«Литература online» от Анкудинова. Кремниевая долина писателей. Шеф-менеджеры и доктора наук: сексуальные досуги. Мозаика Евгения Никитина.
В последнее время часто обсуждаются различные проекты по переустройству литературного пространства.
У всех на слуху предложения Льва Данилкина и Игоря Фролова. Сверх того я слышал немало иных высказываний касательно реорганизации литературной жизни.
Переформатирование
Почти все они сводятся к следующему: государство должно взять на себя финансирование и (или) руководство толстожурнальным сегментом современной литературы.
Я же полагаю, что государству не надо трогать «толстые» журналы. Это механизм работающий. Хотя КПД его деятельности не слишком велик. И не будет велик, как ни перестраивай его.
Главный порок нынешнего литературного поля (вкупе с толстожурнальной делянкой) — почти абсолютное отсутствие того, что принято называть вертикальной мобильностью.
С одной стороны, многие десятки тысяч реально работающих авторов, с другой стороны, исчезающе малый круг «допущенных в литературное сообщество».
Если взять нынешние крупные московские литературные журналы, исключив из них «патриотический сегмент» («Наш современник», «Москву» и т.д.) и переводные публикации, выявится не более сотни имён.
Десятки тысяч — и сотня. Такая диспропорция очень опасна для всех. В первую очередь она опасна для государства.
В истории известен «феномен безработных подмастерьев». В Англии XVII века печатники в погоне за прибылью набирали большое количество учеников-подмастерьев. А гильдии не принимали их в мастера; бывшие подмастерья не могли получить королевский патент — разрешение на собственное дело и, чтобы как-то прокормить себя, были вынуждены наниматься к подпольным работодателям. В результате чего вся Англия наводнилась антигосударственными памфлетами.
Чтобы такое не повторилось, российское государство должно обратить внимание на литературную сферу и не порушить старые, уже имеющиеся литмеханизмы, но создать новые.
Здесь есть аспекты не столь важные и есть невероятно важные.
Не так уж важен формат новосоздаваемых изданий — он может быть толстожурнальным, полутонкожурнальным (по образцу киевского «ШО»), жанровым, тематическим, направленческим — каким угодно. Не столь важен и их юридический статус — возможны и официальные государственные начинания, и частные проекты (ведь, к примеру, «Северная пчела» была частной газетой).
А вот что сверхважно…
1. Необходимо заявлять и всячески подчёркивать, что речь идёт о новой высокой литературе (а не о массовой литературе).
2. При этом границы того, что допустимо относить к высокой культуре, уместно несколько расширять. Собственно говоря, высокая литература всегда жила подобным расширением. В последние десятилетия её ресурсами становились в основном модернистские и постмодернистские наработки. Я считаю, что сейчас нужно включить в рамки новой высокой литературы (частично) «патриотический дискурс» и (безусловно) «новоромантический дискурс» (потому что ныне они являются самыми распространёнными).
3. Ни в коем случае нельзя собственно литературную (культурную) составляющую инноваций отдавать на откуп чиновникам. Даже не потому, что чиновники «всё распилят и разворуют», а потому, что они разбираются в современной литературе не более, чем остальные «обычные люди», то есть знают только пишущих знакомых и попсовиков — все преференции чиновники раздадут своим друзьям и случайным графоманам (уже были такие прецеденты, и неоднократно). Организацией инновационных литературных процессов должны заниматься не чиновники, а эксперты, люди с гуманитарным образованием, хорошо знающие современную литературу и лояльные государству.
В итоге каждый получает своё: государство — мощнейший резерв поддержки, новые авторы — статус писателей (вместо нынешнего позорного статуса лузеров и дармоедов), читатели — литературу, ну и эксперты-посредники тоже не останутся в убытке.
Недовольными будут только держатели монополии на высокую духовность. И вдвойне недовольными станут те из них, которые придерживаются компрадорских идеологий.
Но эту публику не жалко.
Так что даёшь Кремниевую долину для писателей!..
Вальтасаровы пиры
Читаю в январском «Новом мире» Василия Голованова, «повествование в 22 картинах с музыкальным сопровождением» «Тайный язык птиц».
Голованов хороший прозаик. И текст у него (как всегда) приятный — грамотный, увлекательный, временами трогательный.
Мозаичная картинка техногенной катастрофы — разлива нефти в Верхнем Каспии. Много разных персонажей, у каждого — своя жизнь, своя правда.
Десяток микросюжетов объединяется к финалу в единый сюжет; в него вкраплены модные в этом сезоне мистические сюжетинки-перипетии, как вкусные изюминки в кекс.
Что же так беспокоит меня, что пробуждает во мне тихое недовольство?
Все персонажи как будто бы пришпилены тонкими иголками к кальке своих профессиональных занятий.
Они таковы, каковы их профессии и статусы. Я сказал не то, сейчас исправлюсь: они таковы, каковы наши общие (поверхностные) представления об их профессиях и статусах.
Шеф-менеджеры крупнейшей нефтяной компании скучают, утончённо развратничают в бассейне, с жиру бесятся и вообще «едят вальтасаровы пиры» (как выразился один трибун времён В.В. Розанова).
Рабочие — «в душе честные, но суровые работяги» — задираются, бузят, митингуют. Менты тащат, не пущают и замотаны начальством. Сухощавые хипповатые приезжие музыканты восторгаются природой. Местный чудик Сашка ведает язык птиц (не кабанов, не енотов, не квакш). И сам почти что птица — худой, нескладный, непьющий. Прям Сталкер.
Даже мистика в этом тексте у кого надо. Если кто обладает чудесной способностью растворяться в воздухе, так это рабочий вожак Петька, бунтарь и йог. Но отнюдь не офисная красотка Аэлита, лейтенант милиции или Андреас Видлинг из Германии.
Однако в жизни-то вполне себе встречаются интеллигентные милиционеры, продажные гринписовцы, упитанные хиппи и даже, представьте себе, риелторы, обладающие экстрасенсорными способностями.
Жизнь — штука, не укладывающаяся в архетипы, порождённые коллективным сознанием левоэкологических организаций.
Я это осознаю, и оттого у меня возникает чувство, что мне под видом «художественного полотна» Голованов всучил огромную раскрашенную листовку Гринписа.
Нехорошее чувство.
Так можно и самому стать не собой — через «социально-профессиональное стереотипирование-обобщение»…
В этом же номере «Нового мира» — рассказ «Всё нормально» Романа Сенчина. О докторах наук.
Если верить Сенчину, доктора наук во время конференций занимаются тем же, чем головановские лощёные шеф-менеджеры в офисе-вышке, — «едят вальтасаровы пиры», устраивают афинские ночи, преспокойно шествуют от гостиничного секса (с дамами-коллегами) до сауны-борделя. А конференции организуются специально для того, чтобы остепенённые бездельники на них вволю ели-пили-трахались. И ни для чего кроме.
Я, как участник многих научных конференций, знаю, что такое, мягко выражаясь, малотипично.
Но кому теперь это докажешь? Писатель написал — стало быть, типичнейшая типичность.
Мозаичные города
У поэта Евгения Никитина вышел сборник «Невидимая линза» (М.: Икар, 2009).
К разным стихам Никитина я отношусь по-разному. Было дело, я называл его подборки «поэтическими явлениями года», а некоторые стихотворения именовал «маленькими шедеврами»; на другие же его стихи писал пародии.
Евгений Никитин — автор очень стабильный в поэтике и при этом довольно неровный в плане качества стихов, как это парадоксально ни звучит. Добавлю: его поэтика изначально предполагает некоторые качественные перепады.
Никитин — поэт «городской», «пейзажный», «тихий». Однажды я сравнил его с Владимиром Соколовым. Теперь понимаю, что эта аналогия поверхностная, внешняя. Но что-то в ней есть…
Стали бесстрастней и выше
окна жилищ и больниц.
Вновь обзаводятся крыши
Чёрными пешками птиц.
- Нынче совсем постарела…
Московские квартиры с высокими потолками, антресоли, проулочки, переулочки. Детали, детальки, деталечки, деталюшечки. Блески на шахматных фигурках. Разноцветные огоньки в окнах мегаполиса. Никитин остро и любовно чувствует (микро)фактуры цвета, света, теней, словечек. Каждая его строфа словно изящная смальтовая мозаика.
Но мозаика может сложиться, а может не сложиться, остаться совокупностью блескучих смальтинок-камешков. Каждый из камешков сам по себе удивительно красив, а общего узора нет.
В поэзии Никитина смысл, сюжет, основа не первичны (пожалуй); именно поэтому Никитин — модернист. Но там, где основа есть, его стихи замечательны. Там же, где основа не просматривается, они не столь замечательны, поскольку похожи на очень симпатичный, но всё же набор слов.
Вопреки прогнозам школяров
снова подступает Кали-Юга.
Чаши перевёрнутых дворов,
как деревья, вплетены друг в друга.
Город заперт, и сдана в спецхран
осени пунцовой роговица.
В льдине замурован, Иоанн
умирает, не успев жениться.
- Вопреки прогнозам школяров…
Всё равно красиво. Но неравноценно. «Чаши перевёрнутых дворов» — чудесный подарок от Аполлона, «осени пунцовой роговица» — ещё один подарок (не столь драгоценный); а «Иоанн, замурованный в льдине» — это уже не от Аполлона, а от лукавого. Сдаётся, что и «прогнозы школяров» с «Кали-Югой» и «спецхраном» — тоже от него же. То настоящие алмазы, то стразы литературщины, то разноцветный стеклярус выдумок — всё попеременно. Но не всякий это заметит. Потому что Никитин — умелый творец мозаики.
И какая самозамкнутая поэтическая система! Похожая на всё и не похожая ни на что. Советские «тихие городские лирики», «Московское время», метареализм, Корецкий, Булатовский, Квадратов.
Радужные отсветы невидимой линзы. Фрактальные узоры, мозаичные города. Техногенные сюрпризы.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- От любви не умирают?
Сто лет назад родилась Антония Поцци, «может быть, единственная подлинная женщина-поэт, которую видела Италия в ХХ веке» (Э. Монтале). - Русский Данте.
11 февраля родился поэт Юрий Поликарпович Кузнецов. - Шведская музыка.
Бенгт Янгфельдт. Язык есть Бог. Заметки об Иосифе Бродском. – М.: Астрель: CORPUS, 2012. – 368 c. - Вечная жизнь есть!
«Чёрный монах» Антона Чехова – «медицинская повестушка», «психиатрический этюд» или «прелесть»? - Зимние хокку.
Греет, как шампанское, Искристое хокку В новогодний вечер. . - Практикующий Стихотворец.
В издательстве «Русский Гулливер» вышел сборник Аркадия Штыпеля «ВОТ СЛОВА». - Сплошная видимость.
Роман Виктора Пелевина «S.N.U.F.F.» или Сниф, снаф, снуре... - Сберегший душу свою потеряет её….
От Вийона до Лимонова, или обойдёмся без политики. - Анна Бердичевская: «Боюсь одного - согрешить против жизни…».
Книга о Грузии. Габриадзе. Ахмадулина. Юзефович и другие. - Памяти пишущей машинки.
Машинка старая, и потому знает – если каретку переводят часто – значит, строки короткие, значит – стихи. О, как она любила стихи!
