На минувшей неделе состоялся очередной испытательный запуск баллистической ракеты морского базирования «Булава». Он опять оказался неудачным. На 21-ой секунде полёта ракета самоликвидировалась из-за того, что первая ступень с выработанным топливом не смогла отстрелиться. Проект, на который уже долгие годы возлагаются громадные надежды в связи с отменными тактико-техническими данными, решили подхлестнуть весьма своеобразным способом, с которым знакомы разве что труженики тыла, в суровые годы войны производившие вооружение для воюющей армии.
К расследованию причины очередной неудачи, помимо технических и военных специалистов, подключились отечественные спецслужбы. И они настроены более чем решительно: виновные, если таковые найдутся, будут объявлены диверсантами. Причём это могут быть и не засланные нашими заклятыми врагами агенты, внедрённые на завод-изготовитель «Булавы», но и те наши сограждане-субподрядчики, которые без особо злого умысла произвели бракованную деталь. Таковых найти будет непросто, поскольку в проекте участвует 650 предприятий ВПК. Будут объявлены диверсантами и те сотрудники Воткинского завода, которые вопреки нормам военной приёмки пропустили деталь на сборочный конвейер.
Начиная с 60-х годов прошлого века таких методов мотивации работников в Советском Союзе уже не существовало. В случае неудачных испытаний, не приведших к человеческим жертвам, следовали административные меры воздействия: лишение премии, аннулирование заказа и, соответственно, лишение финансирования, снятие с должности, вызов на ковёр к министру среднего машиностроения, который был отъявленным матершинником и мастером колотить кулаком по столу. Самой страшной карой было исключение из партии. До уголовки, после того, как похоронили Сталина, дело никогда не доходило.
Представитель ФСБ, рассказывавший корреспонденту РИА «Новости» о поиске диверсантов, был сильно стеснён терминологически. Потому что употребить само собой напрашивающееся слово «вредительство» было бы неправильно, поскольку оно сильно скомпрометировано сотрудниками НКВД, а впоследствии МГБ. Поэтому он выразился крайне неуклюже: согласно Большому юридическому словарю, слово «диверсия» означает «преступление против безопасности государства, предусмотренное ст. 281 УК РФ, заключается в совершении взрыва, поджога или иных действий, направленных на разрушение или повреждение предприятий, сооружений, путей и средств сообщения, средств связи, объектов жизнеобеспечения населения в целях подрыва экономической безопасности и обороноспособности РФ».
Статья суровая, предусматривающая в наименее тяжких случаях срок от 10 до 15 лет. Если же речь идет об организованной группе, а предприятие — это всегда организованная группа, — то сесть можно и на 20 лет.
Для устранения вопиющих противоречий необходимо изменить значение слова «диверсия». Либо использовать какой-то более адекватный термин. Но в этом случае не получится должной острастки.
А между тем, в случае с «Булавой» смело можно утверждать — не было ни диверсии, ни вредительства, ни халатности, ни даже отклонения от общепринятых норм, бытующих на предприятиях ВПК. В очередной раз сработала система, уходящая корнями в советское прошлое. Ведь данная отрасль промышленности, несмотря на смену общественной формации и неоднократные попытки реформирования всех сторон бытия, включая сексуальные отношения между однополыми гражданами, практически не изменилась с времен начала освоения космоса. О чём автор этих строк, в 70-е-80-е годы разрабатывавший специализированные компьютеры для военных информационно-измерительных систем, может судить по периодическим беседам с его молодыми бывшими коллегами.
Всё начинается с получения госзаказа. И тут наиболее действенны чисто человечески мотивы, а не научно-производственный потенциал. Прежде надо было завязать тёплые отношения в нужных инстанциях, для чего в ход шли подарки, подпаивание, организация рыбалок, проведение досуга в саунах и ведомственных домах отдыха с отдыхом до полного одурения. Крайне ценились «специалисты», которые обладали нужными связями. Например, в нашем отделе завлабом был некий Василь Иваныч, который ничего не слышал о дизъюнкциях и конъюнкциях. Но зато у него тесть работал в министерстве, что делало Василь Иваныча незаменимым человеком. Сейчас, в принципе, примерно то же самое. Разве что масштабы уже совсем иные.
Исходя из этого уже не кажется странным, что госзаказ на разработку «Булавы» получил Московский институт теплотехники, который никогда прежде не занимался ракетами подводного старта. Конечно, невозможно утверждать, что «умасливание» нужных людей проходило по вышеприведенному вульгарному сценарию. Но человеческий фактор, очень мощный и весьма субъективный, присутствовал однозначно. МИТ разработал «Тополь-М», который произвёл фурор в милитаристских кругах. Поэтому разработку передали МИТу, а не Государственному ракетному центру им. Макеева, который имел громадный опыт по данному типу ракет: его РСМ-54 с 1986 года были установлены на главных подводных ракетоносцах страны того времени.
«Булава» предназначена для установки на АПЛ «Дмитрий Донской», «Юрий Долгорукий», «Владимир Мономах» и «Александр Невский». Однако над оружием под кодовым названием «Барк» для этих ракетоносцев с 1995 года работал ГРЦ им. Макеева. К 1998 году заказ у макеевцев отобрали и передали «теплотехникам». Потому что, во-первых, три опытных пуска «Барка» оказались неудачными. Во-вторых, знамо дело -— успех «Тополя». В-третьих, МИТ обещал передать «Булаву» в производство в умопомрачительно короткий срок — через 4-5 лет. В-четвертых, за разработку ракеты просили сравнительно небольшую сумму. Были, несомненно, как это практиковалось в «лихие» 90-е, и прочие подводные пункты успеха этого безумного для страны предприятия.
В результате денег было потрачено немерено. И время разработки уже перевалило за продолжительность минимального срока отсидки за диверсию.
За это время ГРЦ им. Макеева модернизировал свою РСМ-54, которая теперь называется «Синевой». Эта ракета демонстрирует прекрасные тактико-технические параметры, став чемпионом мира по соотношению взлётной массы и полезной нагрузки. Ракета имеет три жидкотопливных ступени и способна доставлять до 10 боеголовок по 100 килотонн каждая на расстояние 11,5 тыс. км. У «Булавы» 6 головок по 150 килотонн каждая, но при этом её дальность не превышает 8 тыс. км. В прошлом году «Синева» была принята на вооружение, но не на АПЛ последних моделей типа «Дмитрия Донского», а на субмаринах класса «Дельфин». Поскольку габариты ракет делаются под вполне конкретные суда.
Но надо сказать, что результаты испытаний «Булавы» не являются слишком уж катастрофическими. Поскольку такого рода изделия доводятся до ума после 20—40 испытательных запусков. МИТ же провел 12 пусков. Пусть пока и не сильно впечатляющих. 7 раз ракета «погибла в пути». 4 раза долетела из Баренцева моря до расположенного на Камчатке полигона, но при этом отклонение от цели не лезло ни в какие ворота. И лишь один раз всё прошло нормально. Но дело в том, что и «Синеву» во время испытаний тоже преследовали неудачи. Помнится, когда на Северный флот прибыл Путин, и все долго и тщетно ждали, когда из-под воды появится сигарообразное чудовище, тогдашний командующий ВМФ Куроедов проявил недюжинную смекалку. «Пуск был виртуальным», — сообщил он через своего пиарщика прибалдевшим журналистам.
И тут дело не столько в гениальности или бездарности конструкторов каждой из команд. Родовым проклятием ВПК является инфантилизм. То есть неспособность принять на себя ответственность за какие бы то ни было ошибки. Львиная доля энергии разработчиков, которые взаимодействуют не только со смежниками, но и друг с другом в составе, казалось бы, единого коллектива уходит на то, чтобы спихнуть свои просчёты на соседа. Данный творческий процесс налажен самым лучшим образом. И это неизбежно приводит к тому, что принимаются не лучшие решения, а те, которые «политически безукоризненны».
Ну и, конечно же, так называемая технологическая культура на рабочих местах. Одно дело — требования, которые предъявляются, например, к процессу изготовления чипов, где допускается мизерное количество пылинок в кубометре воздуха. И совсем другое — реальность, которую я много лет назад наблюдал во Фрязино, где в цехе можно было, конечно же, украдкой есть бутерброды. Теперь ситуация, увы, не улучшилась.
И напоследок о спирте. Поздним вечером, налаживая в цехе сборки измерителей мощности передающих антенн разработанную нашим отделом технологическую аппаратуру, по несистемности сбоев я пришел к выводу о необходимости чистки контактов. И сказал дожидавшемуся результатов главному технологу завода: «Надо бы контакты спиртом протереть». «Щас!» — живо отозвался он и как-то странно подмигнул. Через три минуты примчался — в правой руке стакан, в левой бутерброд с сыром. «Уже разведённый», — сказал он, прочитав на моем лице недоумение.
Из всего этого следуют два вывода. Надо всех занятых в ВПК посадить за диверсионную деятельность. Или коренным образом перестроить данную отрасль промышленности, которая в нынешнем виде имеет такие же шансы на будущее, какие в свое время имели птеродактили и диплодоки.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
