Главным достижением Московской декларации по Карабаху является введение в оборот формулировки о решении конфликта только «политическими средствами». Конечно, наивно полагать, что Карабахская декларация от 2 ноября что-то решит. Но Россия пытается выйти на лидирующие роли в этом процессе.
Главным достижением Московской декларации по Карабаху является введение в оборот формулировки о решении конфликта только «политическими средствами». Конечно, наивно полагать, что Карабахская декларация от 2 ноября что-то решит. Но Россия пытается выйти на лидирующие роли в этом процессе.
Карабахская декларация, подписанная президентами Азербайджана, Армении и России в Москве 2 ноября 2008 года, вызвала девятый вал комментариев и публикаций. Сегодня эта тема на фоне уходящей в тень проблемы российско-грузинских отношений становится ведущей в политической дискуссии на Южном Кавказе. В самом деле, впервые за 14 лет с момента прекращения огня в зоне конфликта президенты Армении и Азербайджана совместно подписали некий документ, декларирующий общие подходы к перспективам урегулирования застарелого противостояния (в феврале 2008 года отмечалось 20 лет с момента новой актуализации карабахского вопроса). Сам этот факт уже не позволяет отнестись к этому событию просто, как к очередной встрече двух президентов и очередному «конструктивному обмену мнениями». Остроты ситуации добавляет и то, что новый документ подписан после событий «пятидневной войны», когда геополитический ландшафт Южного Кавказа серьезным образом видоизменен.
В этой связи закономерны вопросы: в какой точке находится карабахское урегулирование после подписания Московской декларации? И какова роль России в этом процессе? Преамбула карабахских «пяти пунктов» отмечает возросшую роль России в процессе урегулирования: «Президенты Азербайджанской Республики, Республики Армения и Российской Федерации, встретившись 2 ноября 2008 года в Москве по приглашению президента Российской Федерации, предметно и содержательно обсудив в атмосфере конструктивности состояние и перспективы урегулирования нагорнокарабахского конфликта…»
Естественно, сегодня Москва вовсе не пытается выйти из Минской группы ОБСЕ и даже не стремится к тому, чтобы поставить под сомнение и сам формат, и его легитимность. Но, играя в рамках Минской группы, РФ пытается одновременно с этим еще и вести сольные партии. Инициатива встречи двух президентов исходила от Москвы, интенсивные консультации вела Москва. За много лет именно она попыталась не следовать в фарватере других инициатив, а предлагать свои собственные подходы. Конечно, наивно полагать, что Карабахская декларация от 2 ноября что-то решит. Но Россия пытается выйти на лидирующие роли в этом процессе.
Пожалуй, главным достижением Московской декларации (и, естественно, РФ) является введение в оборот формулировки о решении конфликта только «политическими средствами». Под этим подписался и Ильхам Алиев, который еще в нынешнем году не раз апеллировал к праву силы и возросшей мощи азербайджанской армии. Естественно, такая подпись сама по себе мало что означает (лидеры государств иногда могут передумать). Но здесь важно среди прочего втягивание президентов в определенный дипломатический дискурс (особенно после трагического разрушения статус-кво в Грузии). Стоит отметить также, что во время своей инаугурации 24 октября 2008 года, в отличие от церемонии вступления в должность пять лет назад, азербайджанский президент тактично обошел военные способы решения карабахской проблемы: «Мы, укрепляя свою территориальную целостность, добьемся возвращения оккупированных земель. На стороне Азербайджана международное право и историческая справедливость». Право и справедливость, а не танки с пушками…
Московская декларация предполагает и другой не менее важный методологический подход. Это констатация того, что ломка статус-кво не нужна и вряд ли целесообразна. Да, сегодня Минскую группу можно расширить или подвергнуть ротации, но за Ереван и за Баку никто лучше не договорится. Следовательно, не надо размораживать конфликт просто ради самой разморозки. В Грузии всё это проходили в течение четырех последних лет. Результат известен.
Вместе с тем последние успехи российской дипломатии переоценивать не стоит. Многие вопросы (если не большинство) не были закрыты. Возьмем основополагающее определение для любого мирного процесса — «мирное урегулирование». Оба президента стремятся к урегулированию конфликта. Оба сетуют на отсутствие динамики в переговорах и даже на их имитацию. Оба хотели бы решить «историческую миссию» для своих стран. Но в то же время каждый из них, говоря об «урегулировании конфликта», понимает под этим совершенно разное содержание. Для одного урегулирование — это признание права Карабаха на самоопределение. Для другого же урегулирование — это освобождение оккупированных земель и торжество единства и целостности государства. Как говорится, найдите хотя бы два сходства!
Особо сложная проблема — поиск места самого Нагорного Карабаха за столом переговоров. Напомним кратко предысторию вопроса. Она связана с Будапештским саммитом ОБСЕ, который прошел 5—6 декабря 1994 года. То есть не прошло и года после того, как армяно-азербайджанский конфликт был остановлен (прекращение огня было достигнуто в мае 1994 года). В ходе саммита было использовано такое словосочетание, как «все конфликтующие стороны», а не «две (или обе) конфликтующие стороны». Однако впоследствии трехсторонний формат был вытеснен переговорами по линии Баку — Ереван. Позиция самого Нагорного Карабаха остается непроясненной. Есть риск (кстати, и для Баку тоже!), что непризнанная республика откажется выполнять достигнутые между Арменией и Азербайджаном договоренности.
Однако последние тенденции в карабахском процессе имеют принципиальное значение. Внедряется верховенство политического урегулирования, стороны отказываются от военных способов достижения целей, четко фиксируется опасность нарушения статус-кво, разморозки конфликта и изменения форматов миротворчества ради самого изменения. И все это при решающей роли Москвы. Четыре года применительно к Грузии Москва безуспешно пыталась навязать Тбилиси юридически обязывающий документ, который бы не позволил использовать силу для решения территориальных проблем. Все попытки оказались безуспешными, потому что не были поддержаны нашими партнерами на Западе. В этой ситуации грузинское руководство могло себе позволить такую роскошь, как игнорирование инициатив Москвы. Сегодня инициатива Кремля по закреплению принципа абсолютного приоритета политических методов поддерживается. И не только в Баку и в Ереване. Важно также и то, что РФ не противопоставляет себя ни США, ни Франции (как коллегам-посредникам), так и Западу в целом, формируя таким образом фундамент для диалога со странами, с которыми по Грузии (и ее двум бывшим автономиям) понимание пока невозможно. Как некий промежуточный этап, возможно, это и неплохо. Но только как промежуточный этап. Следует понимать, что впереди еще огромная работа по сглаживанию острых углов, примирению взаимоисключающих позиций и поиску действительно компромиссных формул.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
