Новый публицистический цикл Игоря Манцова: "Если тебя, читатель, покоробило то, что ты уже успел прочитать, значит, ты совершенно отвык от неистеричного честного частного мышления, а то и вовсе с ним не сталкивался..."
Вероятнее всего, это будет мой последний текст «не про кино».
Трудный длинный текст - про трудные же смыслы и про непонятных мне людей, которые, несомненно, много лучше меня, но с которыми, однако, я не согласен настолько радикально, что после долгих колебаний решаюсь-таки публично возроптать.
По тульским магазинам в количестве разбросана уценённая книжечка известного прозаика, критика и публициста Майи Кучерской «Наплевать на дьявола».
Название духоподъёмное, открываю поэтому в надежде на свет, но сразу же упираюсь глазами в реплику: «…И хотя подобная литература обречена топтаться в прихожей большого искусства, она и есть та самая плодородная почва, из которой русские Бальзаки (захоти они!) вырастят свои «Утраченные иллюзии», свои настоящие художественные романы».
Речь об очередном опусе Сергея Минаева, но повод-то неважен. Коробит, если не ужасает, формулировка «русские Бальзаки» . Как всё, оказывается, просто: «у них там» один единственный Бальзак, а туточки в Расеюшке пруд пруди; ловить, не переловить.
Плюс снисходительный комментарий «захоти они!» Ну, дескать, аутентичный Бальзак должен был очень и очень стараться, зато полчищам «русских Бальзаков» стоит только захотеть. А могут ведь попросту не захотеть – заниматься-то бальзакообразною хренотенью. Русские романисты, известное же дело, глубже всех проникают и прицельнее всех достают до сути с духовностью.
Не придираюсь, нет. Из приведённой реплики вылезло бессознательное здешнего грамотного слоя.
(Внимание-равнение на бессознательное, на проговорочки!)
Да что там Кучерская. Давно и навсегда покоробило в предисловии Михаила Бахтина к его же собственной книжечке «Проблемы поэтики Достоевского»: «Бальзак стоит в той же линии развития европейского романа, что и Достоевский, и является одним из его прямых и непосредственных предшественников…
Но Бальзак не преодолевает объектности своих героев и монологической завершённости своего мира. По нашему убеждению, только Достоевский может быть признан создателем подлинной полифонии».
Подобные формулы, ловко приспосабливающие чужую Высокую Культуру к своим локальным задачам, к своей частной методологии, небезопасны. В подкорке образованного слоя накапливается, не перерабатываясь, крупнокалиберная спесь, если не что-то худшее.
Было-то: «Бальзак предшественник Достоевского», стало же: «Русские Бальзаки». Если не как данность, то как непременное обещание. Кучерская научилась у Бахтина? Не без этого.
Невнимательный спесивый читатель может прекращать чтение уже на этом месте, внимательных и негордых ожидает много нового интересного.
Сначала этот текст будет производить впечатление хаотическое, но постепенно идеи станут выкристаллизовываться.
Наступило долгожданное брожение. Я много лет писал своим слабым пером, что постперестроечная жизнь в стране совершенно невыносима, что для определённых социальных групп; она – ад, и вот теперь образованный столичный класс почти поголовно возроптал.
Я, однако же, с ним солидаризироваться не хочу.
Году, думаю, в 1988-89-м совсем юному мне подсунули почитать «Один день Ивана Денисовича». Юного глупого меня книга по-настоящему ужаснула. Ужаснула, однако, не ужасом лагерей. В России и про лагеря, и про братоубийственные кошмары с садизмами догадываешься до всякого Солженицына; знаешь подкорочно, по факту рождения на этой необустроенной до сих пор территории.
Покоробил будто бы косвенный наезд на кинорежиссёра Эйзенштейна. Социально-психологический горизонт простака Ивана Денисовича – протагониста повести – никакого такого «эйзенштейна» не предполагает. Здесь явным образом вылезло бессознательное грамотного слоя, от имени и по поручению которого сводил счёты с ненавистной ему советской властью автор.
«Ага, - сказал я себе, - вероятно, и вся вот эта вот шумная пе-рес-трой-ка сведётся к борьбе грамотных мальчиков и девочек из хороших семей за социальный престиж, а умученный равнодушно-тёмный народ будет цинично использоваться ими как всего-навсего аргумент».
У кого, короче, длиннее. Сами понимаете что.
В день, когда я захлопнул «Ивана Денисовича», мне стала ясна вся будущность моей Родины. Поэтому посмеиваюсь, когда сегодняшние грамотные делают предъявы власти с Путиным во главе. Владимир Владимирович откровенно опирается на солженицынскую риторику и на солженицынскую же систему доказательств: «сбережение страны», «сбережение народа» - да это краеугольные формулы путинской предвыборной программы и позавчера, и вчера, и сегодня.
Путин верно сказал сразу же после первой протестной акции: «Оппозиционные силы мыслят и выражаются неточно!» Думаю, кстати, эту формулировку его спичрайтеры позаимствовали у меня.
Я едва ли не единственный «пейсатель», который уже много лет указывает своим слабым пером именно на катастрофические, на чреватые полной невменяемостью - неточность с непоследовательностью мышления тутошнего образованного сообщества.
Итак, если каким-то слоям активно не нравится Путин, пускай эти слои разберутся сначала с пресловутой перестройкой, пускай определятся с куда более ранним «Иваном Денисовичем»!
Эйзенштейн был выдающимся искренним леваком. Наезжая на него, автор «Ивана Денисовича», кроме прочего, ставил под сомнение «левую идею». Если для выхода из жестокого сталинизма терминология и методология, условно говоря, «Ивана Денисовича» оптимальна, тогда оптимально и посрамление левой идеи вкупе с идеей социальной солидарности в 90-е; но тогда оптимально и теперешнее положение вещей, но тогда - нечего ходить на Болотную, и тогда все «демократы» летят-бегут присягать Путину.
Думать, думать, мыслить последовательно и чётко!
(Ох-х, рискую потерять изрядное количество друзей с приятелями; некоторые ездили митинговать-протестовать даже из Тулы.)
Запад – этот жестокий, этот по-настоящему хитроумный противник – моментально считал месседж Солженицына. «Ага, - выгодный нам автор бессознательно тянется к славе, мечтая превзойти Эйзена! А выдадим-ка ему со склада что-нибудь вроде Нобелевки».
И выдали. Как следствие, на базе солженицынских концептов не зазорно теперь строить свои предвыборные программы даже российским президентам.
Запад, ты грандиозен!
(У меня, кстати, ничего кроме уважения и к Бахтину, и к Солженицыну, и к Кучерской. Я, как было сказано выше, недостоин завязать-развязать указанным деятелям культуры сандалии. Если тебя, читатель, покоробило то, что ты уже успел прочитать, значит, ты совершенно отвык от неистеричного честного частного мышления, а то и вовсе с ним не сталкивался.)
Большевики, которые на ранней своей стадии никогда не были дураки, справедливо ставили вопросы: «А кем вы были до 17-го года?», «А кто были ваши родители??» Теперешние, отринувшие большевиков грамотные беззастенчиво всё и вся склеивают.
Между тем, нужно ясно понимать следующее. У тёмного народа и во времена Солженицына, и теперь задача - выжить, то есть покушать и отоспаться после бессмысленной работы. У грамотного сословия задача иная – наварить социального престижа, обеспечить себе интересную жизнь.
Люди, выходящие на Болотную, по совести должны были бы яростно транслировать свою неотменимую социальную правду: «Нам скучно, нам неинтересно! Нам мало животной сытости!» Теперешняя власть их, быть может, и не услышала бы, пока что не поняла бы, но понял бы, зауважал бы и поприветствовал бы, например, я.
В той мере, в какой сам принадлежу «грамотному слою», осознаю и много лет транслирую честную социальную программу этого слоя: «Скучно, тоскливо, неинтересно, неперспективно, провинциально; абсолютно проваленная социокультурная образность!»
Однако, мессидж грамотной оппозиции не таков. Какая-то расплывчатая ворованная правда: «Пересчитайте бюллетени! Обеспечьте демократию!»
И что там у них ещё?? «Путин засиделся». Один знаменитый потомственный грамотный выразился на днях в своём сетевом дневнике наиболее честно: «Да отец попросту надоел!»
Короче, всё тот же «Один день Ивана Денисовича»: просят абстрактной правды, кивая на абстрактные же демократические ценности, в то время как на деле хотелось бы всего-навсего «померяться силами с эйзенштейном» или же, реализовав заурядный эдипов комплекс, убить-потеснить «отца».
Настаиваю: ничего зазорного в том, чтобы объявить задачу «померяться силами с эйзенштейном» - задачей смыслообразующей, нет. Но наше невменяемое грамотное сообщество, мля, стесняется.
Жуткий уровень гуманитарной культуры. А во Франции 68-го грамотные закономерно скандировали «Вся власть воображению!» Наши – не способны даже осознать и сформулировать свои базовые потребности, позорище.
Владимир Путин встретился на днях с кавээнщиками. Им отдали бывший кинотеатр «Гавана», теперь там будет своего рода Храм КВН. Ясное дело, встреча была организована для того, чтобы привлечь молодых избирателей, которые играют в «Клубе весёлых и находчивых», которые болеют за «Клуб весёлых и находчивых» по всей стране.
Мне представляется, что идеология подхихикивания вкупе с идеологией подхалимажа в адрес господина Маслякова, воплощённые пресловутым «клубом», крайне вредны для России, для её непроработанного коллективного бессознательного. Вот – реальный повод возмутиться, объяснив народу и себе самим, что КВН – явление с дрянцой, и что Путин, поощряя кавээнщиков, движется не туда.
Но нет, реальных проблем протестанты не различают.
Сами, хе-хе, вероятнее всего, из кавээнщиков.
Или свежее заявление Путина о том, что хорошо бы по-новой увеличить рождаемость, чтобы к 2050 году в России проживало бы не 107 миллионов, как обещают «плохие прогонозы», но 150 миллионов. Наша плохо соображающая общественность считает, что «семья» и «рожать» - хорошо по определению, а это не так.
И ведь здесь снова «солженицынщина». Именно Александр Исаевич писал, что, если бы не злокозненный «октябрьский переворот», русское население страны составляло бы к концу XX столетия 650 миллионов человек.
В последние месяцы по всем телеканалам бегает некий Игорь Чубайс, десятки раз повторяет эту самую благоглупость. Дали, видимо, указание. Но, может, и по велению сердца.
Дались же им всем эти воображаемые сотни миллионов русских! Что бы они с ними делали, какой бы образностью окормляли?? Или тут всего-навсего идеология «пушечного мяса»?!
Однако, китайцев с окрестными мусульманским населением всё равно неизмеримо больше.
В конечном счёте, та самая Великая Октябрьская революция произошла единственно потому, что у царской-барской России, вступавшей в эпоху «массового общества», но этого не заметившей, не осознавшей, - не было приготовлено никакой социальной образности для гигантской биологической массы, выползавшей из деревни, и главным образом для русских мужчин.
Вот почему коллективное бессознательное сделало запрос на самоуничтожение гиперактивной неокультуренной мужской биомассы. Отсюда Революция и, видимо, спровоцированное ей национал-социалистическое движение в Германии; отсюда Гражданская война, лагеря, Вторая мировая война с нашими гигантскими потерями.
Едва русская мужская биомасса необратимо уменьшилась, стали возможны послабления с гуманизацией. Русский XX век нужно воспринимать именно и только в этом ключе. Наши баре не могут окормить актуальной и неоскорбительной социальной образностью даже теперешние 140 миллионов населения! Рожать в этих условиях попросту небезопасно, однако, про это никто фактически не задумывается.
Внезапного союзника нашёл себе в лице Александра Сокурова! Вот его реплика из недавнего интервью : «…Проблема России: страна никак не может сформировать мужской характер. Россия никак не понимает, куда этого мужчину деть».
И ещё: «Вообще русским надо выходить из государственности. Нужно снимать с себя ярмо титульной, управляющей всеми, нации, потому что с этим ярмом не справляется. Что говорят те же ребята с Кавказа, приезжая сюда? Я говорю это сейчас без всяких оценок, но как о факте: «Ваши женщины ведут себя как угодно», «ваши отцы и деды беспробудно пьют», «ваша бюрократия не умеет управлять страной», — всё это так и есть. Так и есть».
Кому-то очень неприятно слышать, да?? Между тем, это «так и есть, так и есть».
И это - приговор русскому барину, который не смог создать актуальной образности для плебеев ни тогда, до Великой Революции, и ни теперь. Ату его, ату.
Лучше всех про русский XX век написал Станислав Лем, заслуженной своей Нобелевской премии так, хе-хе, и не получивший. Я как-то приводил цитату из его грандиозного интервью о жизни предвоенного Львова, однако, сделаю это ещё раз. Вот что надо бы изучать во всех школах и ВУЗах измученной антисоветской глупостью России!
Итак, Лем: «…Ну, эти русские, они же были действительно grand guignol. Они были иногда невозможные…(Смеется) Можно было прийти к красноармейцу и спросить: «А ископаемая шерсть у вас есть?» А он всегда с каменным лицом отвечал: «Конечно, есть». К немецкому солдату никто бы с таким опросом не пошёл. Русские, конечно, были опасны, но с большой примесью гротеска и абсурда. Это были совершенно разные ментальности – немецкая и советская.
Когда русские подошли к Познани и начался обстрел города, солдаты в поле начали подогревать свиную тушенку. Американский корреспондент спрашивает их, как они могут в такой момент заниматься пищей, да еще на открытом пространстве, где в любую минуту может начаться обстрел. А они на это: “Nichego, nas mnogo”.
Здесь, во-первых, актуализируется деревенская ментальность, актуализируется человек, вовсе не ориентирующийся в городском пространстве, испуганный, оттого неумеренно гордый и оттого втройне смешной.
Во-вторых, здесь актуализируются: роевое начало, полное пренебрежение к собственной биологической жизни, нулевое индивидуальное сознание. “Nichego, nas mnogo” – и вот уже «Тихий дон» с «Архипелагом ГУЛАГ» читаются совершенно по-иному.
Люди из здешних «хороших городских семей», в которых ценится и пестуется индивидуальное начало, этого, впрочем, как не понимали, так, к сожалению, и не поймут.
В недавнем интервью «Афише» артист Сергей Юрский проявляет внезапную интеллектуальную честность: «…Мы — принципиальные горожане в пятом-шестом поколении» . Но это единственное известное мне честное высказывание такого рода. Все прочие наши грамотные смешивают-склеивают, не понимая, что городской менталитет дорого стоит и передается от родителей детям бессознательным образом. В продолжение нескольких поколений.
Вот почему наши безумные в своей гордыне грамотные городского происхождения не понимают, что Советский Союз был реальным благом для выходцев из деревни, для их потомков. Грамотные продолжают оплевывать советскую власть и большевиков, умножая количество логических ошибок и фальши. Потом они бегут на Болотную, потом копошатся на кухнях и в социальных сетях, удивляясь: «Разве за это мы боролись в Перестройку?!»
За это, ребята, за это. Что заказывали, то и получили.
Ранние большевики, кстати, были идеалистами. У них мало что реализовалось, но История их отмоет: если не до бела, то до определённой серьёзной степени. У них были идеалы - реальные, нефальшивые. У многих из них были горячие сердца. А противостояло им сонное чудовище.
Характерны в этом смысле хрестоматийные предреволюционные строки Хлебникова:
Сегодня снова я пойду
Туда, на жизнь, на торг, на рынок,
И войско песен поведу
С прибоем рынка в поединок!
Еще несколько примеров неточно-невнятного мышления и - сворачиваюсь.
Воспевают Навального, разоблачают коррупцию. Однако, лично я мужчин-коррупционеров понимаю и оправдываю. Едва ли не единственная возможность для расейского мужчины психологически реализоваться заключается в том, чтобы демонстративно или тайно обеспечивать сверхвысокий потребительский уровень своим официальным или неофициальным самочкам: женам с любовницами.
Теперешняя Россия выстроена именно в расчёте на эту категорию граждан. Тех дебилов, которые в ответ станут кивать на будто бы прогнивший Запад, откуда эта тенденция будто бы и пошла, переубеждать безуспешно.
Замечу лишь, что, судя единственно по кино-продукции, Запад сориентирован всё же на креативного мужчину, и гламурная самочка доминирует там лишь во внешнем поле.
Именно поэтому мужик-Запад сделает с бабой-Россией всё, что ему заблагорассудится; без шансов, впрочем, на беременность реальными смыслами, которые необходимо добывать самостоятельно, а не заимствовать.
Далее о пресловутой духовности. То и дело в телевизоре возникают церковные деятели, которые стараются приохотить народ к православию. Делают они это самым чудовищно-нелепым образом.
Чтобы скрыть свое косноязычие и полную неспособность объяснить измученным массам истину, люди в рясах повторяют одну и ту же нелепую мантру: «Вернуться к духовности», «Восстановить духовно-нравственные ценности».
На самом деле, переходя на светскую речь, наши духовные лица всегда меняют действительно всемогущего и по-настоящему милостивого православного Бога на гипервластное Суперэго. Подтекстом у них всегда идёт: «Подчинись власти!», «Подчинись стадному инстинкту!» Между тем, как христианство любой конфессии есть религия личного спасения.
Для дебилов добавлю, что считаю Православную церковь единственным вменяемым институтом в стране, и что внутренняя жизнь этой церкви мной ни в малой мере под сомнение не ставится. Однако, экспансия церкви в свет и в мир снова, как и в царской России, с блеском провалена. Диакон Андрей Кураев – единственный миссионер, умеющий говорить с людьми по-человечески.
Чтобы пояснить, как нужно строить новую образность, приведу под занавес пример. Хорошо бы дезавуировать пресловутую «Родину-мать», которая является инкарнацией безжалостной к своим детям Великой матери, требующей ритуальных жертв и блокирующей столь необходимое всякому частному человеку осознавание, заменив ее в массовом сознании на Богородицу, раз уж Православие объявлено здесь едва ли не государствообразующей религией.
Надежды на это, впрочем, никакой. Одно дело - декларации и внешние ритуалы, совсем другое – реальная духовная практика.
Западная культура всё время активно работает. Она стремится всему давать имена, всё проговаривать, всё осознавать.
Допустим, чудовищная Великая мать. Ещё в шекспировском «Кориолане» предвосхищены жертвы, на которые она готова пойти:
Кориолан (сын):
Счастливую победу
Для Рима одержала ты, но знай,
Что сына грозной, может быть, смертельной
Опасности подвергла.
Волумния (мамо):
Имей я дюжину сыновей, я бы предпочла их благородную смерть во благо страны, чем иметь одного, но в полном бездействии.
Вот именно потому, что тамошняя Культура проблему самостоятельно обозначила и переварила, а здешняя, вечно заимствующая, – нет, у нас Родина-мать безжалостно пожирает своих отпрысков.
То же самое с похотливыми самочками. Под рукой великолепная книжка Ирвина Ялома «Когда Ницше плакал», где стилизована, а может, буквально воспроизведена реплика Ницше: «Я не возражаю против того, чтобы человек занимался сексом, когда это ему нужно. Но я ненавижу человека, который униженно просит об этом, который сдаётся во власть женщины-раздатчицы – хитрой женщины, которая свою слабость и его силу обращает в свою силу».
Протоиерей Чаплин и артист Бурляев могут еще 120 раз простонать в телевизионном эфире «Нравственность! О, нравственность!», что в переводе на человеческий русский означает «Не сметь трахаться!!» Это никому ничем не поможет. Проблема не в том, чтобы, допустим, не было внебрачного секса, а в том, чтобы в стране не доминировала «женщина-раздатчица».
Однако, трогательные женщины-прихожанки составляют у нас 95 процентов посетителей православных церквей (опаcаюсь сказать в их адрес «верующие»). Как же можно их оттолкнуть-обидеть?!
Запад занимается делом и реальным спасением своего трудного, но небезнадёжного массового общества. Мы же по-прежнему обречены на глупость, невменяемость, бессмысленные противостояния.
Хорошо, если не на кровь.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Круглые светящиеся существа и все их помышления.
Что такое пресловутая «духовность»? Три слоя фильма «Марта Марси Мэй Марлен». - Владимир Виноградов: «В России слишком любят полусладкое!».
Главный знаток французского кино из НИИКа рассуждает о наших проблемах. - Спасти нацию от сумасшествия!
Какие проблемы у НИИ киноискусства? - Эскиз публичного пространства. Звягинцев.
В приватном стиле: киноклуб в НИИ киноискусства как образ мира. - Не блядь, а крановщица.
Три разговора Игоря Манцова и Вадима Касаткина про Александра Миндадзе. Разговор третий: «Магнитные бури». - Живые мертвецы.
Три разговора Игоря Манцова и Вадима Касаткина про Александра Миндадзе. Разговор второй: «Миннесота». - Берсерки и проститутки.
Три разговора Игоря Манцова и Вадима Касаткина про Александра Миндадзе. "В субботу". - Выйти замуж за принца.
Поздно, деточка, поздно. - Тень. Найти и обезвредить.
Revisio: старые фильмы новыми глазами. «Урок литературы» Алексея Коренева (1968). - Чистильщик.
Revisio: старые фильмы новыми глазами. «С меня хватит!» Джоэля Шумахера (1992).
