Гильермо Арриага. Эскадрон «Гильотина» / Пер. с исп. Н. Мечтаевой. СПб.: Изд-во Ивана Лимбаха, 2009.
Мексиканец Гильермо Арриага известен в первую очередь как киносценарист (фильмы «Вавилон», «Сука-любовь», «Три могилы» и т.д.). Но сочиняет он также и прозу. О чём же может писать мексиканец, родившийся в левой атеистической семье? Правильно, о мексиканской революции 1910-х годов.
Компактный роман Арриаги (всего 200 страниц) — своего рода фантазия на темы революционных событий, исторический апокриф, красивая и жестокая легенда.
Разгар гражданской войны. Народная армия генерала Панчо Вильи ведёт наступление на правительственные войска. Враг отступает, но вождю недостаёт одного — эффектных показательных казней реакционеров в захваченных городах. Расстрелы, повешение — это всё старо, неоригинально… И тут очень вовремя в палатке Вильи появляется некто Веласко, создатель совершенного орудия смерти — гильотины. (Никто ведь в крестьянском войске не знает, что подобный аппарат уже служил в Европе делу революции.) Генерал зачисляет конструктора с помощниками в свою армию на правах особого подразделения. Дворянину Веласко предстоит пройти дорогами революционной войны, и в некоторые моменты и его собственная жизнь будет зависеть от качества работы его детища. Однако нож гильотины становится настоящим ночным кошмаром для Веласко, призрачным воплощением совести…
Лапидарный и живописный, витальный и в меру кровожадный роман Арриаги битком набит всевозможными культурологическими парафразами и метафорами. Гильотина здесь — атрибут власти и революционной справедливости, но в то же время — «идол на час, символ мимолётности мгновения». Создатель аппарата — аристократ в стане бунтарей; хитроумный инженер, зашифровавший чертежи, дабы никто не смог повторить его шедевр. Веласко — интеллигент-авантюрист, трикстер, «свой среди чужих, чужой среди своих». Типаж, отлично знакомый поклонникам книг и фильмов о русской революции…
«Веласко вдруг отчётливо ощутил, что стоит перед лицом дамы, имя которой История. Он, так долго учившийся, прочитавший множество книг о великих битвах, восхищавшийся героями борьбы за независимость, как-то не заметил, что и его самого закружил вихрь Истории, той самой, настоящей, о которой позднее напишут книги, о которой будут спорить до хрипоты в студенческих аудиториях». Этот вихрь, этот стихийный революционный драйв Арриага передаёт замечательно. Текст, можно сказать, переносит нас на самое остриё эпохи, во всех смыслах слова. …Ну а экранизировать эту историю (если дойдёт дело до съёмок), конечно же, должен Роберт Родригес, знающий толк в фантазиях на тему кровавых латиноамериканских междоусобиц.
* * *
Критика:
Николай Александров («Эхо Москвы»):
«Это повесть о мексиканской революции 10-х годов двадцатого века. «Я хотел исследовать вопрос об «исторической правде». А потому решил поведать историю о предмете, который во время Мексиканской революции не использовался: о гильотине. И сделать это так, чтобы читатель задался вопросом: «А было ли такое на самом деле». Иными словами, Арриага кладёт в основу повествования миф. Точнее антимиф. Гильотина — вполне революционный символ, но символ убийства и террора. Рядом с гильотиной — антигерой: пятидесятилетний лысый коротышка, не революционер, а консерватор-буржуа Фелисиано Веласко-и-Борболья де ла Фуэнте, модернизировавший придуманное французской революцией орудие казни. А служит он генералу Франсиско Вилья (это действительное историческое лицо), бывшему бандиту, ставшему революционером (дело, в общем-то, обыкновенное). А потому и все канонические атрибуты революционно-романтической повести — возвышенный слог, бурные страсти, описания сражений — выступают в ином свете, в мрачновато-пародийном ключе».
Вера Бройде («Книжное обозрение»):
«Слог у Арриаги быстрый и лёгкий, как ружейные залпы из стволов мексиканских революционеров — это меткие выстрелы скачущего во весь опор генерала Вильи – всегда точно в лоб. Главная цель — сделать так, чтобы получились одновременно комедия и трагедия. Его чёрный юмор, гротескный смех («полковник Фьерро получил дозволение расстрелять пленников — была у парня с малолетства эта привычка») и, самое главное, его мексиканская гильотина — такая яркая, живая и полностью выдуманная — всё под его пером соединяется так свободно и непринуждённо, что читатель, уже, кажется, успевший забыть о ценности жизни, в конце раскрывает от изумления рот и вдруг вспоминает… И тем «воспоминание» пронзительнее».
Блогеры:
growing_strong (growing-strong.livejournal.com):
«История о человеке, который сделал первую в Мексике гильотину и решил продать её Панчо Вилье. Только вот Вилья не захотел за неё платить, а оказал «высшую честь» и присвоил создателю гильотины звание и взял в свои войска. Дальше расказано о его приключениях в армии Вильи, легко и с юмором, но при этом местами поднимаются серьёзные вопросы. Я мало что понимаю в истории Мексики, но это особо не помешало чтению. В целом мне книга понравилась, но я почему-то долго не могла втянуться — книга совсем тоненькая, на один день, а я читала 4 дня, при этом за первые три осилила страниц 40, а потом всё остальное — в один присест».
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Опасные приключения Мигеля Литтина в Чили.
Отрывок из книги, впервые переведённой на русский язык. - Просто хороший год.
В этом году Нобелевская премия в кои-то веки досталась настоящему писателю. - Бразильский апокалипсис.
Роман перуанского классика Марио Варгаса Льосы работает по принципу эпоса или проповеди — грубо, но мощно. - Детектив из жизни великих.
Кубинец Леонардо Падура создаёт роман на стыке детектива, беллетризированной биографии Хемингуэя и личной драмы. - О многообразной пользе сказок.
В романе Исабель Альенде сказочный колорит сочетается с политическими аллюзиями, а обманчивая простота любовного романа ― со сложной эстетикой магического реализма.
