Купить первое издание книги «Художественная культура Австро-Венгрии. 1867-1918» на Ozon.ru
Художественные центры Австро-Венгрии. 1867—1918. СПб.: Алетейя, 2009.
Австро-Венгрия, «Кайзеровско-королевская монархия», гигантская лаборатория по соединению разнородного, свела воедино (на довольно недолгое исторически, но чрезвычайно интенсивное время) чехов, словаков, поляков, украинцев, хорватов, словенцев, не говоря уже об австрийцах и венграх, и буквально заставила их, слишком разных, проживать один и тот же исторический опыт, укладывать пережитое в одни и те же матрицы. И что вы думаете: ведь получилось. Империя стала торжеством невозможного — правда, трудным и обречённым. Именно Австро-Венгрии суждено было оказаться, если можно так выразиться, духовной родиной ХХ века. Фрейд, Витгенштейн, Кафка, Музиль, Брох, Шёнберг — типичнейшие австро-венгерские личности, без которых немыслимо прошедшее столетие и точно не обойдётся наше.
Роберт Музиль, представитель доминирующего этноса, горько язвил, что-де мудрено ощущать себя австро-венгром, поскольку и слова-то такого нет, и вообще Австро-Венгерская империя погибла «от непроизносимости своего названия». На противоречия, несовместимости, взаимные отталкивания своих разнородных частей это сложное и неравномерное единство было обречено точно так же, как на их взаимное любопытство, притяжение и взаимопроникновение. Такая разность уже сама по себе выводит из равновесия и провоцирует на обильное формообразование.
Нынешний сборник (среди его авторов — учёные из России, Белоруссии и из некоторых стран — наследниц Австро-Венгерской империи — Украины, Чехии, Польши, Австрии, Венгрии) даёт подробное представление о том, как эти процессы разворачивались в сфере искусства — области, где наиболее явно фиксируется всё то, что происходит с человеком. А может быть даже, и с его глубинной сущностью.
Авторы распутывают узлы, которые образовывала художественная жизнь империи в её культурных центрах: Вене, Будапеште, Праге, Загребе, Кракове, Львове, рассматривают, как на всём этом сказывались отношения провинциальных городов со столицей и между собой, что происходило при попадании в специфический австро-венгерский контекст с такими «универсальными» стилями, как модерн, экспрессионизм, ар-деко.
Да, читатель, интересующийся историей искусств и идей, узнает из книги много интересного. Но, более того, кажется, что для человека нашего времени — это, среди прочего, прямо-таки экзистенциальное послание. Нам ли, людям «второго модерна» (так называет нынешнее постмодерновое состояние один из авторов книги, австриец Фолькер Мунц), не сочувствовать таким типично австро-венгерским состояниям, как «множественность, разноречивость, неоднородность, фрагментарность»? И нам ли не находить поддержку в том, что всё это может быть не только катастрофичным, травмирующим, обречённым на распад (как в конце концов и получилось с империей), но — как раз вследствие того — осмысленным и плодотворным?..
* * *
Критика:
Илья Проклов («НГ Ex Libris»):
«В книге представлены новые, ранее не входившие в обиход отечественного искусствознания материалы. При этом очевиден и новый взгляд авторов как на общественную, так и на культурную жизнь Австро-Венгрии. Австро-Венгрия представлена отнюдь не тюрьмой народов, а скорее плавильным котлом. Своеобразным тиглем был и каждый из культурных центров монархии. Далеко отстоящие друг от друга Будапешт, Вена, Прага, Краков явлены нам не в провинциальной изолированности, а в единстве культурной жизни многонационального государства».
Алексей Мокроусов (Русский журнал):
«Чем ближе закат империи, тем ярче её краски. Гибель Австро-Венгрии сопровождалась таким расцветом искусства, что поневоле думаешь: а не провоцировать ли подобные распады чаще, чтобы высвобождать как можно больше художественной энергии?
Увы, не всякий распад готов следовать этому немудрёному правилу. Распад СССР не дал искусству практически ничего. Тем интереснее наблюдать за опытом Австро-Венгрии, государства многонационального и мультикультурного. По количеству проживавших здесь народов империя Франца-Иосифа могла даже тягаться с империей Романовых. Только ситуация в Австро-Венгрии, как показывают статьи сборника, подготовленного сотрудниками Государственного института искусствознания, выглядела в целом либеральнее российской, национальные культуры поддерживались планомернее, и средств для языкового самовыражения было много».
