Безвременная смерть Егора Гайдара, вероятно, должна неприятно поразить даже тех, кто при жизни не сказал бы о нём ни одного доброго слова. Слишком не вовремя, слишком рано. Егор Гайдар — трагическая фигура, и его трагедия была трагедией всей страны. Историкам и экономистам предстоит очень длинный и невесёлый разговор о его роли.
Экономисты зачастую живут очень долго. Буквально на днях скончался Пол Самуэльсон — ему было 94 года. Милтон Фридмен тоже прожил 94 года, Фридрих Хайек — почти 93 года, Людвиг Мизес — 92 года. Джеймс Бьюкенен в октябре перешагнул 90-летний рубеж, а Рональду Коузу в этом декабре должно исполниться 99. Ранний уход Гайдара скорее напоминает о Стэнли Джевонсе и Фредерике Бастиа — они не дожили до пятидесяти. Конечно, сравнивать Егора Гайдара с выдающимися теоретиками некорректно. Его настоящее место — в политической истории.
С 6 ноября 1991 по 15 декабря 1992 года он руководил правительством России. Президент Ельцин доверил Гайдару осуществление рыночных реформ. И они действительно сделали нашу экономику в целом рыночной. Освобождение цен покончило с дефицитом потребительских товаров — не моментально, как надеялись многие, но всё-таки довольно быстро. Это действительно была впечатляющая победа. Новые правила игры, когда движение товаров от производителя к прилавку обеспечено не принуждением, а стремлением к выгоде, сразу же были приняты всеми разумными людьми. Теперь они кажутся совершенно естественными и нам трудно даже представить нелепый мир советской торговли. Где колбасные электрички? Где магазины, открытые лишь тогда, когда большинство людей на работе? Что значит «достать» и «выбросить»? Эти понятия стали для нас такими же далёкими, как «барщина» или «баскаки».
Каждый раз, когда я иду по большому торговому центру, где прилавки ломятся от товарного изобилия и куда за покупками ходят самые обычные люди, я пытаюсь представить: как бы воспринял это место рядовой гражданин РСФСР, внезапно перенесённый сюда из ноября 1991 года? Наверное, просто не поверил бы. Сегодняшний быт, сегодняшняя повседневная реальность несоизмеримо удобнее советской. И здесь заслуга Гайдара очевидна.
Было, впрочем, и другое. Егор Гайдар — трагическая фигура, и его трагедия была трагедией всей страны. Историкам и экономистам предстоит очень длинный и невесёлый разговор о его роли. Сегодня, однако, важно сказать, что этот разговор был начат самим Гайдаром, и не в саморекламной манере, а в предельно серьёзной. После отставки он написал немало книг, и среди сочинений, созданных российскими экс-политиками, именно книги Гайдара дают максимум пищи для ума. Он писал о великих революциях, о распаде империй, о смутных временах, об эволюции государства. Он пытался поместить опыт новейшей России в широкий исторический контекст. Он много думал об истории и на все государственные дела смотрел с точки зрения истории. И вот он сам стал историей.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
