На открытой веранде кафе было душно. Света боролась с тошнотой и улыбалась, как делают приличные барышни. Пожилая пара рассказывала, как сын рисовал, играл в шахматы и читал стихи, сидя на горшке. Когда в ресторан вошёл Лёва, Свету вырвало в тарелку.
Света уже два дня пребывала в трансе. Скорее, это был амок. Утром она с трудом отрывала голову от подушки, мокрой от пота. Волосы липли к шее, лицу…Её тошнило от запаха собственного пота. Холодного душа хватало ненадолго. После кофе Света опять сидела в испарине. В чашку капнула капелька пота. С носа. Она подумала, что капля большая и мутная. А ещё подумала, вылить кофе или допить. Решила допить — двигаться не было никаких сил. Света всё списывала на жару и недосып. Она не спала уже несколько дней, проваливалась в истеричную дремоту, следя за часами, которые положила под подушку. Десять минут. «Расслабить подбородок», — приказывала себе она, услышав где-то в телевизоре такую рекомендацию борьбы с бессонницей.
Дышать утром можно было на балконе. Света выползала, садилась на бетонный пол и закуривала сигарету. Было муторно, гадко и противно, но она упорно курила. На соседнем балконе стоял сосед, тоже с утренней сигаретой. Лёва. У Светы с ним был короткий бессмысленный балконный флирт. «Амок, амок», — повторяла про себя Света, ложась плашмя на пол, который давал хоть какое-то ощущение прохлады.
— Обещают дождь, — сказал Лёва, глядя в небо, — ты как думаешь?
— Я не думаю, — прошептала Света.
— Может, на пляж съездим? Нудистский. Мне тут знакомые рассказывали. Они в восторге, — продолжал Лёва.
— Я не люблю нудистские пляжи. Стесняюсь, — ответила Света, сцепив зубы, чтоб не нахамить.
Лёва был художником. Известным. Ну, в меру известным. Ещё неделю назад её привлекли его руки, пальцы, брутальная внешность, чувство юмора на грани хамства.
— Да что там стесняться? — воскликнул Лёва, — это же природа, естество!
Света приподнялась на локте. Она посмотрела на Лёву, который продолжал рассказывать про нудистский пляж. Руки — женские, пальцы — женские. Манерные. Как у кокетливой барышни. Тонкие, нежные, с длинными необстриженными ногтями. Она посмотрела на его ноги: под ногтями на больших пальцах была грязь. Подкатила тошнота. То ли от сигареты, то ли от жары, то ли от Лёвы.
— Ну так что? Поедем? — услышала она.
— Нет. У меня врождённые уродства. На самом деле я мальчик. Трансвестит, — ответила Света.
Лёва замер, открыв рот. Через пару секунд рассмеялся. Как-то тоже по-женски. Истерично и надрывно.
Она не видела его глаз — он всё время выходил на балкон в тёмных очках. И это тоже, с одной стороны, раздражало, с другой — интриговало. Ей нужно было видеть глаза.
Света опять легла, тяжело бухнувшись головой об пол. «Амок, амок», — повторяла она себе. В предрассветном полубреду, после десятиминутной дрёмы ей хотелось изменить всё: себя, свою жизнь. Она придумывала, что скажет на работе, как будет объясняться с мамой. Которая, кстати, звонила ровно в восемь. Ровно в те десять минут, когда Свете удавалось заснуть.
— Мама, как ты?
— Плохо, конечно же… — отвечала мама.
— Мне тоже плохо, — говорила Света.
— Тебе-то чего? Молодая, здоровая, как кобыла! — возмущалась мама, — как у тебя с Лёвой?
Света пожалела, что в одном из разговоров упомянула про балконного поклонника.
— Никак, — ответила Света.
— Что значит никак? — удивилась мама, — как ты собираешься жить дальше?
Дальше следовал мамин беспрерывный монолог, который заканчивался всегда одним.
— Вот бабушка твоя покойная правильно говорила, когда я беременная ходила. Рожай мальчика, нам блядей не нужно.
Света аккуратно опускала трубку на базу, отключая и маму, и свой мозг.
У Лёвы на балконе стояла сушилка для белья. В одно из утр Света подумала, что на сушилке никогда не видела выстиранных трусов. Полотенца, футболки, шорты. Всё, кроме трусов.
Она лежала на бетонном полу и курила, привычно борясь с тошнотой. Лёва вышел, спрятав глаза за очками. Она видела, как он близоруко протирал стёкла. Глаза были маленькие, слезливые, как у крота.
На шортах впереди у Лёвы расплылось мокрое пятно — от мочи. Свету вырвало в пепельницу. Жёлчью, она забыла, когда ела в последний раз.
— Ты где спишь, у стенки или с краю? — спросила она.
— У стенки, — ответил Лёва.
— Голый?
— Голый, конечно же, — радостно ответил он.
— А ты моешь посуду?
— Ты задаёшь такие вопросы, что я начинаю рассчитывать на взаимность, — хохотнул по-женски Лёва.
— Ты моешь посуду? — повторила она вопрос.
— Ну если ты меня предупредишь заранее, то я, конечно же, помою, — ответил он и распрямил плечи.
Света только сейчас обратила внимание на то, что он стоял ссутулившись. Не просто склонив плечи, как подросток, а как мужчина, на спине явно образовывался горбик.
Света открыла кран, она мыла посуду горячей водой. Кипятком. Из крана полилась холодная.
— Лёва, у тебя вода горячая есть? — крикнула она, выйдя на балкон.
— М-м-м-м, не знаю, — ответил он из квартиры.
— Посмотри, пожалуйста, — попросила она.
— Свет, ты можешь сейчас не приставать? — огрызнулся он.
Она подумала, что он работает — пишет картину. И только когда привычно легла на бетонный пол, увидела, что его балкон заставлен пустыми бутылками.
— Ты работаешь? — крикнула она.
— Света! Ты можешь помолчать? — рявкнул он.
— Пиши, пиши, прости, пожалуйста, — сказала она.
— Ну что, совсем без меня не можешь жить? — вышел он на балкон, нацепив очочки перед дверью. Она видела этот жест — подростковый, суетливый. Она сама точно таким же жестом подворачивала юбку в лифте перед школой и красила губы блеском. Она посмотрела на его шорты: пятно от мочи осталось.
…Она была на выставке, где познакомилась с чудесной пожилой парой. Они смеялись, шутили, рассказывали про сына-таланта, умницу, красавца. Требовали, чтобы Света немедленно с ним познакомилась, потому что она тоже умница и красавица. Удивительное совпадение.
…На открытой веранде кафе было душно. Света боролась с тошнотой и улыбалась, как делают приличные барышни. Пожилая пара рассказывала, как сын рисовал, играл в шахматы и читал стихи, сидя на горшке. Когда в ресторан вошёл Лёва, Свету вырвало в тарелку.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Слова на бумаге.
Рассказ о любви и о том, как стало одним писателем больше. - Стерва.
Глава из книги, еще не изданной на русском . - Деликатность.
Малек Яфаров о весеннем стоянии над бездной. - Тонкая талия – результат кропотливого труда.
Откуда берутся проблемы, или как формируются гендерные стереотипы . - Волчий взгляд.
«Я устал, открывая чужие конверты, сигареты и кофе, кофе и сигареты» («Сегодня ночью»). - Дамы после тридцати.
Мужской взгляд. - Выборы – это наш шанс, подруги!
Конвенцию о ликвидации дискриминации женщин во всех сферах жизни Россия подписала еще 30 лет назад, однако вопрос этот актуален и по сей день. - Уроки жизни.
Написано Региной Бретт, 90 лет отроду, Кливленд, Огайо. . - «Работа» в любви и дружбе .
Есть очень унылое, набившее оскомину словосочетание «отношения это работа». - Формула любви.
Американский антрополог Хелен Фишер изучает человеческую любовь как феномен биологии.
