В русскоязычной словесности раньше обреталось и даже сейчас ещё можно найти немало занятных персонажей, но всегда было очень мало людей по-настоящему здравомыслящих и чтобы при этом ещё здравый смысл соединялся с литературным даром. Василий Павлович в этом смысле явление уникальное.
На деятелей культуры всех сортов и калибров, вер и стран, как будто мор напал — если отслеживать каждую смерть, не останется времени на жизнь, новости разной степени печальности поступают каждый день (хотя если беспристрастно сопоставить в мировом и вневременном масштабе — кто такой Майкл Джексон рядом с Пиной Бауш? И при чём тут вообще какая-то Зыкина?). Поневоле реагируешь только на смерть, которую воспринимаешь как личную потерю. Так что, когда мне, едва я зашёл вечером домой, позвонил на мобильный редактор и спросил, не осталось ли каких-нибудь неопубликованных фрагментов из моего интервью с Аксёновым, я сразу понял, что к чему, — иначе не позвонили бы.
В русскоязычной словесности раньше обреталось и даже сейчас ещё можно найти немало занятных персонажей, но всегда было очень мало людей по-настоящему здравомыслящих и чтобы при этом ещё здравый смысл соединялся с литературным даром. Василий Павлович в этом смысле явление уникальное. К сожалению, наше с ним «профессиональное» общение ограничилось даже не полноценным интервью, а моей уже восьмой год несмотря ни на что существующей рубрикой «Звезда у экрана» в «Антенне», а вскоре после этого и личным знакомством «по касательной» на презентации книги, от которой на память у меня осталась дарственная надпись Аксёнова на первом издании его последнего романа. Но автографы я не коллекционирую, а сам опыт общения с Василием Аксёновым описал тогда же, по горячим следам, чтобы лишний раз убедиться: не бывает глупых интервьюеров — бывают глупые интервьюируемые, а умному человеку всегда есть что сказать и остаться при своём. Мне в силу специфики формата рубрики часто приходится задавать уважаемым людям такие вопросы, на которые я, может, и сам бы не стал отвечать, иногда, ей-богу, просто неловко бывает. Но в то же время и интересно, потому что по реакции на эти вопросы можно многое о человеке понять: на умный-то вопрос любой дурак ответит, а на дурацкий — это ж надо мозги приложить. Когда я к Аксёнову подошёл напомнить о нашем телефонном разговоре (а свою рубрику я чаще всего делаю по телефону) и между делом извиниться, что, может, тема беседы была ему не совсем понятна и близка, он, напротив, оживился, стал меня уверять, что общаться ему со мной было очень интересно. Может, конечно, и просто из вежливости — всё равно приятно (за эти годы я столкнулся с немалым количеством звёзд, наотрез отказывавшихся говорить о «всякой ерунде», да ещё не «под обложку», — не буду вспоминать имена, тем более что большинство из отказников сегодня уже забыты, а остальные будут забыты через пару лет), а с другой стороны — с какой стати ему, с его опытом искренности, обходившегося порой довольно дорого, льстить и миндальничать? Во всяком случае, я тот вечер запомнил.
А теперь, по такому невесёлому случаю, вспоминаю ещё и собственно наше с ним «совместное творчество» — несколько мало к чему обязывающих реплик, в которых — даже в них — тем не менее ум и талант Аксёнова, а главное, отсутствие в нём интеллигентского снобизма пробиваются через любые «форматы». Особенно показательны в этом смысле две темы. Как в ток-шоу «Сто вопросов к взрослому» существует традиционный тест, когда героя просят показать язык (я иногда думаю: ни за что бы не стал показывать — а многие ведь показывают!), так у меня на рубрике есть обязательный вопрос про любимый анекдот. В четырёх случаях из пяти анекдот за звезду мне приходится придумывать самому, точнее, вылавливать из интернета. Аксёнов меня этим не затруднил — сам рассказал анекдот, причём с таким удовольствием, и сам же смеялся.
Второй момент — вопрос про кулинарные пристрастия — на мой вкус, так ещё хуже, чем анекдот. Василий Павлович просто покорил меня тем, что предложил взять рецепт его любимого блюда из его же нового романа — то есть и ответ предельно конкретный, и пиар нового произведения, «не продаётся вдохновенье, но можно рукопись продать»! Вот это ценно едва ли не больше, чем собственно литературные достижения Аксёнова — хотя их, разумеется, оспаривать невозможно. А ещё мне пришлось тогда же лишний раз звонить Аксёнову с малоприятным вопросом — умер Михаил Ульянов и нужно было, чтобы Василий Павлович сказал ещё и о нём пару слов. Ужасно неприятно было с этим обращаться к нему — но Аксёнов рассказал историю, ради которой на полосе разгребли другие «мемуары» и его мини-воспоминание вставили.
Между прочим, в академических собраниях сочинений публикуются даже случайные заметки писателя на полях прочитанных газет, если удаётся их обнаружить сохранившимися, а эти реплики — всё-таки не с полей, это тоже — часть, пускай самая что ни на есть незначительная, творческого наследия очень-очень большого писателя и замечательного, интереснейшего человека.
***
Момент, когда Гагарин полетел в космос, застал меня в Питере. В нашем кругу тогда было принято осмеивать всё советское, но я помню, что этот факт вызвал во всех искреннюю радость, душевный подъём, сравнимый только с Днём Победы. Отчасти об этом настроении — моя повесть «Звёздный билет». Но радость была недолгой, и от последующих событий в стране действительно хотелось улететь подальше, хоть на другую планету.
В «Бумере» режиссёр Пётр Буслов сделал очень интересную вещь: он использовал типичную для западного кино криминальную фабулу, но вписал её в российскую действительность. Получилось достаточно убедительно, и характеры главных героев, сыгранных молодыми талантливыми актёрами, вышли яркими.
То, что на телевидении сегодня достаточно много программ, связанных с криминальными новостями, — это, на мой взгляд, хорошо. Неправда, что в советское время не было насилия, преступности, катастроф, всяких ужасов, — не было информации о них, мы просто ничего не знали. А замалчивать даже самые неприятные вещи нельзя, если есть факты — надо говорить о них открыто. Информирование людей о проблемах — уже начало решения проблем.
Мне Татьяна Толстая интереснее как писательница или ведущая «Школы злословия», чем в качестве члена жюри развлекательного конкурса. С другой стороны, её участие в «Минуте славы» приподнимает популярное шоу на чуть более высокий интеллектуальный уровень — почему бы нет?
Ахмадулину я могу назвать своей сестрой в литературе. Я обожаю её как человека и очень люблю её творчество, в том числе позднее — сейчас она стала писать стихи более простые внешне, но ещё более глубокие по содержанию. А строки из её ранних произведений я очень часто цитирую про себя.
Помимо «Московской саги», которую я, разумеется, посмотрел от начала до конца, видел «Детей Арбата» Эшпая, хорошая работа с замечательными актрисами Евгенией Симоновой и Чулпан Хаматовой. В «Мастере и Маргарите» Бортко мне понравилось далеко не всё — мистика получилась довольно поверхностной. Но просто ужасным мне кажется проект «Сталин.live» — настоящая провокация, где герой предстаёт даже не «отцом народов», а этакой «доброй бабушкой», что, на мой взгляд, является оскорблением памяти жертв репрессий.
И в американском оригинале «Закона и порядка», и в российской версии присутствует важная тема — конфликт обвинения и защиты, из которого, собственно, и возникает состязательная система правосудия. Конкретные примеры, взятые из реальной судебной практики, может быть, помогут людям понять, что из себя представляет в идеале правосудие.
Спортивный канал я смотрю чаще, чем любой другой. Очень люблю европейский баскетбол, интересуюсь как телезритель боксом. Николай Валуев меня просто поражает — несмотря на свой устрашающий вид, он говорит по-русски грамотнее многих политиков и актёров.
Анекдот из давних времён, который мне до сих пор кажется смешным и актуальным.
К Брежневу во время очередной поездки обращается помощник:
— Леонид Ильич, надо срочно ехать домой!
— Зачем?
— У вас на одной ноге чёрный ботинок, а на другой — жёлтый!
— Дома то же самое...
Гибель «Титаника» — событие загадочное и потому до сих пор пугающее. Вот почему мне не понравился фильм Камерона с Ди Каприо. Я смотрел его в Америке, и публика принимала его легко, с хихиканьем, по-детски. Эта история заслуживает более серьёзного отношения, а в кино — большего напряжения, хотя бы как в старом чёрно-белом фильме на ту же тему.
В самом начале моего нового романа «Редкие земли» я подробно рассказываю рецепт своего любимого блюда, которое изобрёл сам и сам, когда бываю один, готовлю. Это паста с овощами и морепродуктами.
«Разогреть сковородку, положить на неё неразмороженный коктейль из морепродуктов, добавить оливкового масла, пока «морские гады» оттаивают, сварить полпакета итальянских макарон и нарезать красные перцы. Затем высыпать макароны на сковороду к морепродуктам, перемешать, сверху добавить овощей и посыпать специями. К этой «гадской» (потому что с морскими гадами) пасте подать бокал вина».
С лишним весом я сам борюсь постоянно. Я джогер, джогинг — это бег трусцой. Когда-то, ещё живя в СССР, я прочитал книгу двух австралийских бегунов, как бегать правильно. И с тех пор бегаю регулярно в течение вот уже более 30 лет.
Безусловно, сегодня для успешной карьеры необходимо знание языков, и в первую очередь английского. Но в карьере писательской есть свои особенности. Я неплохо знаю язык и один из своих романов — «Желток яйца» — написал по-английски. Мне самому этот роман нравится, он весь построен на языковой игре. Но в результате критика отнеслась к нему слишком серьёзно, он печатался фрагментами в каких-то «высоколобых» журналах, по-французски вышел с пометкой «перевод с американского» (!) и не имел десятой доли успеха, который выпал моим книгам, написанным по-русски и уже после переведённым.
Не могу сказать, что мы обсуждаем семейный бюджет, как обсуждают бюджет в парламенте, но, конечно, стараемся контролировать соответствие доходов и расходов, не ходить в дорогие магазины. Если в Москве услуги стоматолога в три раза дороже, чем во Франции, — лучше лечить зубы во Франции. А если во Франции пачка сигарет стоит 5 евро, то лучше покупать их в Испании, где они намного дешевле.
С Михаилом Ульяновым мы не были знакомы близко: я — писатель-диссидент, он — не просто человек партийный, но член одной из комиссий ЦК КПСС — от этого круга я был очень далёк. Однако случилось неожиданное: мой сын Алексей, тогда ещё подросток, влюбился в дочь Ульянова. В связи с этим мне довелось заходить к Ульяновым домой. Но всё-таки в первую очередь я, как и все, знаю Михаила Ульянова по его ролям. Актёром он был универсальным — сыграл не только «всю историю партии», как сам говорил, но и Юлия Цезаря, и писателя Хемингуэя — это был очень интересный фильм. Да и его знаменитый премированный «Председатель» — кино сложное, серьёзное. Смерть Ульянова — большая потеря.
Источник: _arlekin_
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
