Руководители государственных корпораций получили на руки все козыри. Однако их достижения ограничились рейдерским поглощением неприкаянных крупных госактивов. Привести их хоть в какой-то порядок, выстроить хоть какие-то реальные компании государственные финансисты не смогли.
Для следящих за процессами в экономике России не пристально и ежедневно, а вполглаза провал программы правительства страны по строительству подконтрольных государству финансово-промышленных групп, аналогичных по проектной идеологии южнокорейским чеболям, просто не может не выглядеть оглушительным. Проекты создания госкорпораций в 2006—2007 годах настолько убедительно вписывались в полуофициальную государственную идеологию корпоративного государства, что и сопротивления этим проектам толком и не было. Нет ничего удивительного в том, что Северная Корея запускает жестяные спутники, а на Кубе любят плясать на митингах. Против логики не попрёшь, а логика требовала именно чеболизации российской экономики.
Владимир Путин, создававший в последние годы президентства госкорпорации, как дети песочные куличики, — «Роснано», «Ростехнологии», Фонд ЖКХ, «Олимпстрой» — конечно, вряд ли надеялся, что Samsung и Daewoo из них получатся немедленно, но всеми своими тематическими выступлениями давал понять: российские чеболи — надолго, на годы и на десятилетия. И это выглядело лишь началом: в конце 2007 года я даже начал коллекционировать идеи по созданию новых госкорпораций. Жемчужинами коллекции стали госкорпорация маломерного судостроения, книгоиздательская госкорпорация (учебники и агитационная литература) и госкорпорация производства средств пожаротушения. Разумеется, за большинством этих проектов стоял трезвый коммерческий расчёт. Разрешение некоммерческим организациям не платить налоги, иметь индульгенцию на нарушение базовых норм акционерного права и при удаче получить от Белого дома какой-нибудь вклад на день рождения — искушение немалое. Но в списке фигурировали, например, такие идеи, как госкорпорация по панельному домостроению, и вот это были уже не шутки с бюджетом. А уж какие шутки, когда неофициально обсуждается перевод в статус госкорпорации бизнеса РЖД, «Транснефти» или Сбербанка?
«Я до сих пор не вижу никаких принципиальных проблем с тем, чтобы чеболи в России развивались», — недоумевает мой друг, отлично при этом видящий, что за несколько лет его работы в крупной госкорпорации ничего похожего на чеболь из неё не выходит. Хоть тресни — может работать, но не работает.
Дело даже не в Дмитрии Медведеве, с момента назначения президентом России весной 2008 года высказывающем сомнения в том, что госкорпорации вообще нужны национальной экономике. Несложно убедиться: большинство возражений президента-юриста относится не столько к идее чеболей, сколько к действительно весьма странной правовой форме госкорпорации. Много ли разницы в том, будет ли чеболь экзотической госкорпорацией (вполне имеющей право на существование, например, в Агентстве по страхованию вкладов — в той мере, в которой АСВ само по себе имеет право на существование), акционерным обществом (единственным полноценным российским чеболем было и остаётся АО «Газпром»), ЗАО, ФГУПом или даже группой юридических лиц с холдинговой компанией на Бермудах? Вопрос в том, будут ли эти структуры, как это неявно предполагала идеология плана-2020 ещё пять лет назад, за счёт накачки бюджетными деньгами расти быстрее, чем частный сектор экономики, распространять своё влияние на новые секторы рынка и уничтожать в стране перспективный средний бизнес, интегрируя в себя всё новые и новые компании, проекты, разработки.
В 2008 году сомнений не было, что Объединённая судостроительная корпорация тщательно мимикрировала под госкорпорацию именно в этой надежде, а Росавтодор, чьё формальное превращение в госкорпорацию остановлено было лишь окриком президента Медведева, даже придумал для себя специальный статус «госкомпании», аналогичный госкорпорации. Министру экономики Эльвире Набиуллиной специально пришлось применять этот термин в февральской записке с предложениями по будущей судьбе того, что чеболями не стало и уже не станет.
Дело как раз в г-же Набиуллиной, также в радикальную оппозицию чеболизации экономики не уходившей. Всё изменилось за какие-то несколько месяцев, но изменилось, похоже, надолго. Осенью 2009 года премьер-министр Владимир Путин поручил Минэкономики написать предложения о судьбе госкорпораций, заранее предполагая, что это будут предложения как минимум перпендикулярные основным направлениям их развития, остающиеся мейнстримом. В феврале 2010 года Эльвира Набиуллина написала премьеру сценарий похорон госкорпораций, полностью соответствующий логике того, что в них сейчас происходит. Происходят же в них везде и без исключения процессы, полностью противоречащие идее чеболизации всея Руси: с одной стороны, деградация до состояния профильных федеральных ведомств, с другой — распад, центробежные процессы, возвращение в первобытное корпоративное состояние их составляющих.
Конечно, можно сказать, что российские чеболи подкосил на старте мировой финансовый кризис, однако логика диктует прямо противоположное: именно сейчас госкорпорациям, если они, разумеется, собирались когда-либо стать финансово-промышленными госконгломератами, самое время скупать по бросовым ценам активы, наступая в экономике на частный бизнес по всем фронтам. Вместо этого налицо уныние и деморализация. Идеям Эльвиры Набиуллиной не то чтобы никто не возражает — напротив, госкорпорации как одна приветствуют реализацию инициатив Дмитрия Медведева по превращению их в обычные АО, распространению на них жёстких правил госзакупок и госслужбы, корпоративной отчётности и раскрытия информации, предотвращения конфликта интересов. Можно было бы предположить, что всё дело в раболепии перед президентом, чья рука — владыка, если бы в комментариях несостоявшихся чеболей не слышались вздохи облегчения. Отмучались, от нас наконец перестали требовать летать. Лучше так, как раньше, по дедовским заветам, — Минимущество, ФГУП, Счётная палата, совет директоров и никаких спецстатусов и чеболей.
Что за язва сгубила ростки российского корпоративного капитализма? Ответ на этот вопрос может дать внутренняя история российского чеболестроения: все госкорпорации так или иначе попытались пойти по этому пути, и все они, как Наполеон в 1812 году, столкнулись с особенностями национального климата, в нашем случае — инвестиционного. Чеболь — это прежде всего интегрированный финансово-промышленный холдинг с централизованным управлением. Интегрировать что-либо в российские госкорпорации оказалось занятием почти что безнадёжным: для этого вечно чего-то не хватает.
Происходящее лучше всего иллюстрировать примером подававшей наибольшие надежды госкорпорации «Ростехнологии». К началу 2008 года у Сергея Чемезова в руках был полный набор козырей. Туз — вхождение в ближний круг президента, а затем премьер-министра Владимира Путина. Король — крупнейшее и могущественнейшее ФГУП «Рособоронэкспорт» в качестве базы для консолидации околооборонных отраслей. Дама — оборонный заказ. Валет — Игорь Завьялов из ВТБ, слывший одним из наиболее сильных окологосударственных финансистов в России, с баснословными связями где угодно, от ФСБ до Ватикана. Десятка — готовность государства передавать в распоряжение госкорпорации любые крупные промышленные предприятия, от АвтоВАЗа и КамАЗа до ВСМПО-АВИСМА и AiRUnion, вне зависимости от формы собственности и размера госпакета. Мелкие козыри и перечислять нет смысла — вся масть была на руке, главное, чтобы рука не дрогнула. Но у кого же дрогнет рука при таких картах?
Кто бы сказал, что через каких-то два года произойдёт буквально следующее. Владимир Путин будет с неизменной радостью привечать визионера Чемезова и в меру своих сил помогать реализации его начинаний, но у него уже накопится богатейший опыт решения всё нарастающих проблем «Ростехнологий». Дмитрий Медведев, провозгласивший с самой высокой трибуны курс на «модернизацию» и «инновации», ни словом не обмолвится о госкорпорации, которой, казалось бы, сам бог велел раскрывать советский военно-промышленный потенциал в новые инновационные технологии и наработки в рамках строящегося чеболя, — относительно скромному госинвестфонду «Роснано» на совещаниях по этому вопросу уделяется на порядок больше внимания. Реформирование переданного «Ростехнологиям» АвтоВАЗа, по сути, поручено первому вице-премьеру Игорю Шувалову, который не скрывает, что сам по себе промышленный гигант его интересует прежде всего как генератор проблем моногорода Тольятти, от которых недурно было бы раз и навсегда избавиться. А производителями тазов пусть занимается глава Renault Карлос Гон, раз он такой умный и успешный, и даже Путин не скрывает, что готов был продать Гону весь АвтоВАЗ, плюнув на корпоративное государство и национальную гордость, но французы просто отказались тащить эту тяжесть на горбу. КамАЗ и его руководитель Сергей Коготин элегантно вильнули прицепом мимо носа «Ростехнологий», менявших как перчатки схемы создания национальных автопромышленных групп, и уехали в светлое будущее, оставшись с «Ростехнологиями» заклятыми добрыми друзьями. АвтоВАЗ же прочно подсел на госфинансирование — слезть с этой иглы ему не поможет уже никакая госкорпорация.
Наконец, после бесконечных мучений с севшим в буквальном смысле слова AiRUnion и наполеоновскими планами создания на базе его и ещё десятка госавиакомпаний конкурента «Аэрофлота», «Ростехнологии» не нашли ничего лучшего, как сдать в «Аэрофлот» всё собранное могучей рукой корпоративных финансистов в обмен на какой-нибудь пакет акций. Можно блокирующий, а можно даже и нет, как получится. Можно делать любую мину, но второй национальной госавиакомпании у «Ростехнологий» не вышло — с такими картами на руках такой результат бывает раз на тысячу. Если уметь играть.
И всё вроде бы работало как надо, вернее, как могло. Постепенно выяснилось, что сочетание «ресурса» Сергея Чемезова и умений Игоря Завьялова на практике даёт лишь крупные, но ограниченные возможности по рейдерскому поглощению неприкаянных крупных госактивов, а вот таланта финансистов по упорядочиванию съеденного хоть в какой-то порядок уже не хватает. Не хватает в первую очередь способности выстроить хоть какую-то компанию — «Ростехнологии», перебирая из всех возможных вариантов управления мегахолдингом, от матричного до дивизионного, в итоге воссоздали внутри себя не что иное, как министерскую структуру. Налицо и правовой отдел, и первый отдел, и отдел госслужбы, и ХОЗУ, и всё, что существовало в предшественнике «Ростехнологий» — покойном госагентстве Роспром при покойном же Минпроме. Нет только одного — компании как таковой. Проблемы «Ростехнологий» к весне 2010 года такие же, как в любом Минздраве: согласования, согласования и ещё раз согласования документов, ходящих по строго заданным траекториям. Там, где любая компания успеет тридцать раз купить, продать и ещё раз купить, ведомство (и госкорпорация) будет определяться с планами и искать административный баланс в виде присутственного стола, под зелёным сукном которого эти планы упокоятся.
Однако не только в команде Чемезова, похоже ещё сохраняющего иллюзии о светлом будущем «Ростехнологий», дело. Эпитафия Эльвиры Набиуллиной в части, касающейся этого «потенциального чеболя», трогательно гуманна и многое объясняет. «Ростехнологии» предлагается не приватизировать и оставить в покое аж до 2014 года — только спустя четыре года, по прогнозам Минэкономики, закончится процесс передачи на баланс госкорпорации всех ФГУПов и других госактивов, которые туда запланировано сдать. Между строчками письма мне читается: «Оставьте их, сами же видите: не жильцы». Понятное дело, что ещё четыре года возни с российской бюрократией и войны с коррупционерами во ФГУПах, совершенно не боящихся ни Чемезова с Завьяловым, ни рисующихся за их спинами Генпрокуратуры и Счётной палаты, редко кто выдержит. Какой уж тут чеболь, бумаги бы оформить.
Были бы «Ростехнологии» исключением, пусть и беспрецедентно крупным, за судьбу российских чеболей всё же можно было не беспокоиться — не выйдет у этих, получится у других. Но, увы, это правило. Фонд ЖКХ, кажется, предполагал, что будет основой для воссоздания в РФ централизованной системы капитального ремонта и одновременно финансовым гигантом стоимостью куда как более 8 млрд долларов переданных ему налогов ЮКОСа. Фонд, на глазах теряющий амбиции в войне с сонмом губернаторов, на деле не боящихся ни Путина, ни Медведева, ни ФСБ, конечно, ещё предпринимает попытки переиграть судьбу. Но с тем, что предписание ему самоликвидироваться в 2015 году неотменимо, не спорит. Фонд РЖС (привилегированная президентская структура, в письме Набиуллиной он даже не упоминается!), ранее планировавший экспансию в индустрию стройматериалов, всё меньше и меньше говорит о перспективах своего бизнеса как госкорпорации и всё больше — о работе в режиме химически чистого госведомства, хоть прямо сейчас назначай Александра Бравермана министром земель.
Могущественный «Олимпстрой» с ужасом застраивает Сочи и опасается тронуть даже пальцем владельцев дачных участков. Напомню, ещё два года назад частников предполагалось выжигать напалмом (с последующей компенсацией) со священных олимпийских земель. В «Роснано» Анатолий Чубайс явно опередит акционирование, введя все правила работы АО в госкорпорации явочным порядком ещё до конца 2010 года. Росавтодор, кажется, вообще не стремится иметь дело с реальностью, от которой одни неприятности и расстройство. ВЭБ буквально разрывается между привычной деятельностью коммерческого госбанка и загадочным статусом банка развития. Ведь даже специально собираемые ВЭБом синклиты экономистов не могут дать внятного ответа на вопрос, что это должно быть в итоге и зачем. Но, во всяком случае, никто из них даже не заикается о возможности создания интегрированной финансово-промышленной группы под госконтролем, которая и есть чеболь. И лишь «Росатом» Сергея Кириенко сохраняет невозмутимость. Он, видимо, и будет искомым российским чеболем, но в очерченных ему атомной специализацией границах и не более того. В худшем же случае его по плану Минэкономики после 2011 года опять разделят на госведомство и имущественный холдинг. Никакой беды в этом атомщики, скорее всего, не видят, поскольку чеболизацию этой отрасли в 40-х годах уже свершил эффективный менеджер из МГБ Лаврентий Берия, и что уж тут теперь выдумывать.
Может ли всё в одночасье измениться и вместо траурной песни российским госкорпорациям вновь запоют осанну? Исключать это невозможно, но верить в это — тем более. Российская бюрократия с её тысячелетними традициями, российская коррупция, предполагающая приватизацию любой госфункции вне всяких холдингов и вертикальных структур, российские проблемы с корпоративным управлением, делающим невозможным пока построение под руководством старой, комсомольской финансово-промышленной элиты крупной компании де-факто, а не де-юре, надёжно защищают нас от попыток чеболизации экономики в ближайшие годы.
Хорошо это или плохо, судить вам. Я полагаю, что это хорошо: атомизированная экономика со слабым государством оставляет больше надежд на устойчивый органический рост в России, чем действительно сильное корпоративное государство. Кроме того, без элементов политической диктатуры известные в мире примеры «прыжков тигров» (кроме как в Ирландии 80-х) не осуществлялись. То, что в России не удаётся построить госкорпорации, — свидетельство того, что в России практически невозможно построить реальную диктатуру. Боже, храни бюрократию!
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
