Фонд содействия отечественной науке собрал журналистов, чтобы посетовать на финансовый кризис, ударивший по спонсорам, рассказать о катастрофах и отчитаться о результатах.
В небольшом зале «Президент-отеля» собрались три академика, три члена-корреспондента РАН, доктор наук и дюжина журналистов. Фонд содействия отечественной науке, созданный в 2000 году президиумом РАН и известными бизнесменами Романом Абрамовичем, Александром Мамутом и Олегом Дерипаской, собрал прессу, чтобы посетовать на финансовый кризис, ударивший по спонсорам, рассказать о катастрофах и отчитаться о результатах.
Большую часть времени за круглым столом говорили о деятельности фонда, достижениях за восемь лет и о проблемах, из-за кризиса навалившихся на бизнес одного из учредителей. Сетовали на то, что если только двое учредителей продолжат спонсировать фонд, то в этом году фонд сможет выдать всего 560 грантов, а обещали уже 760.
Пресс-конференцию открыл исполнительный директор фонда Максим Каган. Он отчитался об освоении фондом 20 млн долларов, которые с 2000 года в виде прибавки к основному доходу были розданы 2850 деятелям науки. Фонд определил свою основную аудиторию так: аспиранты, кандидаты в доктора до 35 лет и доктора наук до 45 лет. Все получатели грантов работают в РАН. По неосновной программе фонд поддержал еще 70 студентов и несколько ученых. «Из почти 3 тыс. человек, которые получали наши гранты (500 долларов в месяц для доктора, 300 долларов для кандидата и 200 — для аспиранта), уехали за границу только пять человек. И то на престижные профессорские позиции, по серьезному международному конкурсу — до 200 человек на место. А остальные здесь остались», — рассказал Каган.
Грантополучателей, судя по всему, на пресс-конференции не было, поэтому узнать, что они сделали, чтобы заслужить это славное звание, и что они открыли за период получения грантов, не удалось. Впрочем, важно другое: «Грант дается на два года, — продолжал Каган. — После первого года получения гранта молодой ученый пишет отчет. У нас нет жестких требований к отчетам. И после этого человек получает гранты еще год».
Молодых ученых в РАН — 6 тыс. человек. И дают гранты не всем, а только тем, кто заслуживает. Потому что денег мало, а молодых ученых в РАН вон сколько. И дают денег хорошо: «В 2000 году ставка научного работника составляла 50 долларов, а наша надбавка была в 10 раз больше! — сказал академик Николай Лаверов, председатель попечительского совета фонда и вице-президент РАН. — Мы благодарим наших уважаемых учредителей за то, что они активно финансировали фонд всё это время и размеры их пожертвований увеличивались год за годом. Абрамович, Дерипаска и Мамут финансируют фонд не в равных долях, а приблизительно в соотношении 2:2:1. Но все эти пожертвования для нас очень важны. На следующий финансовый год, который у нас начинается в марте, мы уже получили устное согласие от Абрамовича и Мамута, а Дерипаска пока не ответил ни да ни нет. Но обещал дать ответ до апреля. Мы относимся с сочувствием к потерям Олега Дерипаски и надеемся на лучшее. Будет очень жаль, если фонд, который полностью управлялся научным сообществом, прекратит свое существование. Фонд имеет еще и очень важный моральный фактор: деньги ученому дает не директор института, а независимый фонд, состоящий из 10 ведущих академиков по разным направлениям, которые рассматривают предложения ученых советов и коллективно принимают решение, что этому человеку следует, так сказать, дать. И за конкретные работы, которые он ведет, для того чтобы ему помочь. У нас есть случаи, когда начинают с аспиранта, потом человек получает грант как кандидат, затем — как доктор».
Потом, видимо, член-корреспондент. А там, глядишь, и академик. Про академиков, правда, уважаемый председатель ничего не сказал. Это обидно, если не дают членам-корреспондентам и академикам, — они ведь, очевидно, больше всего этого заслуживают. Тем более что им, за отсутствием грантополучателей, было что рассказать собравшимся журналистам. Журналистам нравится слушать про катастрофы, а потом пересказывать читателям. И академики не обманули журналистских ожиданий.
Член-корреспондент РАН Виктор Данилов-Данильян рассказал о том, что миру уже сейчас не хватает воды, а к середине XXI века воды не будет хватать уже 40% человечества. В России, правда, уже сейчас только 1% воды в источниках питьевого снабжения соответствует нормам качества. Все решения по развития водохозяйственного комплекса страны на ближайшие годы есть только на бумаге. Если вода станет чище, то только из-за остановки производств, которые загрязняют водоемы. А чтобы ликвидировать мировую нехватку воды, предложил Данилов-Данильян, надо перестраивать мировую экономику.
Но что вода! Нужно думать об энергетической безопасности, настаивал доктор технических наук, профессор Валентин Иванов: нужна система, которая позволит не зависеть от «газовой игры» в случае какого-нибудь ЧП. Если газ внезапно пропадет, нужно иметь альтернативные источники энергии на местах, как в XIX веке: дрова, печку, колодец!
Картина исчезающего газа потрясала. И убеждала своей достоверностью. В некоторых странах столько газа вдруг непонятно куда девается. Может, не ровен час, и у нас куда-нибудь денется!
Нужны атомные станции малой мощности — так сформулировал задачу профессор Иванов и выразил свое негодование по поводу неправильного понимания задач возобновляемой энергетики. По словам профессора, такая энергетика не может быть высокоэффективной, потому что стоит в разы дороже обычного топлива (газа, нефти, угля), но она важна с точки зрения энергетической безопасности в тех регионах, где могут возникнуть перебои с основным топливом.
После картины внезапного исчезновения газа речь заместителя директора Института океанологии Леопольда Лобковского, посвященная цунами, уже не звучала так угрожающе. Собравшимся показали съемки катастрофы в Таиланде четыре года назад, показали, как стояли на пляже люди и смотрели на приближающуюся волну и даже не пытались бежать. Они не были проинструктированы доктором Лобковским: если погода хорошая, но вы видите приближающуюся высокую волну, — это цунами. Нужно взбираться на сопки или здания выше 10 м, тогда есть шанс спастись. Доктор рассказал о том, как образуется цунами и где, собственно, надо будет взбираться на сопки в скором времени. Никакой интриги — следующее цунами зародится в районе Северных Курил. И произойти это может в любой момент. Следует отметить, что на пресс-конференции не было японцев. И совершенно напрасно — они должны знать, что ничего хорошего от Курил им ждать не приходится, и лучше уж им ждать цунами, чем решения проблем «северных территорий».
Природные катастрофы — тема неисчерпаемая и захватывающая. С точки зрения следующего докладчика, академика Осипова, от природных катастроф в мире ежегодно наступают огромные экономические потери — около 200 млрд долларов ежегодно (около 19 млрд долларов в России). А почему? А потому, что людей на планете становится всё больше, концентрируются они всё сильнее, а чем более густо населена территория, тем больше потеря от природной катастрофы. Хорошо, однако, что население Северных Курил не такое большое.
После этих прекрасных картин выступление академика Олега Фаворского, председателя научного совета РАН по проблеме развития энергетики России, было уже просто успокоительным. Вопреки шумихе, заявил академик, природные ресурсы в мире будут исчерпаны еще нескоро: в России с начала выработки было добыто только 5% природного газа и 17% нефти. (Куда же, однако, тогда может внезапно исчезнуть 95 оставшихся процентов газа?) Кроме того, академик заявил, что углекислый газ не является виновником глобального потепления: «На Марсе за последние десятилетия температура растет так же, как на Земле. А людей там нет».
Выходило, что и на Земле людей тоже не будет, как и на Марсе. На этой оптимистичной ноте академики и члены-корреспонденты свои выступления закончили, чем немало разочаровали только вошедших во вкус катастроф журналистов. Как и природа, голова журналиста и желудок ученого не терпят пустоты. И такие истории рождаются явно не на пустом месте, а в результате напряженных научных исследований. «А не пытался ли фонд привлекать других крупных бизнесменов, или дело в том, что они не понимают, во что конкретно вкладывают?» — спросили у академиков журналисты в конце конференции. Ведь не одних же журналистов могут заинтересовать такие истории! «Пытались, — ответил академик Лаверов. — Но никто из них в итоге не дал согласия. Думаю, что для них это непривлекательный сектор, им интереснее футбол и музыка. Мы считаем, что уровень оценки, которую мы проводим, выдавая гранты, очень высокий и сомневаться в нем не стоит».
Ну кто бы сомневался? Тем более что этот уровень вполне соответствует достигнутым результатам: картины катастроф, нарисованные академиками, были прекрасны, да и из почти 3 тыс. грантополучателей уехали за границу только пять человек.
