблюдателей. Представитель так называемого Бюро по демократическим институтам и правам человека (БДИПЧ) ОБСЕ Янез Ленарчич как раз попробовал на днях подавить Чурова морально требованием допуска на декабрьские выборы «иностранного легиона» в 260 зарубежных соглядатаев.
Наш ответ БДИПЧ
Нашёл чем удивить! Это в других театральных державах появление подобной малоуправляемой и недружественной массовки способно привести к клаттеризации мизансцены (ещё один театральный термин, обозначающий переполнение избирательного участка ненужными свидетелями). У Станиславского же на этот случай есть тренировочный этюд для актёров под названием «Эпизод приезда». Вот он почти полностью:
«Представьте себе приезд иностранца, которого вы никогда прежде не видели, но которого необходимо встретить на вокзале с большим почётом… Вы, конечно, не будете целоваться с незнакомым иностранцем, как целовались при встрече со своими близкими. Но вместо этого вам придётся сильнее трясти руку зарубежного гостя. Если он не говорит ни по-русски, ни на другом знакомом вам языке, тогда дело усложняется. Взамен приветливых слов вам придётся расточать любезные улыбки. Мало ли каких ещё приспособлений потребуют от человека-артиста новые предлагаемые обстоятельства. Что же касается физических действий, то при встрече нужны и справки, и наём носильщиков, и искание приехавших».
Вот он, готовый алгоритм действий работников ЦИК на случай приезда иностранцев! Конечно, лучше, если приедут всё-таки «свои близкие» (скажем, группа ненавязчивых наблюдателей от СНГ), но в конце концов можно справиться и с дальним зарубежьем, включая зловредных эстонцев с поляками. Тогда события будут развиваться по другому этюду Станиславского — с заданным условием «вы встречаете ненавистного вам человека, от которого зависит ваша судьба». В этом случае, по Станиславскому, «ваши действия незаметно окрасятся другими тонами чувства и будут выполняться с помощью совсем других позывов и приспособлений».
Найдутся, найдутся они на супостатов — и позывы, и приспособления. Мало не покажется…
Предложение автору
Завершая обзор театрального сочинения В.Е. Чурова, хотелось бы, кроме восхищения, высказать ещё и предложение. Почему бы свой новый мемуар Владимиру Евгеньевичу не назвать так — «Корзина со старыми избирательными бюллетенями»? Причём использовать тот же лукавый финал, что и в «Корзине со старыми театральными программками»: «Я вас обманул, уважаемый читатель. Старые театральные и концертные программки, разложенные по годам с 1966-го по 1983-й, я храню не в плетёной корзинке, а в картонной коробке».
Во как! А заполненные избирательные бюллетени у нас по заведшейся ещё при старом хозяине ЦИК А.А. Вешнякове традиции через год после голосования сжигают. Так, может, Владимир Евгеньевич для коллекции сохранит?! А потом, году в 2025-м, огорошит нас признанием: «Старые избирательные бюллетени я храню не в корзине, а в урне. Ищите их в…»
А дальше? А вот не скажу, что дальше. Перефразируя Гамлета, дальше — тишина. Предвыборная. Послевыборная. Междувыборная. Вернее, не тишина, а открытый финал. Который всецело зависит от демиурга Чурова. Это ему решать, КАКАЯ это будет урна. А также то, что мы будем над нею делать — может, гармонией упьёмся, а может, и слезами обольёмся.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Итальянская забастовка в Госдуме.
Когда у оппозиции не хватает голосов заблокировать прохождение закона, она начинает затягивать его принятие, то есть троллить. - Размышления у тюремного подъезда.
В связи с очередным освобождением из под стражи Алексея Навального блогеры размышляют о будущем протестного движения. - О митингах и штрафах.
К чему ведёт ужесточение закона? - Культурный барьер на пути модернизации .
80% россиян ещё не готовы к демократии. - Это не мои проблемы. У меня все хорошо.
У нас нет сил и желания переживать за тех, кому плохо. - За что боремся?
Блогеры переживают, рассуждают, анализируют. - Баррикадная. Как это было.
Трансляция с акции оппозиции. - «Дети Абая скачут сейчас на Баррикадную и Остоженку, на Трубную и Красную Пресню».
Блогеры о разгоне лагеря на Чистых прудах. - Пустые холмы на Чистых прудах.
Массовое празднество свободы от капитала и навязанных им схем взаимодействия с себе подобными. - Не знаю.
Я искренне пытался поверить в эту «революцию».
