Как бы невероятно это ни звучало, но время от времени простые американцы начинают задаваться вопросами о природе окружающего их изобилия. Некоторые из них действительно приостанавливают свой бег за «американской мечтой» общества потребления и с изумлением младенца оглядываются по сторонам.
Реакции, следующие за этим, разнятся: кого-то накрывает депрессия и он берётся за оружие, кто-то бросает всё и уходит в глушь жить жизнью пионеров освоения Дикого Запада, но большинство же, переведя дух и став вегетарианцами/веганами, вновь бросаются в погоню за манящими и исчезающими за горизонтами соблазнами телевизионного счастья. Некоторые из тех, кто пытается как-то переосмыслить происходящее, публикуют результаты своих способов жить в Америке «альтернативно» или просто попыток заглянуть за фасад рутинного существования. За последнее время в США вышло несколько интересных книг, выросших из подобного любопытства.
Я бы хотел остановиться на бестселлере, название которого можно перевести как «Год без «Сделано в Китае»: Подлинная история приключений одной семьи в глобальной экономике» (A Year without «Made in China»: One Family's True Life Adventure in the Global Economy). Герои этой книги — интеллигентная американская семья, где муж — преподаватель университета, а жена — журналистка бизнес-изданий, которая, собственно, её и написала. В ней также фигурируют дети автора, её родственники, коллеги, знакомые и масса других жителей США. Идея данного подвига родилась после очередного праздника Рождества, когда автор Сара Бонджиорни и её муж Кевин обнаружили, что их дом в основном заполнен товарами с маркой «Сделано в Китае».
Семья поставила себе задачей избегать товаров с этикеткой «Сделано в Китае», однако множество товаров и продуктов, поставляемых из КНР, не несут на себе опознавательных знаков. Речь идёт о тех из них, что являются составными частями других. Китай является крупнейшим в мире производителем витаминов и таких пищевых ингредиентов, как ароматизатор ванили, лимонная кислота и сушёные ягоды. Он также является крупным мировым экспортёром лекарственных ингредиентов, но вы никогда не прочтёте об этом на этикетках лекарств. Семья Бонджиорни осознавала это, понимая, что полностью прекратить доступ китайской продукции она не в состоянии. Также они решили оставить в употреблении все те китайские товары и устройства, которые были в их распоряжении на момент начала бойкота. Поэтому теоретически всё было просто — не покупать ничего нового из Китая.
Инициатором выступила мать семейства — Сара Бонджиорни, которая по роду деятельности не могла не замечать тревожной статистики: торговый баланс между США и КНР в 2005 году составил 201 млрд долларов, а в 2007-м, несмотря на серию скандалов с ядовитыми игрушками, неисправными автомобильными покрышками и некачественной зубной пастой, он вырос до 256 млрд долларов. Потеря же Америкой рабочих мест из-за перевода производств в страны с более дешёвой рабочей силой (например, в КНР) ощущалась обычными американцами уже давно и была повторяющимся мотивом «разговоров на кухне» и источником растущего напряжения.
Несмотря на актуальность и популярность этой проблемы, сделать шаг от абстрактного негодования по поводу печальной утраты США своей промышленности до осязаемого протеста оказалось непросто. Муж хозяйки, Кевин, был первым человеком, которого надо было обратить в активные сторонники бойкота. Именно он не раз проклинал корпорации за то, что те в погоне за лучшими финансовыми показателями «продали» американский рабочий класс.
Предварительная инвентаризация дома показала, что восемь из десяти имеющихся товаров и изделий в семье были сделаны в Поднебесной. Этот впечатляющий факт серьёзно поколебал уверенность университетского профессора в успехе всего предприятия. Тем не менее супруге удалось заручиться его поддержкой, которая, однако, не была безоговорочной и принципиальной: готовый терпеть личные неудобства наподобие ношения детских солнечных очков или разномастных сандалий из-за проблем с закупкой новых некитайских, он наотрез отказывался приносить в жертву интересы детей. Попытки Сары удержать его в альянсе и найти альтернативных поставщиков товаров, часто безуспешные, составляют основной объём описания этой годичной «одиссеи».
Надо отметить, что у миссис Бонджиорни имелся опыт принятия активной гражданской позиции по вопросам потребления: в частности, она навечно вычеркнула гиганта мирового ритейла Wal-Mart из списка магазинов, где она закупается. Причины были чисто этическими — WM не допустил инспекторов по труду на свои зарубежные фабрики. Хотя принципиальности ей и не занимать, тем не менее Сара однозначно заявила, что их акция НЕ являлась крестовым походом против нарушений прав рабочих в Китае, лишения американских рабочих их мест из-за Китая или поддержкой Тибета. Это был чистый эксперимент.
Многие из тех, кому семья рассказывала о своём проекте, были не в состоянии поверить в это. Вообще реакции американцев на этот бойкот представляют собой интересный срез общественного мнения на проблему «засилья» США китайским. Одни считали, что поразительная дешевизна китайских товаров подозрительна, и в один прекрасный день КНР надоест продавать Америке всё за копейки, и тут-то США придётся туго, потому что всё производство уже давно и надёжно перевезено в Поднебесную.
Описание неравной битвы, которую её семья ведёт с китайским ширпотребом, становится немедленным хитом на любой вечеринке, куда Сару и её мужа приглашают друзья и знакомые. Как правило, хозяева мероприятия очень скоро устанавливают, что их жилище также практически целиком made in China. Это вызывает всеобщее одобрение начинания и высказывания в ключе, что «всем нам неплохо бы начать что-либо подобное», «обязательно расскажу своему мужу — текущая ситуация его давно выводит из себя» и т.д.
Другие реакции включали в себя неприятие: «А как вы прикажете выживать всем тем малолетним детям, которые шьют нам на этих фабриках, если мы перестанем покупать плоды их труда?» Иногда участников бойкота считали в лучшем случае недальновидным и уверяли, что не пройдёт и месяца, как они вернутся к прежнему образу жизни, а сопротивление «Китаю» бесполезно и глупо.
Обращаясь к интернету как к источнику вдохновения и идей для своего нелёгкого начинания, Сара использовала фразу «Boycot China» и наткнулась на целый пласт американских китаененавистников. Формы этого приобретают самые различные очертания: от наклеек на бампер (излюбленная американская практика публичной декларации своего мнения по самому широкому кругу вопросов) до избирательного избегания американских корпораций, использующих китайский труд. Среди порождённых Китаем психозов лично мне показался интересным следующий: по словам одного из блогеров, китайцы уже дали всем американским городам китайские названия. Судя по количеству обсуждений, вызванных этим заявлением, американцы всерьёз обеспокоены, что следующий за этим логический шаг — это переезд ЦК Компартии КНР в Вашингтон.
Проблемы, связанные с бойкотом, начинаются достаточно быстро. Первой стала проблема обуви. Американские кроссовки, являющиеся, наряду с джинсами, символом этой страны (например, Nike), с 90-х полностью выпускаются за границей. Некитайская обувь стоимостью 70 долларов за пару детских ботинок для американцев, избалованных низкими ценами, кажется верхом расточительности. В частности, самыми ходовыми очками в Калифорнии считаются китайские по 5 долларов за штуку, а покупка итальянских, столь популярных в России, — удел бездетных молодых пар. Солнечные очки обнажили ещё один парадокс современной Америки: в этом царстве консюмеризма возможности выбора на самом деле весьма и весьма скромны.
Случай с поисками замены сломавшемуся пылесосу тут очень иллюстративен. Продавец весьма чётко обрисовал сложившуюся картину. У вас есть два выбора: китайская дешёвка, которая сломается через два года, или навороченная немецкая модель с ценником от 400 до 1000 долларов. А это по американским меркам заоблачные цены. Посередине же ничего нет. Иногда дилемма стоит более оригинально: в доме нашей семьи завелись мыши, и миссис Бонджиорни захотела избавиться от них с помощью гуманной ловушки, а не традиционной убивающей мышеловки. Как в плохой комедии, даже в такой ситуации предлагалось поступиться принципами: во всей стране (даже в Интернете) не было ни одной гуманной ловушки — все как одна были из КНР.
Вообще обзвон представителей американских производителей Сарой Бонджиорни позволяет рисовать картину, способную действительно испугать слабонервного. Помимо вышеупомянутых кроссовок, не менее критическая ситуация сложилась и с электроприборами, а именно лампами. Согласно одному производителю, за последнее десятилетие их производство почти полностью переместилось в Китай. Основная причина одна: «китайцы» очень дёшевы. Американский производитель может конкурировать с ними, только если он выполняет какой-то неформатный заказ. Его собственная фирма, в частности, выжила лишь благодаря тому, что его семья — единственный её акционер. В противном случае давление акционеров вынуждает искать дешёвую рабочую силу и поставщиков. Все они — в КНР. Все до единого электровыключатели, продаваемые в США, тоже китайские.
Эти перемены не проходят незамеченными и журналистами. Миссис Бонджиорни цитирует одну статью, где указывается, что за последние четыре года в КНР было создано 8 млн рабочих мест. Подразумевается, что за счёт производств, свёрнутых в США и Европе. Автор книги не удивляется этому. Более того, после визита в отдел игрушек местного супермаркета её изумляет то, что эта цифра не на порядок больше.
Собственно, другим сложно преодолимым и постоянно возникающим на пути бойкота препятствием стали детские игрушки. По большому счёту всё, кроме детских книг, поставляется из Китая. Ситуация с ними решалась по-разному и иногда приводила к форменным конфузам, как в случае, когда кто-то из друзей привёз целую машину старых игрушек и выгрузил всё перед дверью их дома. Меньше всего Саре хотелось, чтобы её детей стали считать подходящими адресатами для гуманитарной помощи.
Немногочисленные производители игрушек из Европы были предметом постоянной тревоги несчастных родителей, обеспокоенных тем, что и их производство в течение года будет переведено куда-нибудь под Шанхай. Беспокойство это было вовсе не беспочвенным — новости периодически возвещали о банкротстве очередного американского предприятия и потере очередных тысяч рабочих мест. А Китай тем временем отправлял в небо космонавтов...
Посещая в течение года и по мере необходимости всё новые и новые секции магазинов, Сара не перестаёт удивляться масштабам произошедшего «товарного захвата» Китаем Америки. Что, однако, кажется ей знаковым и потенциально пугающим одновременно — это то, что постепенно Китай оказывается в состоянии выпускать суперкачественную продукцию для дорогих брендов вроде Chanel, чью одежду лишь в последнюю очередь заподозришь в столь «неблагородном» происхождении.
Подобные неприятные открытия питают сценарии Судного дня в головах американцев, сталкивающихся с таким изобилием каждый день. Люди на инернет-форумах и в барах вопрошают друг друга: «И куда это всё ведёт? Что дальше? Производство автомобилей? Реактивных самолётов?» По-видимому, в США ещё не проникли уже ставшие знакомыми россиянам поделки китайского автопрома. Иначе один из кошмаров среднего американца — шкаф, забитый дешёвой дизайнерской одеждой и горой обуви при отсутствии работы и будущего, — станет казаться ещё более близкой реальностью.
Также выясняется, что не только отдельные отрасли производства принадлежат Китаю, но и целые времена года и праздники. Всё, что может понадобиться вам для летнего отдыха, — от пластикового бассейна до набора для ныряния с трубкой и зонтика от солнца — сделано в Китае. Из книги мы также можем узнать, что такие праздники, как Рождество и День независимости (4 июля), полностью состоят из китайской продукции. Что примечательно, продажи рождественских товаров начинаются в июле, а Дня независимости (в основном фейерверки) — феврале-марте. Родители вынуждены были проявлять примеры недюжинной смекалки, самостоятельно изготавливая фейерверки и карнавальные костюмы для Хеллоуина в домашних условиях, постоянно благодаря Бога, что дети у них ещё не столь разбираются в изящности надеваемых на них вещей. В качестве подарков друг другу им также иногда приходилось находить нетривиальные решения вроде абонемента на обучение игре на фортепиано.
Такие проблемы вынуждают думать креативно. В итоге для избежания кризиса и припадков у ребёнка, который не в состоянии вынести годичное эмбарго всех игрушек, кроме датского конструктора LEGO, всем родственникам и знакомым было разрешено дарить семье Бонджиорни товары любой страны происхождения, что, естественно, означает произведённые в Китае. Вообще помощь друзей и родственников сложно переоценить. Большинство из них превратились в добровольных помощников проекта, выискивая по возможности изделия без пресловутого ярлычка или наклейки «Made in China» и сообщая о редких находках осаждённой семье. В книге, кстати, обнаруживаются ставшие анекдотичными пробелы американцев в географии: семье приходится сдать несколько купленных товаров, когда выясняется, что «Made in Hong Kong» тоже подпадает под объявленное КНР «эмбарго». С другой стороны, радостной новостью становится известие о том, что Тайвань — не часть Китая, а вполне законный объект поиска среди этикеток.
Отдельно через всё повествование проходит постоянная борьба родителей с эффектом бойкота на формирующуюся психику и мировоззрение их трёхлетнего сына. Им пришлось идти на самые неожиданные ухищрения и объяснения, чтобы у малыша не сложилось превратного мнения о Китае и его жителях. «Они, должно быть, плохие, раз мы решили у них ничего не покупать» — это, согласитесь, весьма логичное, с точки зрения дошкольника, мнение.
Временами отчаяние вынуждало их идти наперекор другим своим принципам, в частности отказу от сети Wal-Mart. Визит в самый популярный торговый центр Америки и подсчёт пропорции китайских товаров среди выборки из 106 предметов подтвердил подавляющее их преимущество: 52 (или 49%). США на втором месте с 23 предметами (22%), на третьем, далеко позади, — Гондурас с 4 предметами. Самым экзотическим торговым партнёром компании оказалось крошечное Лесото.
Время от времени в течение года Саре удавалось чудесным образом отыскивать товары некитайского происхождения. Текстиль из Мексики, Турции и Кореи, надувной бассейн из Таиланда, некоторые другие товары из Израиля, Пакистана. Открытием стал тот факт, что такой простой и, казалось бы, дешёвый товар, как пуговицы, из Китая, однако, не ввозится. Также американцы пока не доверяют китайцам своё здоровье — китайские лекарства в аптеках редкость. Это плюс косметика с едой для домашних животных пока остаются вотчиной американских производителей. Жалко, что автор не упомянула об индийских фармацевтах, — если судить по России, то они весьма и весьма активны.
Подводя итоги года, автор признаётся, что своим успехом они во многом обязаны удаче. Они не представляют, что бы они делали, если бы у них, например, сломался телевизор, что для семьи с одним небольшим, но очень активным поглощателем мультфильмов было бы равно коллапсу. Показателем успешности бойкота стал очередной подсчёт подарков, полученных семьёй Сары на Рождество от родных и близких и подаренных ими самими своим детям и друг другу: 11 из Китая, 42 — из остального мира. В предыдущем, добойкотном году баланс выглядел иначе: Китай — 25, остальной мир — 14. Прогресс был очевиден.
История семьи Бонджиорни имела определённый резонанс в Америке, они стали героями телепередач и газетных интервью. Китайское телевидение не замедлило нагрянуть к ним домой, задавая провокационные вопросы и пытаясь определить точную меру несчастий, обрушившихся на семью из-за отказа от благ Поднебесной. Несмотря на то что чета и их дети с честью и без потерь преодолели все препятствия, в КНР материал вышел тщательно отредактированным и содержал заголовки наподобие этого: «У детей нет игрушек. В прошлом остались их улыбки и радостный смех».
Заканчивает книгу автор на примирительной ноте: «Отринуть китайские товары не представляется практичным, так как это будет означать отказ от сотовых телефонов, водных пистолетов и телевизоров. Нам не хотелось бы навсегда расставаться с этими вещами. На будущее мы решили, когда это возможно, искать альтернативы китайским товарам и покупать их, когда это единственно реальный вариант, как чаще всего и случается». Вместе с окончанием эксперимента к автору пришло и осознание сложившейся ситуации. «Я начала видеть, что моя семья связана с Китаем бесчисленным количеством способов и что идея самодостаточности, как на уровне семьи, так и на уровне страны, является пережитком прошлого. Мы слишком прочно привязаны к Китаю и остальному миру, чтобы разорвать эти связи именно сейчас, как бы заманчиво это иногда и ни выглядело. Меня заботит ситуация с правами человека и условиями труда на китайских фабриках, но уже поздно думать, что мы можем решить эти проблемы, просто игнорируя Китай».
***
Вторая книга, написанная Келси Тиммерманом, называется «Откуда я одет: Мировой тур по странам, фабрикам и людям, которые делают нашу одежду» (Where am I Wearing: A Global Tour to the Countries, Factories, and People That Make Our Clothes). Эта работа также посвящена внезапному осознанию бытовой глобализации. Прозрение наступило в момент, когда его взгляд остановился на ярлыке с информацией о стране-изготовителе. На этот раз его собственной одежды. Названия стран звучали экзотично: футболка была из Гондураса, джинсы из Камбоджи, шлёпанцы из Китая. Не мудрствуя лукаво, автор решил посетить эти страны, найти фабрики и рабочих, которые делали эти вещи. Узнавая по пути много нового об их быте и условиях труда, он также знакомит читателей (американских в первую очередь) с их взглядом на глобализацию.
Прежде всего он попытался найти ответы на вопросы этического плана. Так он выяснил, что рабочие в Бангладеш рады работе, даже если за неё платят лишь 50 долларов в месяц. Девочки с ткацкой фабрики в Камбодже не хотели бы, чтобы люди первого мира бойкотировали продукты их труда. Ведь, к примеру, к производству одной пары джинсов Levi's причастно, оказывается, целых 85 человек. И, конечно, они хотели бы работать меньше и зарабатывать больше.
Интересна также реакция сотрудника китайского Wal-Mart на провокационный вопрос покупателя-китайца:
— Почему вы работаете на американцев, это же непатриотично?
— Я работаю на них за деньги. Мне кажется более уместным вопрос, зачем вы приходите сюда и отдаёте им свои деньги?
В книге постоянно перекликаются ситуации рабочих в странах третьего мира с реакцией на подобную эксплуатацию в США. Автор рассказывает о современном движении против чрезмерной эксплуатации рабочих на производствах и особенно о возмущении по поводу использования детского труда. Кампании, развёрнутые журналистами и омбудсменами, привели к серьёзным имиджевым и финансовым проблемам для многих американских производителей. А политика, направленная против производителей униформы, произведённой с нарушениями трудового законодательства, уже взята на вооружение шестью штатами, которые не покупают у таких компаний. Компании вводят контроль и проверки на фабриках, шьющих для них. Учреждаются организации, которые проводят инструктаж новичков, распространяют DVD и комиксы, в которых описываются права рабочих, нормы гигиены. На заводах делают перерывы на гимнастику.
Так, в Камбодже организация ILO, уполномоченная ведущими американскими производителями, разработала кодекс из 500 пунктов, которым фабрики должны соответствовать. 80% фабрик отвечают этим требованиям. Всего 300 фабрик находятся под мониторингом и обеспечивают работой более 350 тыс. рабочих. 75% экспорта Камбоджи — одежда, поэтому здесь фабрики наиболее отзывчивы ко всем гуманитарным начинаниям корпораций. Не в последнюю очередь потому, что новые торговые соглашения КНР с США делают позиции других стран более уязвимыми, а перевод заказов в менее щепетильный Китай более выгодным для Nike иже с ними. Поэтому, как сообщают Тиммерман, за полгода выявлен только один случай детского труда (моложе 15 лет). В подавляющем большинстве случаев дети сами проникают по поддельным документам.
Тем не менее бесспорно, что часто условия труда тяжелы, сам он монотонен и сложен. В качестве примера Тиммерман вновь приводит джинсы, которые хрупкие камбоджийские девушки мнут вручную, делая их мягкими для носки. Затем рабочие-мужчины «старят» ткань пескоструйкой, доводя их до модного фасона.
Автор также свидетельствует, что массовый переезд производств пришёлся на 90-е годы. Из компаний — производителей джинсов дольше всех сопротивлялась Levi's. На момент закрытия последнего завода в Сан-Антонио, штат Техас, она платила своим рабочим 10—12 долларов в час. Теперь она платит фабрикам, таким как в Камбодже, которые, в свою очередь, платят своим рабочим по 12 долларов в неделю.
Мимоходом автору удаётся показывать некоторые интересные аспекты глобализации с обратной стороны. Так, в частности, работницы-камбоджийки заявляют ему, что хотят иметь белую кожу, как у насаждаемых рекламой стереотипных красавиц. Рассказы о студиях загара на Западе вызывают у них неподдельное изумление. В свою очередь, автор изумляется агрессивности навязывания этих стандартов восточным странам. Так, Wal-Mart в Китае не имеет кукол Барби с азиатскими лицами, хотя в США они существуют во всех разновидностях и отсутствие раскосых кукол вызвало бы немалый переполох, протесты и иски.
В заключение необходимо сказать, что автор проникается симпатией к своим проводникам в мир трущоб и грошового труда. Ему начинает казаться, что жизнь в бедности по-своему красива и смех или улыбка ребёнка в Бангладеш выглядит куда радостнее, чем у его ровесника в Америке. В эпилоге автор рассказывает о вновь открывшемся текстильном производстве недалеко от своего городка. Несмотря на высокие по азиатским меркам расходы на персонал, фабрике спортамуниции удалось сыграть на патриотизме американцев и восстановить производство.
***
Как я уже упоминал в начале, подобные «расследования» и эксперименты довольно популярны сейчас в Америке. Некоторые из них откровенно популистские и написаны только благодаря моде, другие же являются отражением глубоких исканий, полных неожиданных открытий и тонких наблюдений. Их изучение представляется мне весьма полезным.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Покойники в отпуске.
О причинах антиамериканизма и… антикоммунизма. - Восточный поворот.
При каких условиях он имеет смысл? - Раскол Коммунистической партии Китая.
За великой китайской стеной грядут большие перемены. - Великая тайна Китая.
У Запада нет ни малейшего шанса в обозримом будущем наладить собственное производство своих компьютеров, смартфонов, планшетов, плееров. - Евразийский союз и Китай.
Вопрос для Китая: как быть с Евразийским союзом? - Цена бравурных заявлений.
Президент Обама: «Экономика становится сильнее и выздоровление ускоряется». - США как «государство суверенной демократии».
Американо-российская «несходимость». - Конфуцианская этика в стране Авраама Линкольна .
Путевые заметки китаеведа из России о поездке по Среднему Западу США. - Единство перед чужеземцами.
О некоторых правилах внешней торговли КНР, обеспечивающих национальные экономические интересы, в условиях членства Китая в ВТО. - Какие цели — такие средства.
Минюст США объяснил, когда можно убивать без суда.
