Это было обычное пятничное утро. Я люблю пятницы, потому что по пятницам приходит Катя. Она упорно называет себя домработницей. Я же считаю её дальней родственницей, которая приезжает мне помочь по хозяйству.
Отношения у нас тоже по-родственному неформальные, потому что я не могу держать дистанцию с человеком, который делал мне уколы, сидел с моими детьми, встречал из роддома и знает, какого цвета трусы моего мужа. В общем, Катя — это Катя.
Накануне, в четверг, я возилась с восьмимесячной дочерью Симой. Врач сказала, что пора покупать ботиночки, чтобы стоять и делать первые шаги. Старые ботинки моего сына Васи всё это время были элементом дизайна — украшали полку. Я сняла их, немного поплакала, вспомнив, как он делал первые шаги, и стала обувать дочь. Сима заорала и задрыгала ногами.
— Ей не нравятся эти ботинки. Они для мальчиков, а не для девочек, — сказала я мужу, — надо купить сандалики для девочек.
— Сима — младенец, — попытался возразить он, — она просто боится с непривычки.
— Сима — девочка, и ей не нравятся зелёные мальчиковые ботинки, тем более для улицы, — сказала я таким тоном, после которого муж обычно не продолжает дискуссию.
— И какие ей понравятся?
— Розовые, с цветочками и стразиками. Я всё детство о таких мечтала.
Муж купил сандалики — розовые, с цветочками и стразиками.
Сима попыталась отгрызть цветочек, что я сочла добрым знаком.
Так вот, было обычное пятничное утро. Сын Василий был поднят с постели домкратом и отправлен в школу. Я пыталась обуть брыкающуюся дочь в розовые сандалики. Она орала, сучила ногами и пыталась от меня отползти. Сандалики я всё-таки ей обула. И даже отвлекла игрушкой. Сима играла с деревянной улиткой. Как только она опускала взгляд вниз и видела свои ноги, начинала орать. Я её отвлекала, сюсюкая, звеня погремушками… и так до следующего раза. Удивительно, как быстро младенцы забывают о том, что у них есть ноги.
Сима опять увидела свои сандалики и заорала. В этот момент раздался звонок в дверь. Катя.
— Ну здрасте, — сказала она.
— Катя, — только и смогла сказать я.
Она не стояла. Я даже не знаю, как она доехала. Коридор заволокло запахом перегара. Сима отвлеклась от своих сандалий.
— Кофе есть? — спросила Катя.
— Есть, — ответила я, — сейчас ещё сварю.
Катя сидела на кухне и пила кофе. Сима сидела в детском стульчике, благодаря которому не видела ног, и радостно грызла Катин палец, которой она ей засунула в рот, предварительно, правда, вытерев салфеткой.
— Катя, ты работать сможешь? — спросила я.
— А чего я тогда ехала? — обиделась она.
— А наклоняться пробовала? Голова не кружится?
— Ты меня выгоняешь? Тогда я поехала, — Катя попыталась встать со стула.
— Нет, Катюш, если можешь, работай.
— Не могу. Вообще. Слушай, как же неудобно получилось! Я же в маршрутке ехала. И дышала на них. Ой, стыдно!
— Кать, кофейку попей и поезжай домой, ляг поспи.
— Сейчас, я должна подумать. Пять сек.
Катя уронила голову на локоть и задремала на кухонном столе, слегка похрапывая.
Я забрала Симу, которая в любой момент могла увидеть свои ноги, заорать и разбудить Катю.
Когда мы с Симой на цыпочках выходили из кухни, я случайно наступила на валявшуюся на полу поющую книжку. Это такие детские книжки с кнопочками. Нажимаешь, и она поёт: «Мы милашки, куклы-неваляшки… не спим, не сидим…» Нет, книжка не поёт, она орёт на весь дом. Катя, очнувшись, красиво выругалась.
— Эх, Серафима, — сказала она, — вот ты вырастешь, я тебе расскажу… мы с тобой поговорим… про жизнь эту… и вообще… Ну, и что мне делать? — обратилась она уже ко мне.
Катерина смотрела строго, только немножко покачивалась.
— Катечка, давай домой, ладно?
— А что это ты со мной так разговариваешь? Я что, пьяная? Нет! Ну приехал вчера сосед с Украины. Привёз вино домашнее. Его мама сама делала. Ну выпили мы по три стакана. Ну спала я часа два. И что? Я ж не водку пила, а вино-о-о! Ма-а-а-амино-о-о-о!
Катя подняла со значением указательный палец к потолку. Внимательно посмотрела, помотала головой и выпрямила средний.
— У-тю-тю, идёт коза рогатая… за малыми ребятами, — сказала она Симе.
Сима засмеялась, задрыгала от восторга руками и ногами, увидела свои сандалики и заорала.
— Не кричи, голова трещит… — сказала ей Катя.
Сима захлопнула рот.
— Знаешь, я всё-таки пойду. Надышала тут вам. И посуду мыть не буду. Даже за собой чашку не помою.
Катя говорила это так, как будто перечисляла ужасные злодеяния.
— Нет, я не могу ехать, — сказала она уже в прихожей, — я же в маршрутке на всех дышать буду. Им же будет неприятно-о-о!
— Нечего, Катюш, раз младенец выдержал, они тоже выдержат, — сказала я.
— А ты права-а-а! — кивнула Катя. — Младенец, дай ручку поцелую, — она чмокнула Симу в руку, — ты моя хорошая. Простишь меня? Да? Не сердись на тётю Катю. Тётя Катя хорошая, просто не выспалась. Дай ножку поцелую.
Катя потянулась к ножке и не удержалась, упала.
У меня была безвыходная ситуация. Я включила пылесос — только этот звук Симу завораживает надолго. Пока пылесос гудел, я ставила Катю на ноги и пыталась уговорить её на такси. Катерина, оказавшаяся неожиданно сильной и решительной, отодвинула меня к вешалке и ушла. Потом я мыла полы, посуду, чистила раковину и унитаз. Сима лежала на тёплом боку пылесоса и грызла цветочек, который, к бурной радости, оторвала от сандалика.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Перенестись во времени... .
«Нельзя вступить в одну воду дважды»... Нельзя. Но почему же так хочется?.. - А у нас во дворе...
Безупречные детские воспоминания. - Вербализация чувств.
Что считать хеппи-эндом? - Приживалки.
Все мы гости в собственном доме. - Нумерология любви.
Можно ли высчитать, когда умрёт чувство? - Без причины.
Когда нет сил выстроить жизнь. - Тошнота.
Она не спала уже несколько дней. - Детей в Москве быть не должно.
Олимпиада-80: детские впечатления от недетских Игр. - Счастливчик.
Жить-поживать, добра наживать. - Адаптоген.
Как наладить жизнь на новом месте.
