Последние телесезоны будто намеренно противятся подведению итогов. Ну какие тут могут быть итоги? Только чисто формальные. Чтобы подводить итоги, надо, чтобы что-то им предшествовало. Что-то содержательное, с каким-то нешаблонным смыслом, с посылом куда-то и кому-то.
Однако то ли ситуация экономического кризиса воспринята с излишним рвением, то ли у нашего ТВ свой личный кризис, совпавший с общемировым, но активно работающих смыслов или просто новых смыслов на телевидении мало.
Вместо новых смыслов нам весь год упорно пытались предъявить очередные новые формы. Вычурные, тяжеловесные, необязательные. Частые гости телевизионных кухонь говорят, что сейчас на многих каналах делают упор на оригинальности замысла. Считают, что зрителя надо удивлять, неважно чем, тогда он будет смотреть. Однако, похоже, зрителю и в жизни предостаточно поводов для удивления. Многие из форм, призванных удивлять, не дожили до Нового года. Кому бы помолиться, чтоб они не воскресали? ТВ не обеднеет без «Отчаянных домохозяек» (РТР), без «Ты и я» (РТР), без «Южного Бутова» (Первый).
Телевидение начинает предлагать аудитории столько развлечения, сколько аудитория уже не может вынести и переварить. Лучше всего усваиваются танцы и песни. К танцам на льду и без льда в этом году добавились песенные «Достояние республики» и «Лучшие годы нашей жизни». Получился музыкально-ностальгический межформатный сериал.
Конвейер развлекательного ТВ продолжает работать на бешеных скоростях. Но эйфория открытия новых жанров-форматов уже далеко позади. Вступая в будничный режим фабрики, ТВ теряет кураж и иллюзии причастности к искусству. Ярких горизонтальных, то есть со сквозным сюжетом, сериалов в 2009 году не прибыло — ни криминальных, ни мелодрамных.
Вообще временные рамки интереса к телепродукту всё сильнее определяются периодом его рекламной кампании.
Поскольку ТВ не может себе позволить утратить популярность, оно ведёт перманентную саморекламу через своих медийных персон. Неважно, восторгаются ими, спрашивают совета у них или подвергают осуждению. Главное, что они фланируют из формата в формат, в поддержании гостевого единства телеэфира заключается их функция и ценность. Опять же ТВ в 2009 году не изобрело ничего нового в саморекламе: система сложилась в предшествующие годы.
Новых комедийных хитов уровня «Моей прекрасной няни», «Не родись красивой» и «Папиных дочек» в 2009 году не появилось. Никакие «Воронины» не могут с ними сравниться.
Это не мешает ситкому доминировать на нецентральных каналах. Повседневная жизнь предстаёт всё более нелепой и всё менее на себя похожей. Ситком становится форматом эскапизма и забвения.
Юмора на нашем ТВ в 2009 году стало ещё на порядок больше. Вот и «Убойный вечер» (ТНТ) и «Сваты» (РТР) к новогодней ёлке поспевают. Юмора явный перебор, в этом есть некоторое эмоциональное насилие над аудиторией. Российскому человеку улыбнуться и то сложно лишний раз, тем более когда жизнь не располагает. А его всё время смеяться заставляют. Аварии, несчастные случаи, безвременные смерти идут плотной чередой. А телеканалы в большинстве своём не меняют радикально своих программ, набитых юмористическим вещанием.
Этот стон у нас смехом зовётся. Или, наоборот, — стон смехом. Кому что ближе. Но ассоциаций с всенародным ликованием 1930-х не объедешь.
Есть и неуважение к самому юмору. Его уже не ценишь, от него скептически отмахиваешься, как от привычного шума и мусора, несмотря на его реальный уровень в каждом конкретном случае. Валялись бы повсюду на асфальте и в песочницах бриллианты. Их бы хотелось смести в кучи — и в мусоросборник. Comedy Club или «Прожекторперисхилтон» объективно выдают высокий уровень юмора. Но даже эти программы начинают раздражать просто потому, что это «опять юмор».
Вообще ТВ держит равнение на супермаркет, где товара должно быть много. Пускай не высшего качества, пускай просроченного. Но пустоты полок супермаркет не терпит. Телевидение тоже пытается брать разнообразием, количеством и бесперебойностью поставок своего стандартного продукта. 24 часа — режим работы и удобных супермаркетов, и уважающих себя телеканалов.
Эксклюзивного продукта здесь не водится. Если он иногда и появляется, то не находит своего покупателя. Несколько повышенная планка художественности и содержательности в «Исаеве» Сергея Урсуляка обеспечила сериалу о молодом Штирлице рейтинговый провал. Так что смотрите на РТР 1 января «Доярку из Хацапетовки».
«Останкино» — никогда ещё в этом названии не слышалось столько буквального.
Общее телевизионное поле усеяно останками. При всей своей исторической свежести они уже часть археологического музея.
Самая крупная из таких косточек — полноценное политическое вещание, политическая дискуссионность, развёрнутые диалоги на острые темы.
Алексей Пушков с «Постскриптумом» на «ТВ Центре» выглядит как законсервированный динозавр прежнего политического телевидения. Марианна Максимовская днём и Михаил Осокин поздним вечером на РЕН ТВ напоминают о том, что когда-то существовало другое НТВ.
Одна из ключевых фигур прежнего НТВ, Леонид Парфёнов, теперь заседает в «Минуте славы» на Первом — «минуй нас пуще всех печалей» такое подтверждение личного престижа. По сути, оно равносильно низвержению в развлекательный ад, полыхающий огнями и гримасами. Иногда Парфёнов выныривает из этого ада с каким-нибудь большим проектом вроде фильма к юбилею издания «Коммерсантъ». Фильм получился какой-то невесёлый. Похоже, что в нём Парфёнов воплощает эпитафию не только успешной бумажной газете, но заодно и прежнему себе.
Ещё два-три сезона назад казалось, что Владимир Соловьёв — это новая формация ведущего общественно-политического ток-шоу. Формация профи, который меняет свой эмоциональный настрой в зависимости от нужд текущего эфира. Профи, который позволяет себе много потому, что это стиль НТВ, а не потому, что есть объективные резоны для критических высказываний. Но вот пропал Владимир Соловьёв.
Его место занял Сергей Минаев. И каким традиционалистом, каким граждански настроенным мужем и какой весомой личностью видится теперь Соловьёв, мамонт общественно-политического прайм-тайма. Минаев с «Честным понедельником» — просто исправный функционер эфира, сама дежурная «острота дискуссий» и «прямота прямых вопросов». Наблюдать за Минаевым можно до посинения. Но всё-таки кто он и о чём он? Был бы среди нас Диоген, он бы во время записи программ шарил по студии с фонариком: «Ищу Сергея Минаева».
ТВ перестало критически обсуждать политику как таковую, как и то, что положено телевидению и что можно одобрить или не одобрить, принять или не принять, вынося этому свой приговор. Чего её обсуждать, политику-то, если первые лица государства сами приходят в телевизор и обо всём беседуют?
Причём первые лица государства могут, и не только теоретически, но практически, появиться на любом канале. Явление премьер-министра на Муз-ТВ было, надо полагать, пробным шаром. В будущем, скорее всего, эта практика станет более регулярной.
Мотив «Ходоков у Ленина» возрождается и переходит в дистанционный режим. Никаких идеологических намёков я в данном случае не делаю. Речь идёт о новых форматах общения власти с народом и старых национальных идеях, которые воспроизводят себя в любом цивилизационном, экономическом и политическом укладе.
Раньше модно было рассуждать про четвёртую власть. Подразумевалось, что она всё-таки отдельная, раз у неё есть свой номер. Теперь, похоже, номера не актуальны. Эпоха персональных тандемов предваряет эру самых разнообразных неперсональных симбиозов.
Подводя итоги 2009 года, президент смотрится в телестудии как на своём законном рабочем месте.
А развёрнутые беседы на большие общественно значимые темы выглядят как разновидность досуга.
Ток-шоу «Познер» на Первом частенько выходит позднее означенных 23:00. «Поздний разговор» на НТВ — действительно поздний, да ещё в несколько расслабляющем антураже с бильярдом, роялем и кофе. Его неозвученный девиз «Не дай себе заснуть». Ток-шоу «Дело принципа» на «ТВ Центре» и «Судите сами» на Первом тоже уходят в ночь, словно претендуют на роль программы «Спокойной ночи, деловые взрослые!». Дискуссии в «Народ хочет знать» и «Скандальной жизни с Ольгой Б.» тоже ориентируют зрителя на то, что с нерешёнными вопросами придётся спать и просыпаться, и снова укладываться спать. И это нормально, а то будет скучно, как на сытом благоустроенном Западе.
Все названные программы свидетельствуют о рождении феномена неполитического телевидения на политические темы. Его суть состоит в том, что горячая увлечённость общественно значимыми темами сочетается с принципиальным необсуждением ключевых, стратегических вопросов. Например, могут долго разбираться, в чём именно то ли были, то ли не были нарушения процедуры выборов. Но никто не станет громогласно вопрошать гостей студии о том, а настоящие ли выборы это были. Можно обсуждать эффективность работы властей, институтов, организаций. Но не стоит обсуждать чью-либо легитимность, чью-либо компетентность. Не стоит ставить под сомнение то, что мы правильным курсом идём, господа. Не надо испытывать свободу слова на безграничность.
Атмосферу телевидения в 2009 году обновили темы загадочных вирусов и химического состава продуктов и вообще материального мира вокруг и внутри нас. Мясо не мясо, молоко не молоко, водка не водка, вода не вода, микробы не микробы. ТВ и зрители объединились в неподдельном беспокойстве за то, что попадает внутрь наших организмов и влияет на нашу психофизику.
Проблема выбора качественных продуктов среди продуктов, проблема снижения веса в эпоху зашкаливающего предложения гастрономических изысков и экзотических диет — вот в чём купалось наше ТВ в этом году. Как оперировать современными возможностями себе на пользу, а не во вред? Этот вопрос затмил традиционное «Кто виноват?» и трансформировал «Что делать?» Теперь актуальный вопрос, с которым рекомендует жить телевидение, — как обращаться, как манипулировать с вещами, веществами, организмами, микрофлорами и микросредами.
Возвращение на НТВ Павла Лобкова с его научным проектом — самое знаменательное и новое в уходящем году. Чёрт с ней с политикой, бог с ним с государством. Мы живём не в государстве. Мы живём в цивилизации и в космосе. Мы живём не с политиками. Мы существуем с невидимыми микроорганизмами внутри нас и повсюду. От обсуждений свиного гриппа до большого адронного коллайдера, к мировым проблемам климата и мировой истории заразы — вот траектория развития тематики, вырвавшейся на магистраль в 2009-м.
ТВ вдруг заметило, что мир познаваем, но не познан, в особенности массовым телезрителем. Мы ничего не знаем о том, что происходит у нас под носом: в ванне, на кухне, в лужах, в магазинах и в нашем собственном желудке или мозге. Наверное, дело не в том, что где-то циркулируют рекомендации отвлекать народ от большой политики. Быть может, 2009 год оказывается началом больших перемен в представлениях о том, что глобально влияет на наш мир и на каждого из нас. Астрономический и научный верх, как и раблезианский, гастрономический и медицинский низ оказываются более актуальными, нежели партии, союзы, политические линии и даже экономические кризисы.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
