У красавицы Леоны внезапно умирает муж. На сцене он не появляется, и зрителю известно лишь то, что он достойный человек, но совершеннейший тюфяк. Во всяком случае, вокруг жены вечно крутятся трое любовников, двое бывших и один настоящий.
«У одной женщины умер муж. А, думает, ерунда. А потом видит, нет, не ерунда». Это из Зощенко.
У Кроммелинка примерно так же. У красавицы Леоны внезапно умирает муж. На сцене он не появляется, и зрителю известно лишь то, что он достойный человек, но совершеннейший тюфяк. Во всяком случае, вокруг жены вечно крутятся трое любовников, двое бывших и один настоящий.
Среди прочих прощаться с покойным приходит молодая женщина. Вероятно, родственница. Но нет, как выясняется, не родственница. Хуже. Много хуже. Фели — любовница мужа, с которой тот, оказывается, был близок на протяжении десяти лет.
Вначале Леона не может поверить, что он вообще был способен любить. Потом тому, как его, скучного и, по-видимому, неопрятного немолодого человека, могла полюбить юная женщина.
«Ты видела когда-нибудь, как он ест?» — множество раз вопрошает Леона соперницу. Но та не слышит, видно замечала в нём нечто другое, для неё более важное.
К тому же покойный всё имущество оставил в наследство жене, а Фели — лишь место в склепе, завещав похоронить в назначенный час вместе с ним не жену, а её.
Уж это Леона не в состоянии перенести. И неудивительно — оскорбление глубже чувствует тот, кто сам оскорблял, и не раз.
Когда же оказывается, что Фели сейчас готова, подобно Джульетте, разделить с любимым смертное ложе, Леона противится этому как только может.
…Думаю, не у одного меня во время спектакля возник вопрос: а зачем, собственно, перед нами «ломают комедию», к тому же из какой-то далёкой прошлой жизни? Или это не комедия, а мелодрама, не поймёшь.
В буржуазном интерьере двухэтажного дома (художник Сергей Бархин) устраивают едва ли не цирк с клоунадой, потом актёры, а точнее актрисы (Виктория Верберг, Татьяна Рыбинец, Екатерина Александрушкина и Наталья Мотева) уходят от эксцентрики к психологизму. Мужчины как-то менее заметны в этом спектакле, главного персонажа, повторяю, мы вообще не увидим. А вот женщины азартно носятся по сцене, дурачат мужчин и дурачатся сами.
Смотреть в общем интересно, а так — нет. В смысле «Гиви, ты помидоры любишь?» — «Кушать люблю, а так — нет».
«Так — нет» продолжается до тех пор, покуда не понимаешь, чего ради вспомнила Генриетта Яновская забытую пьесу Фернана Кроммелинка, известного русской сцене по мейерхольдовскому и позже фоменковскому «Великодушному рогоносцу». По её собственному признанию, спектакль адресован женщинам. Попытаюсь угадать, что же она имела в виду.
Думаю, женщины, даже те, кто не обманывают мужей, вечно ведут себя с мужчинами как взрослые с детьми-недоумками. Так вот, не следует нас недооценивать. Иначе может последовать «мне отмщение, и аз воздам».
Едва ли не любая мужская измена — месть жене. Не только за бл…во, бывает, за нелюбовь, пренебрежение, невнимание. Просто уйти способен не каждый, мешает множество причин — от экономических до просто привычки, слабость человеческая, наконец.
Мужчину-мстителя охватывает сложное чувство. С одной стороны, жена не должна ни о чём догадываться. С другой — втайне мечтается, чтобы когда-нибудь, лучше на смертном одре, когда терять уже нечего, всё вышло наружу. Пусть узнает, а потом увидит. Или, наоборот, сначала увидит, а потом узнает. Узнает и что-то поймёт.
С Леоной так оно и получается. Узнала. Увидела. Поняла, что случившееся вовсе не ерунда.
И что дальше? В жизни на том всё обычно заканчивается. На сцене обманутая вдова замысливает интригу и отправляет последнего оставшегося любовника, самого молодого и лучшего, в объятья разлучницы. И та, представьте, вмиг забывает о своём недавнем намерении покончить с собой. Что в очередной раз подтверждает правоту широко известного исторического деятеля, однажды заметившего: «Любовь побеждает смерть».
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Драматический театр в пространстве литературных музеев.
О московском театре «Комедиантъ». - Поворот с «Утиной охотой».
Как цензура запрещала неправильный катарсис. - Нет такой клятвы.
Спектакль М. Угарова «Час восемнадцать» о смерти Сергея Магнитского: документальная история о безразличии государства и общества к частному человеку. - Эдуард Кочергин — победитель «Нацбеста».
Рецензии Сергея Белякова, Евгения Мякишева, Дмитрия Орехова и Натальи Рубановой на книгу «Крещённые крестами». - Рататуй навсегда.
Демократизация искусств. - Николай Коляда: «В нашем доме…».
Человек-театр проводит заочную экскурсию по закулисью «Коляда-театра». - Рассказ о несчастливой Москве.
Лондон и Москва. Причины и следствия ситуации в современном английском, московском и, шире, российском театре. - Cвященнослужители культуры.
Почему в Москве много театров? - Новое аутсайдерство.
Лишние люди снова стали важной темой авторского искусства. - А нам страшно.
В Москве поставлен антицерковный спектакль.
