Свершилось. Референдум в Ирландии, о котором так долго говорили и которого так опасались в Евросоюзе, одобрил Лиссабонский договор. Говорили и опасались потому, что по национальной традиции судьбоносные документы ЕС эта страна одобряет со второго раза.
Так она обошлась с действующим до сих пор Договором Ниццы, который считается неадекватным после расширения Евросоюза до 27 стран. Его она сначала отклонила на референдуме 2001 года, а через год — одобрила. Предметом особого беспокойства сейчас было и то, что полномочия Еврокомиссии нынешнего состава истекают в ноябре текущего года, и при отрицательном исходе голосования потребовалось бы срочно принимать какие-то меры.
Лиссабонский трактат, или Договор о реформе (официально — Лиссабонский договор о внесении изменений в Договор о Европейском союзе и Договор об учреждении Европейского сообщества), был подписан в 2007 году в столице Португалии. Практически Лиссабонский договор — всё та же европейская конституция. Её переработала группа во главе с бывшим президентом Франции Валери Жискар д’Эстеном в 2007 году. Основная суть конституции ЕС — масштабная реформа структуры управления — в нём полностью сохранилась. Договор должен сделать расширившийся ЕС более управляемым, превратив его в юридическое лицо, что позволит сообществу быть актором в международных договорах и членом международных организаций.
Договор вводит принцип двойного большинства при принятии решений: не менее 55% стран союза, представляющих не менее 65% населения ЕС. Это лишает строптивые страны Восточной Европы права вето на решения ЕС. Ещё договор значительно повышает роль Европарламента, поскольку теперь почти все решения будут приниматься совместно Советом Европы и Европарламентом (первый из них представляет в Евросоюзе государства-члены, а второй имеет прямой мандат граждан через головы государств).
Наконец, Лиссабон вводит должность председателя Совета Европы, избираемого главами государств и правительств сроком на 2,5 года с возможностью переизбраться один раз. Сейчас Евросовет возглавляет лидер председательствующей в ЕС страны, которая меняется в порядке ротации раз в полгода. Ещё вводится должность верховного представителя по иностранным делам и политике безопасности, которая объединит нынешние полномочия верховного представителя по общей внешней политике и безопасности (Хавьер Солана) и еврокомиссара по внешним связям и политике европейского соседства (Бенита Ферреро-Вальднер). В проекте конституции ЕС эта должность называлась «министр иностранных дел ЕС», но по настоянию противников превращения ЕС в «супергосударство» название изменили. Сама же Еврокомиссия к 2014 году сократится с нынешних 27 комиссаров до 17. Ещё договор отменяет общий флаг и гимн Евросоюза и впервые оговаривает возможность выхода из Евросообщества, несмотря на то что таких попыток ни разу не было. Главное, он наконец-то заменит так и не вступившую в силу конституцию ЕС, которую на референдумах 2005 года отвергли французы и голландцы.
Лиссабонский договор должен был вступить в силу ещё в январе этого года. Но после его одобрения всеми государствами ЕС. В 26 странах было достаточно его ратификации парламентами и утверждения президентами. Но не в Ирландии. У неё исключительное положение, так как в 1987 год Верховный суд страны решил, что все изменения соглашений о членстве Ирландии в ЕС требуют изменения конституции, для чего каждый раз необходим референдум. Именно так страна впервые отклонила договор в 2008 году 53,4% голосов «против» при 46,6% «за». Голосование 2 октября было решающим: все страны ЕС понимали, что в случае второго нет трактат будет похоронен навсегда.
На этот раз обеспокоенная Европа пошла на беспрецедентный компромисс и уже 19 июня предоставила Дублину весь требуемый пакет политических гарантий. Чего же хотела от ЕС Ирландия? Во-первых, островитян не устраивал перевес роли Евросоюза над национальным законодательством, усиление военной составляющей ЕС, что угрожало бы политике государственного нейтралитета, лишение Ирландии кресла в Еврокомиссии и важная для католической страны отмена запрета абортов.
Но главное, противники Лиссабонского договора опасались, что его принятие приведёт к проблемам в экономике. Партия «Шинн Фейн» и движение Libertas во главе с Декландом Ганли считали, что «должность неизбираемого президента Европы сделает ЕС менее демократичным, ослабит голос избирателей, ведь Брюсселю будут переданы полномочия в 60 областях политики, а также исключительная компетенция в вопросах международной торговли и прямых иностранных инвестиций».
Всё это теперь позади. Ирландское да устранило самое большое препятствие на пути Лиссабонского договора — 67% ирландцев поддержали договор, против были 33%. Премьер-министр Ирландии Брайан Коуэн заявил, что «ирландцы выразили своё желание остаться в самом сердце Европы». «Хорошим днём для Европы» назвал случившееся Фредрик Райнфельдт, премьер действующего председателя ЕС, Швеции. Результаты голосования приветствовал и председатель Европейского парламента Ежи Бузек, охарактеризовав их как «приятную новость для Европы». А председатель Еврокомиссии Жозе Мануэль Баррозу сказал, что да ирландцев свидетельствует об их доверии к ЕС. На самом деле всё проще — ещё классики марксизма писали, что бытие определяет сознание. Так что прав Баррозу — ирландский народ «осознал роль, которую сыграл Евросоюз в борьбе с последствиями экономического кризиса».
Ключевое слово в ирландском волеизъявлении — кризис, не пощадивший ещё недавно процветавшую страну. И референдум был не столько об отношении к Лиссабонскому договору, сколько по внутриполитической ситуации в Ирландии. В стране, которая долгое время считалась аутсайдером в Европе, а затем смогла сделать огромный рывок вперёд благодаря вступлению в ЕС. Скажем, важным фактором стало благосклонное отношение к евродокументу крестьян, которые получили большую выгоду от ирландского членства в ЕС. В пользу Лиссабона сыграли и конвульсии экономики: троекратный рост безработицы по сравнению с 2008 годом — до 12%, рекордное падение ВВП — более 9%.
Состояние экономики толкнуло к сравнению Ирландии с не входящей в ЕС Исландией, где в кризис случилась отставка правительства и которой потребовалась помощь от МВФ. Политики поняли, что, не будь Ирландия членом ЕС, она попала бы в ту же ситуацию, что и маленькая заполярная страна. Даже оппозиция осознала, что следует воспользоваться таким преимуществом. Член партии Fine Gael евродепутат Кольм Бурке заявил: «Нынешний экономический кризис открыл глаза стране на то, как необходима Ирландии принадлежность к Европейскому сообществу». Все ведущие партии поддержали договор, преодолев явную непопулярность премьера Коуэна, которого считают ответственным за тяжёлый экономический спад. Даже лидер антилиссабонской группы Libertas предприниматель Деклан Ганли похвалил премьера: «С политической точки зрения он провёл феноменальную кампанию за ЕС в условиях глобального финансово-экономического кризиса, не пощадившего ещё недавно процветавшую страну». Вот почему Ирландия стала сговорчивой. Ведь именно на ЕС стране приходится рассчитывать в нелёгкие времена.
Теперь последним препятствием на пути ратификации Лиссабонского договора остаются Польша и Чехия. Польский президент Качиньский подпишет его в течение следующей недели, а вот президент Чехии Клаус будет ждать решения Конституционного суда, куда обратились 17 парламентариев за несколько дней до ирландского референдума. Они утверждали, что «в результате заключения Лиссабонского договора нависла угроза превращения Европы в супергосударство, что для каждой страны грозит потерей суверенитета».
Любопытно, что страной, где ратификация Лиссабонского договора может быть сорвана, является Чехия. Может показаться странным, что посткоммунистическая страна, всеми силами рвавшаяся в ЕС, после вступления начинает тормозить интеграционные инициативы. Вацлав Клаус сравнивает ЕС с Советским Союзом: «В 1989 году чехи вернули себе свободу, а 20 лет спустя на неё снова посягают». Ничего не поделаешь, постсоветские фантомные боли…
Ирландское да закрыло неприятную главу истории Европы. Но если ратификация Чехией Лиссабонского договора отодвинется на неопределённое время, сообществу придётся искать третий вариант законного «оформления семейных отношений» между странами ЕС. Как заявил председатель Еврокомиссии Мануэль Баррозу, если президент Клаус этого не сделает, то ЕС пойдёт дальше, а Чехия останется без своего комиссара. То есть если чехи скажут Лиссабону нет, то никакой особой катастрофы в ЕС не произойдёт. Произойдёт другое. Превращение Большой Европы в некое подобие Швейцарской Конфедерации с кантонами большими, средними и малыми, с соответствующим ущемлением в правах несогласных с курсом «взрослых». Президент Франции Николя Саркози и канцлер Германии Ангела Меркель, если верить французским и немецким газетам, готовы осуществить идею «двухскоростной Европы». Не готовые к дальнейшей интеграции страны пусть остаются позади — Германия и Франция поведут за собой готовых. А отстающие пеняют на себя. Французская Le Monde цитирует экс-министра иностранных дел Германии Йошку Фишера: «Франко-германская ось должна возникнуть вне зависимости от судьбы Лиссабонского договора. Центром притяжения в Европе могут быть только Париж и Берлин. Британия предпочла остаться на краю. Италия? Италия есть… Италия. Польше ещё далеко идти до Европы, а Испания увязла в кризисе». А блогер в газете написал проще: «Европа не хочет быть монолитом, потому как несколько держав (Франция, Германия, Англия) играют соло, а все остальные — увы…»
Президент Франции Николя Саркози обратился к председательствующей в ЕС Швеции, чтобы та повлияла на Польшу и Чехию. И вот в Брюсселе шведский премьер-министр Райнфельдт и глава Еврокомиссии Баррозу обсудят перспективы ратификации договора с чешским премьером Яном Фишером. Такие же переговоры проведёт и министр Швеции по делам ЕС Сесилия Мальмстрём, которая посетит Прагу 8 октября. Но что делать с тем, что теперь вопросы вызывает позиция Великобритании? Там находящиеся в оппозиции консерваторы обещают провести референдум по Лиссабонскому договору, если они весной победят на всеобщих выборах, а страны ЕС ещё не успеют к тому времени ратифицировать договор. «Люди в этой стране очень недовольны тем, что Ирландии разрешили дважды проголосовать по договору, который изменит порядок управления нами, — считает лидер тори Дэвид Камерон. — Тогда как нам не дали проголосовать ни разу».
Так что не исключено, что чешский президент Клаус хочет оттянуть подписание договора до весны, чтобы позволить Дэвиду Камерону объявить референдум.
Но даже если Лиссабонский договор ратифицируют все, согласия это Евросоюзу вряд ли добавит. Слишком велики разногласия 27 национальных правительств. И никуда от этого не уйти.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
