Заочный круглый стол телекритиков. Наступающий телесезон. ТЭФИ. Кризис в кризис. Говорят Юрий Богомолов («Российская газета»), Ксения Ларина («Эхо Москвы») и Екатерина Сальникова «(Часкор»).
Начало сезона и приближение очередной церемонии вручения наград ТЭФИ располагает к дискуссиям. Главой телеакадемии стал Михаил Швыдкой, сменив Владимира Познера.
Церемония вручения премий ТЭФИ в конце сентября будет проходить не в Москве, а в Петербурге. Внешние перемены рождены внутренним кризисом и ТЭФИ, и всего отечественного ТВ.
Поэтому мы провели камерный круглый стол, попытавшись выразить те ощущения и мысли, которые возникают в сентябре у журналистов разных поколений и общественных воззрений при хроническом смотрении в телеэкран.
Обозреватель радио «Эхо Москвы» Ксения Ларина, телеобозреватель «Российской газеты» Юрий Богомолов и телеобозреватель «Часкора» Екатерина Сальникова отвечают на четыре вопроса:
1. Как сегодня видится будущее телеакадемии и премии ТЭФИ?
2. Чего вы ждёте от наступившего нового телесезона, уповаете ли на какие-либо проекты?
3. Заметно ли влияние экономического кризиса на ТВ?
4. Чего более всего не хватает нашему телевидению, в чём его главная проблема?
Юрий Богомолов, «Российская газета»
1. Как сегодня видится будущее телеакадемии и премии ТЭФИ?
― Два слова о том, зачем вообще нужна телеакадемия ТЭФИ и нужна ли она в принципе. Если абстрагироваться от того, что аналогичная премия существует во всех более или менее развитых демократиях, то вопросы вполне закономерны.
Действительно, зачем мастерам ТВ эти бронзовые радости в виде тяжеленных «Орфеев»? Есть господин Рейтинг, который более или менее удовлетворительно способен рассудить, что нравится народу, а на что ему плевать.
Есть, наконец, госпожа Власть, которая сама может решить, кого, за что и чем ей отличить. Премия ТЭФИ в этой ситуации кажется излишеством, ещё одним необязательным пряником и даже пятым колесом в телеге.
Но так кажется потому, что наше ТВ в наибольшей степени огосударствленно. В этом смысле оно всё ещё советское. В отличие, например, от кино или книгопечатания. Частный характер премии не идёт государственному учреждению. Это страшное нарушение субординации.
Но с другой стороны, Россия официально считается демократической страной с рыночной экономикой. Считается также, что в ней есть гражданское общество с правом судить, что есть хорошо, а что не есть хорошо.
Как в таком праве откажешь телевизионной корпорации? Ей не отказали, и она сама себе не отказала. Тем более что мастерам телевизионной культуры, помимо признания со стороны народонаселения и правительства, хочется восторга со стороны коллег.
Такая у них амбиция. Им хочется независимого квалифицированного гамбургского счёта. С другой стороны, есть амбиции и у телевизионных командиров. Они тоже самолюбивы и тоже не чужды тяги к репутационным наградам, им тоже подавай престижные пряники.
И потому конкурс творцов и их созданий постепенно трансформируется в соревнование телевизионных структур. Соревнование есть, а правила всё время меняются в соответствии с интересами монстров нашего эфира (Первый, «Россия», НТВ).
Именно их начальники никак не могут определить, как им лучше поделить общественно-престижный пирог. Отсюда скандалы и бойкоты отдельных каналов.
Заметим к тому же, что все эти склоки в академии проходят на фоне деградирующего федерального ТВ. Как в информационно-аналитическом отношении, так и в художественно-эстетическом плане.
Цветёт и пахнет только развлекательное вещание. Ещё совсем недавно в номинации «Лучший сериал» за трофей боролись «В круге первом», «Доктор Живаго», «Штрафной батальон», «Завещание Ленина», «Ликвидация».
А кто сегодня может выйти на старт? «Тяжёлый песок»? Кто способен сегодня претендовать в номинации «Художественный телефильм»? «Мой муж ― гений»?
В разделе информационно-аналитического вещания просто нет ничего стоящего, кроме двух программ на РЕН ТВ. Это кризис телеакадемии, помноженный на кризис телевидения.
Чем тут может помочь новый президент ТЭФИ, будь он семи пядей во лбу? Или какое может иметь значение город, из которого будет транслироваться церемония?
2. Чего вы ждёте от наступившего нового телесезона, уповаете ли на какие-либо проекты?
― Новый сезон уже начался, и начался по сложившейся в последние годы традиции с вброса в эфир большого количества развлекательных проектов.
Опять «Минута славы», снова «Ледниковый период», снова «Большие гонки». Теперь ещё и «Достояние Республики»…
Репертуар почти каждого большого канала строится под знаком союза гламура и чернухи. Есть ещё один знак ― союз пропаганды и желтухи.
Тем не менее я смею уповать на сериал Сергея Урсуляка «Исаев» и на телевизионную версию «Анны Карениной» Сергея Соловьёва.
3. Заметно ли влияние экономического кризиса на ТВ?
― Думаю, что кризис на наше телевидение не повлиял. Каналы вышли из положения за счёт снижения уровня гонораров звёздам, сокращения штатов и интенсификации производства сериального мыла.
4. Чего более всего не хватает нашему телевидению, в чём его главная проблема?
― Телевидение спасла бы такая вещь: если бы пару каналов стали общественными. И не номинально, а реально.
Как свидетельствуют последние социологические опросы, и Первый, и «Россия», и НТВ теряют молодую аудиторию и всё больше становятся каналами для пенсионеров, которых, впрочем, тоже мало радуют. Пенсионерам просто податься больше некуда.
Но мы не успеем оглянуться, как придёт черёд тех пенсионеров, которые уже владеют интернетом. Не отомрёт ли и вовсе эфирное ТВ? Отомрёт, если оно не изменится.
А так потребность в нём есть. Как неизбывна потребность в человеческой солидарности. Хорошо сказал по этому поводу Честертон: «Один из самых ярких признаков отдаления от народа ― то, что мы почти совсем перестали петь хором.
Надо запечатлеть смятение одинокого отчаявшегося духа… но мне хотелось бы, чтобы хоть изредка вступал хор. Упивайтесь жестокостью и сомнением, только бы вовремя звенел припев». А как он в наше время сможет звенеть вне общенационального общения?
Ксения Ларина, «Эхо Москвы»
1. Как сегодня видится будущее телеакадемии и премии ТЭФИ?
― На сегодняшний день ситуация в медиапространстве столь далека от времён создания ТЭФИ, что всякий разговор о будущем академии сводится к одному главному вопросу: в чём смысл её существования?
В качестве носителя своей основной функции ― поддержки и развития отечественного телевидения ― академия ТЭФИ сегодня востребована разве что региональщиками как привет от «большого брата» в качестве барских поощрений за качественную и подчас героическую работу.
Но если вчера ещё академики с воодушевлением говорили о неубитом духе свободы, что витает в тесных коридорах региональных телекомпаний, то сегодня местные журналисты и производители уже спешат засвидетельствовать свою лояльность и большинство их программ мало чем отличаются от продукции федеральных каналов.
Разве что размах другой. Поэтому перспективы ТЭФИ представляются мне, мягко говоря, туманными, кто бы эту корпорацию ни возглавил.
Приход Михаила Швыдкого мало что изменил в судьбе академии, и было бы странно ждать от нового президента перемен. В творческом соревновании отсутствуют ключевые игроки, критерии отбора финалистов не сформулированы, конкуренция на информационно-политическом поле невозможна, каналы беззастенчиво воруют друг у друга форматы развлекательных передач, новых идей никто не предлагает…
Кроме того, академия при прежнем президенте вполне сознательно дистанцировалась от телевизионного процесса, от проблем телесообщества в целом, ограничив свою деятельность лишь проведением церемонии награждения.
И это была основная претензия общества к телеакадемии: если ТЭФИ является неким профессиональным сообществом, способным решать творческие, стратегические проблемы, способным тесно сотрудничать с обществом, отвечать на его запросы, пробуждать его социальную активность, то оно не имеет права избегать общественных и профессиональных дискуссий на самые острые темы, не имеет права отворачиваться от общественных конфликтов. Наоборот ― академия могла бы стать главным переговорщиком между обществом и властью.
Если же цель ТЭФИ ― раздать призы и никого не обидеть, то президентом этого «кружка мягкой игрушки» может быть кто угодно, хоть обитатели «Дома-2».
2. Чего вы ждёте от наступившего нового телесезона, уповаете ли на какие-либо проекты?
― Новый сезон ТВ ― во всяком случае то, что о нём известно на данный момент, ― в смысле новых идей пока ничего не предлагает и вряд ли предложит.
Эксплуатация старых форматов, ставка на развлекательные шоу, новый виток внимания к домохозяйкам ― всё это свидетельствует об абсолютной стагнации (или «стабильности») нашего телевидения.
Никто не желает рисковать. Четвёртый-пятый-шестой сезон смотреть на ледовые шоу, звёздные танцы, кулинарные бои, всевозможные разновидности караоке и никоим образом не протестовать против этого эстетического и этического надругательства может только глубоко нездоровая нация.
Результат подобного высокомерия со стороны руководства федеральных каналов ― массовый отток молодёжной аудитории, декларирующей сознательный отказ от официального телевидения, причём от всего контента, и информационного, и развлекательного, и художественного.
Стремительное развитие интернет-телевидения, активная общественная жизнь блогосферы, ощутимый рост её влияния на гражданское общество ― тому подтверждение.
3. Заметно ли влияние экономического кризиса на ТВ?
― Кризис, судя по затратам на массовые шоу-развлечения, мало повлиял на наше ТВ. Количество роскошных телепарадов не сокращается.
Другой вопрос, что на кризис можно списать исчезновение малорейтинговых передач и неугодных персон (если таковые ещё остались).
Кризисом можно оправдать непомерно растущее производство развлекательных программ. Кризисом можно прикрыть политическую цензуру, чтобы народ не расстраивать.
Установка на позитив ― это тоже результат кризиса. Кризис можно призвать в союзники во имя борьбы с политическим инакомыслием и историческими фальсификациями ― когда, как не в «суровую годину», сплачиваться против общего врага?
Всеобщая бдительность, ура-патриотические фильмы и шоу ― это тоже результат кризиса. Вернее, его умелое использование.
4. Чего более всего не хватает нашему телевидению, в чём его главная проблема?
― Наше телевидение утратило адекватность. Перешло границу между правдой и ложью. И вплотную приблизилось к формулировкам Оруэлла. «Сколько я показываю пальцев, Уинстон?» — «Четыре».— «А если партия говорит, что их не четыре, а пять, — тогда сколько?» Ответ на этот вопрос с каждым телесезоном становится всё очевиднее.
Екатерина Сальникова, «Частный корреспондент»
1. Как сегодня видится будущее телеакадемии и премии ТЭФИ?
― Это будущее будет напрямую зависеть от качества самого телевидения. Корпорацией института телевещания сегодня являться несложно ― это очень престижная штука. Но слово «академия» в контексте сегодняшнего вещания звучит не просто как условность, но как издевательство.
Сейчас всё работает против телеакадемии. Вкусы воцаряются, пропагандируются и поощряются самые примитивные, самые массовые. Доминирует ориентация на самого невзыскательного зрителя. Характер программ определяется внеличными форматами.
А ведь ТЭФИ возникала на гребне авторского телевидения, рождённого свободой слова и эпохой перестройки. Допустим, можно отрешиться от того, что раздача премий ТЭФИ всегда является набором профессионально-политических акций.
Можно забыть, что ТЭФИ ― это своего рода игровое регулирование внутрикорпоративных рейтингов. Можно закрыть глаза на то, что это результаты сложных внутренних игр академиков и телевизионщиков. Но что получается в сухом остатке в нынешний период?
Оценка сугубо массового, стандартного продукта ― дело неблагодарное и даже бессмысленное. Какая тут всерьёз может быть конкуренция ― соревнование ремесленников хороших и лучших, исполнителей с заученным драйвом и без драйва?
Конкуренция тех, кто влиятельнее в профессии, или тех, кто устраивает нужное количество влиятельных коллег? Телевидение планомерно выращивает аудиторию, которая воспринимает нынешние параметры ТВ как единственно возможные и неизбежные.
Эта аудитория с удовольствием проглотит экранное зрелище церемонии ТЭФИ ― если его будут шумно анонсировать как нечто очень крутое. И не заметит отсутствия зрелища, если о нём вовремя не напомнят.
Такой аудитории несколько минут будет любопытно, кому дают призы, кто будет мелькать в кадре. И эта аудитория не догадается посетовать, что вручать-то призы по многим номинациям некому и не за что.
2. Чего вы ждёте от наступившего нового телесезона, уповаете ли на какие-либо проекты?
― Боюсь на что-то надеяться и ждать что-то хорошее. Даже боюсь делать какие-либо заявления вроде того, что телевидению нужны новые формы. Ведь новые не значит автоматически хорошие.
Вот сделали на Первом канале новое шоу «Южное Бутово» ― там наворочены формальные игры, ранее на нашем ТВ отсутствовавшие. Но радоваться такой новизне не получается.
С ужасом переключаешься на что угодно, но старое, проверенное, к чему уже притерпелись. Судя по началу сезона, в ближайшее время можно ждать от ТВ усложнения внешнего рисунка телеприёмов, попыток как-то взвинчивать фантазию и чем-то удивлять зрителей. Однако стоящих новых идей и целей, которые были бы лучше старых, видимо, по-прежнему дефицит.
3. Заметно ли влияние экономического кризиса на ТВ?
― Кризис очень сильно ощущается по рекламе, по её возросшей настырности, приторности, фамильярности и просачиванию в самые разные форматы.
Активизировалась реклама коммерческих банков, дешёвых супермаркетов. Потребителя атакуют всевозможными скидками, бонусами и «выгодными предложениями». Стали больше пугать и — параллельно ― сулить ещё большие чудеса, удовольствия и «счастьи».
Возросла доля программ, заигрывающих со сферой иррационального, магического, мистического. ТВ как бы держит перед собой образ слабого человека, который подавлен и растерян современными жизненными обстоятельствами и готов попадаться на различные удочки, чтобы не зависать в пустоте, неизвестности, непредсказуемости бытия. ТВ использует свою силу не самым благородным образом.
4. Чего более всего не хватает нашему телевидению, в чём его главная проблема?
― Помимо независимости политических суждений, в эфире очень не хватает художественности.
Кстати, ТЭФИ ― это премия за телеискусство. А как раз искусства в нашем телеискусстве всё меньше и меньше. Внешне телевидение изобилует перепевами культурных форм ― оно выдёргивает и пускает в дело приёмы театра, кино, литературы, видео, радио, интернета.
Однако не будет большим преувеличением сказать, что там всё это богатство форм и выразительных средств отнюдь не переплавляется в телевизионное искусство, а находит свою братскую могилу.
Ситком стал могилой для традиций комедии и фарса. Сериальный формат периодически оказывается могилой для литературной классики и для полноценной киноэстетики.
Но ведь само телевидение отнюдь не всегда было чуждо искусству, технически оно позволяет создавать и шедевры. Но до тех пор пока все не перестанут себя убеждать в необходимом диктате коммерческих подходов, который должен многое извинять, ничего радикально на ТВ не изменится.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
