Даниэль Пеннак. Как роман. М.: Самокат, 2010.
Борьба с нежелающим читать подростком — безнадёжное дело. Печальное тому подтверждение — всплывающая в интервью одной известной детской поэтессы история о мальчишке, которого ежедневно сажали просвещаться с заведённым будильником. Начинали с простого, с «Записок о Шерлоке Холмсе». Результат — после звонка юный читатель сломя голову мчался от ненавистного тома, оборвав чтение на оскорбительном для Конан Дойла «внезапно Холмс...».
«Как роман», эссе француза Даниэля Пеннака, — попытка поговорить о литературе с детьми, избалованными легкоусвояемыми 3D-впечатлениями. С проворонившими детей родителями (полбеды — не читают, хуже — не разговаривают, потерялись где-то между улицей и телевизором). И с учителем, которому достаются ученики, испытывающие к буквам стойкое отвращение. Пеннак, сам не один год преподававший Зюскинда, Сэлинджера и Достоевского в школе одного из неблагополучных районов Парижа, убедился на практике: единственный способ заставить подростка читать — начать читать самому, вслух, на уроке и не по программе.
Педагогический приём Пеннака знаком каждому, читавшему Марка Твена: вспомним, как Том Сойер белил забор тётушки Полли. Школьники, впрочем, не узнают в читающем учителе провокатора: симпатия к Тому Сойеру у них, как правило, тоже отбита.
Будучи убедительным методистом, Даниэль Пеннак умудряется ещё и рассказывать увлекательные истории. История его нечитающего класса, история знакомства с писателем Гоголем, история старшего брата, в одном предложении пересказывающего «Войну и мир» так, что прочесть хотелось немедленно... Забавные случаи разреживают трогательные и лирические страницы, которые Пеннак посвящает книгам. Его самого хочется читать вслух, что, признайтесь, редко случается с педагогической литературой.
* * *
Критика:
Николай Александров («Эхо Москвы»):
«Он известен и серьёзными романами, в частности серией романов о господине Малоссене, и детскими книжками. В России теперь уже переведены и те, и другие, а повести «Глаз волка», «Собака Пёс» по существу уже стали хрестоматийным детским чтением. Но помимо писательства, Пеннак занимается ещё и педагогикой, он уже много лет преподаёт литературу. Собственно говоря, именно с педагогикой и литературой и связана его книга «Как роман». Пеннак пишет о том, почему дети перестают читать, или просто не читают. Он пытается взглянуть на проблему не глазами родителей, а глазами самих детей. И с этой точки зрения всё объясняется просто — чтение перестаёт быть удовольствием и становится, обязанностью, даже наказанием. Выход же один — не заставлять читать. Самим читать вслух, насколько это возможно и помнить, что у любого человека есть право не читать, право не дочитывать и право перечитывать понравившуюся книгу».
Пётр Хашковский («Прочтение»):
«Его доводы парадоксальны и неопровержимы, с ним невозможно спорить, потому что нас и наших детей он принимает безоговорочно. Он даже не делает вид (а это было бы простительно писателю его калибра), что художественная литература — лучшее из созданного человеком. Пеннак осмеливается писать, что «время читать — это всегда украденное время. (Как, впрочем, и время писать, время любить.) У кого украденное? Скажем, у обязанности жить».
И в самом деле, никто не может запретить нам всю жизнь ходить кратчайшим путём по теневой стороне, но всё же стоит иногда перейти на солнечную сторону, чтобы попробовать, как это греет…
Кстати, особая привлекательность этой книги для русского читателя состоит в том, что Пеннак любит нашу литературу, и «Как роман» пестрит родными нам именами. Не будем множить цитаты и примеры, но когда вы прочтёте о том, как рядовой артиллерист Пеннак зимой 1971 года читал в казарме Гоголя, вы хотя бы на миг ощутите радость, происхождение которой, как ни крути, имеет отношение к изящной словесности».
Яна Соколова (Ozon.ru):
«Книжка о том, как привить ребёнку любовь к чтению. Как научить ребёнка получать от чтения радость, видеть в чтении таинство, убегать в книгу как в убежище, ограждающее от проблем большого мира. Французский писать рассуждает о том, что ему близко и дорого — рассуждает неторопливо и со смаком, поминая читательский аппетит, вкусные тексты и сладкие запахи неведомого».
Нина Иванова («TimeOut»):
«Опыт «приучения» к чтению как раз таких подростков и описан в этой книге. Оказывается, главный секрет в том, что глагол «читать» не терпит повелительного наклонения. Заставить ребёнка полюбить читать невозможно — можно только путём разнообразных ухищрений привить любовь к чтению. К счастью, Пеннак приводит несколько нехитрых рецептов, как это сделать».
Блогеры:
nuki (n5ki.livejournal.com):
«Какими на редкость трогательными и идеалистичными бывают некоторые книги! И как приятно встречать в наше время идеалиста. Но идеалиста, не просто вздыхающего «ах-почему-этот-мир-несовершенен», а практика, что-то делающего для того, чтобы приблизить мир к идеалу. Задумывающегося, почему идеал в его голове идеален и пригоден ли он для других в той же мере. Книга, впрочем, не об идеале и не об идеалисте. Книга — о книгах. А если конкретнее, то о чтении, его роли и месте в современной жизни... о том, почему читали, почему читают/не читают и об открытиях...»
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Рене Кревель: телесное одиночество и суицид.
Rene Crevel My body and I. – New York: Archipelago Books. - Танки в кружевах.
Джонатан Литтелл. Благоволительницы. М.: Ad Marginem, 2012. Пер. с фр. И.Мельниковой. - 57 граней Эрве Гибера.
Русский писатель и переводчик о разных сторонах жизни и творчества культовой фигуры французской культурной сцены. - Игра в классика.
В издательстве «Колонна» («Kolonna publications») вышло два сборника прозы Эрве Гибера, «Одинокие приключения» и «Путешествие с двумя детьми». - Липкая пошлость.
Русский мир и русские мифы-2 Малека Яфарова. Помойное ведро философии. - Принцип Мальдорора.
К 141-й годовщине со дня смерти графа де Лотреамона. - Русский мiр и русские мифы.
Философ Яфаров собрал концентрированные мемы современности. - Бенуа Дютёртр. Девочка и сигарета.
Маленькая антиутопия. - Террор как событие языка.
О книге Жана Полана «Тарбские цветы». - Другой Гийота.
Перед нами — воспоминания в настоящем времени, рассказ о себе от первого лица, повествование, скупое на вычурные образы и упорно настаивающее на возможности фиксации событий.
