Защищать детей следует не от абстрактного монструозного зла, образами которого перенасыщено кино. Защищать приходится о того самого общества, к которому мы все принадлежим. От себя, короче. Вот поэтому детей всем так жалко.
Нынешнее лето началось с Международного дня защиты детей как-то особенно пафосно и торжественно. По телевидению транслировалась встреча президента с разными выдающимися многодетными семьями.
Шли репортажи о том, каким вниманием окружили детей с ограниченными физическими возможностями. По НТВ показали очередное страшное документальное кино об извращениях, направленных против детей.
В сериале «Братья Карамазовы», в целом провальном, пока была только одна сцена, когда прорвались искренние, присвоенные актёрски и человечески интонации — у Ивана Карамазова — Анатолия Белого, в рассуждениях о мире, который невозможно принять, и о слезе ребёнка, которой нельзя платить за всю мировую гармонию.
Сидя в трактире перед картинной супницей с ухой и беседуя с Алёшей, Иван неожиданно перестаёт быть ожившей картинкой умеренно молодого человека XIX века.
Иван становится живым страстным героем, нервная организация которого абсолютно современна, а отношение к жизни и взаимоотношения с Богом, вернее, личный «счёт» к Богу абсолютно понятны.
Вдруг все спохватились и ощутили особенно остро, как несправедливо устроен мир, где страдают малыши. Когда есть только формула «защита детей» — всё звучит здорово и ясно.
Кто ж против того, что ребёнка надо защищать? Но вся беда в том, что защищать следует не от абстрактного монструозного зла, образами которого перенасыщен массовый кинематограф. Защищать приходится о того самого общества, к которому мы все принадлежим. От себя, короче. Вот поэтому детей всем так жалко.
По концепциям психологов, жалость всегда направлена в обе стороны — на того, кого жалеют, и на того, кто сам жалеет. Применительно к прошедшему Дню защиты детей это более чем точная характеристика.
Взрослое общество нашло повод и форму пожалеть себя самого. Потому в праздничных интонациях на телевидении и звучало что-то надрывное. Жалко нам всем себя, очень жалко на самом деле.
Перед необходимостью быть сильным и надёжным для кого-то маленького и слабого свои силы и способности переоценивать глупо. Ужас общества перед самим собой, перед видом своего состояния — вот что сквозит в разглагольствованиях о детях.
Разве современное общество способно быть защитой кому-либо?
Признавать необходимость в защите детей вообще и требовать разработки систем защиты — это очень полезная и выполнимая штука. А вот взять и защитить ребёнка от реальных бед современного общества совершенно невозможно.
Репортажи о случаях недобросовестности и преступности детской медицины, о насилии в семье, о бесчеловечном обращении с детьми в детских домах, детских садах, о катастрофах усыновления — это и есть предыстория любви к маленьким несмышлёным людям в праздничное 1 июня.
О страданиях детей в современной цивилизации теперь всегда есть новости. То ли цивилизация обретает какой-то нечеловеческий режим существования и дичает.
То ли общество становится на порядок чувствительнее и начинает более внимательно реагировать на то, что происходит с живым «нашим будущим». Вдруг все осознали риторическую формулировку «дети — наше будущее» как прямой смысл. И ужаснулись. К своему будущему мир относится плохо, и ТВ это наглядно демонстрирует.
Долгой прелюдией к Дню защиты детей можно считать многомесячную историю Ирины Беленькой, её бывшего мужа-француза и их дочери. Когда в дела распавшейся семьи вынуждены вступать правоохранительные органы двух стран и когда они делают это слишком рьяно, понятно, что данные частные граждане беззащитны.
И ребёнок их абсолютно беззащитен, его невозможно спасти от отсутствия гармонии в семье. Защищать от чьей-то агрессии трудно, но в общем понятно, как это делается. Защищать от нелюбви или от резкого дефицита любви среди близких и в окружающей жизни в целом — очень сложно.
Юридическими мерами любовь не нарастишь, к любви и терпимости не обяжешь. Европа пытается решить проблему отсутствия любви и стихийной семейной гармонии с помощью общественных вмешательств, юридических акций и принуждения граждан к взаимному уважению или хотя бы страху перед дотошным законом.
Французские лица, что-то уточняющие и доказывающие, рассуждающие о параметрах физической дистанции между членами распавшейся семьи, смотрятся в отечественных новостях крайне жалко и нелепо. Как люди, которые не могут себе признаться в главном несчастье и поэтому трусливо цепляются за мелочёвку.
В России пока так не научились. Но защищать детей от взрослых в семье и от всего взрослого общества становится всё труднее. Обстрел детского садика, ставший какой-то новостной фантасмагорией, тому печальное свидетельство.
Может быть, я странный человек. Но мне было по-особому жалко детей, участвовавших в национальном отборочном конкурсе исполнителей детской песни «Евровидение-2009».
Концерт шёл по «России», всю церемонию вели лучезарные Оскар Кучера и Оксана Фёдорова. И не было здесь одного розового танка с цветочком. А так — всё по-взрослому, только с усиленным позитивом и благообразностью. Хорошо загримированные, разодетые в пух и прах, причёсанные, завитые... только маленькие.
С такими же искусственными улыбками.. С такими же эстрадными ужимками и приёмами. Поющие с такими же наигранными интонациями и так же гладко раздающие интервью.
Одиннадцатилетняя Катя Рябова, победительница конкурса, вела себя и на эстраде, и в жизни на камеру как матёрая звезда, словно ей не одиннадцать лет, а далеко за шестнадцать.
Клонирование современной эстрады с её отключённостью от живой душевности — вот что пугало. Бедные маленькие дети. Они уже не дети. Они маленькие претенденты на звёздную карьеру.
Жалко при этом и будущего этих детей, и будущего нашей эстрады. Будущего тут вдвойне нет. Хотя вроде всё выглядит великолепно — детского творчества завались. Только настоящего детского самовыражения не чувствуется ни секунды, один шоу-бизнес с молодых соплей.
Парадокс современного общества состоит в том, что оно требует от человека ускоренного взросления. Культивируется не особенность детского возраста, но возможность ребёнка соответствовать взрослым правилам игры.
Хочешь делать настоящую карьеру — надо спешить, потом все места будут заняты. Не можешь — отойди в сторону, тобой будут заниматься отдельные люди, которые работают не с перспективными детьми, а с «такими, как ты».
Современные дети замучены программами раннего развития. В результате я знаю немало детей, у которых происходит стресс перенасыщенности информацией и обязанностями самоконтроля.
Тогда они перестают воспринимать вообще что-либо и родители получают совет отдавать ребёнка в школу не в семь лет, а в восемь — потому что он «ещё не готов». А он не ещё, он уже не готов.
У нынешних детей чрезмерно развит рефлекс конкуренции. Они часто не понимают радости игры без соревновательности. Но дело не в коммерческом телевидении, где большинство детских программ являются викторинами.
В повседневной жизни современных детей везде прежде всего оценивают. Все везде только и делают, что решают, сколько у ребёнка способностей и чего ребёнок не может.
Уже в дошкольном возрасте человек существует в ситуации хронических экзаменовок — у врачей и педагогов, у психологов и творческих работников. Помню, меня выписывали из роддома с формулировкой «никаких претензий к вашему ребёнку нет».
Однако в стремлении к ускоренной взрослой социализации, к взрослому преуспеянию и обретению взрослых радостей жизни не успевает развиться внутренний мир человека.
Собственно, в этом не очень заинтересовано общество. Кому нужно взрослое большинство, которое нельзя убедить в том, что настоящее счастье — пользоваться косметикой высокого класса или звонить всем подряд по сотовому телефону за умеренную плату?
Кому нужно взрослое большинство, которое видит разницу между удачей и успехом? Кому нужно взрослое большинство, которому хочется быть по-настоящему креативным, самостоятельным в решениях и независимым от медийных мифов в образе жизни?
Во взрослом человеке наше общество культивирует детскую упрощённость взглядов на мир, где добро отделено от зла и оба они легко узнаваемы. Развлекательное кино для взрослых, как правило, содержит детский уровень понимания жизни, детскую дозу утешения и оптимизма.
От взрослых ждут детской наивности в отношении к бонусам, скидкам, играм и лотереям в торговой сфере. Реклама поощряет детские пристрастия к сладостям, жевательной резинке и прочей квазиеде.
Половину продуктов, которые реклама подаёт как помощь для растущего организма, медики аттестуют с содроганием и не рекомендуют употреблять в пищу. Похоже, забота о детях заканчивается там, где начинается сфера коммерческих интересов.
Ребёнку не дают быть ребёнком на всю катушку. Взрослому не рекомендуют развиваться по-настоящему до зрелого взрослого, понимающего всю сложность мира и готового сознательно нести ношу этой сложности, ничем её не камуфлируя.
Критическая масса людей, определяющих повседневные правила современного общества, настроена против полноценного человека. Так что День защиты детей следовало бы сопровождать Днём защиты человека как такового — от людей.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
