Похоже, процесс «перезагрузки» армяно-турецких отношений подошёл к той стадии, которую можно определить как замедление темпов прогресса. 30 июля 2009 года президент Армении Серж Саргсян заявил, что его страна не готова принимать какие-либо предварительные условия, выдвигаемые Турцией для нормализации двусторонних отношений. Накануне этого заявления армянский президент фактически отказался продолжать им же самим начатую «футбольную дипломатию».
6 сентября прошлого года в столице Армении Ереване состоялась встреча команд 5-й группы в рамках отборочного турнира чемпионата мира по футболу (само первенство пройдёт в 2010 году в ЮАР). В этом матче армянские футболисты встретились со сборной Турции (завоевавшей на Евро-2008 бронзовые медали и получившей третье место на мировом первенстве в 2002 году). Ответный матч между двумя национальными сборными должен пройти 14 октября 2009 года на стадионе имени Кемаля Ататюрка в турецком городе Бурса. Однако спортивный результат в этих матчах не является главным. Визит Саргсяна в нынешнем году должен был стать символом продолжения армяно-турецкого диалога, который в прошлом и в нынешнем году был широко разрекламирован. Однако президент Армении 28 июля заявил, что отправится в Турцию на ответный футбольный матч только при наличии реальных шагов со стороны Анкары. То есть, говоря иными словами, он сам поставил предварительные условия перед могущественным соседом. В чём же их суть? По словам Саргсяна, он поедет в Турцию только тогда, когда «мы будем иметь открытую границу или находиться в преддверии деблокады Армении». Турция же в свою очередь считает, что залогом успешной нормализации отношений должно стать освобождение оккупированных армянской стороной азербайджанских районов вокруг Нагорного Карабаха.
По словам президента Армении, «несмотря на трудный путь, мы нашли силы и предложили руководству Турции без предварительных условий установить дипломатические отношения, открыть дороги, а затем обсудить вопросы, которые посчитаем нужными». Впрочем, подобный подход могли бы разделить и турецкие политики и дипломаты, которые также были готовы «обсудить все нужные вопросы» после серьёзных уступок Еревана Азербайджану. Серж Саргсян усилил своё заявление выводом о том, что с Арменией «нельзя говорить языком предварительных условий», поскольку «любой жёсткий шаг вызывает обратную реакцию». Естественно, заявление президента Армении получило, мягко говоря, неоднозначную оценку в Турции. Однако Анкара не стала предпринимать симметричные (и тем паче асимметричные) ответы на «июльские тезисы» Саргсяна. Была озвучена разве что определённая насторожённость в комментариях и официальных лиц, и экспертов. Как говорится, почувствуйте разницу. Представим себе реакцию российского МИДа на какой-нибудь критический выпад любого из наших евразийских соседей. Скорее всего, эмоции били бы через край. Анкара же может позволить себе известную снисходительность по отношению к «малым игрокам», понимая несколько важных истин.
Во-первых, процесс нормализации отношений неизбежен, поскольку с соседями лучше торговать, чем враждовать. Тем паче что в случае освоения Армении турецкими бизнесменами Анкара только выиграет. И Турция уже имеет позитивный опыт «преодоления истории» в случае с Болгарией или с Сирией. При всех возможных нюансах нынешние греко-турецкие отношения также никоим образом не напоминают ситуацию 1970—1980-х годов. Кроме этого, в прогрессе заинтересованы и внешние силы, которые подталкивают Ереван и Анкару в объятия друг к другу (даже если те и не слишком этого жаждут). Особенно активны в этом США. Однако и Москва была бы чрезвычайно рада поддерживать ровные отношения и с Турцией (контакты с которой идут по нарастающей), и с Арменией, не делая окончательного выбора между ними.
Во-вторых, процесс нормализации двусторонних отношений, по крайней мере в сегодняшних условиях, по многим причинам не может продвинуться дальше определённых рубежей. Как справедливо отмечает руководитель турецкого Центра по международным отношениям и стратегическим исследованиям Синан Оган, «общества обеих стран против нормализации армяно-турецких отношений без решения карабахского конфликта, и правящая Партия справедливости и развития (АКР) прекрасно понимает это. Так что, если до ответного матча в карабахском процессе не будет зафиксирован прогресс, Турция не выступит с инициативами в армяно-турецком диалоге».
Не споря с турецким экспертом принципиально, добавим в его характеристику несколько важных тезисов. Безотносительно к карабахскому урегулированию не только общества, но и политические элиты двух стран не готовы к радикальному прорыву, к улучшению двусторонних отношений. Примеров этому множество. Взять хотя бы переход старейшей армянской партии «Дашнакцутюн» в оппозицию именно в связи с подписанием «дорожной карты» между Ереваном и Анкарой.
В самом деле, процесс нормализации имеет много сложных нюансов. С одной стороны, он снимает накопившиеся проблемы. Для Армении он открывает ещё одно окно в мир, позволяет диверсифицировать внешнеэкономические и внешнеполитические связи. Для Турции облегчает получение статуса самой европейской страны на Большом Ближнем Востоке, приближает её к ЕС, делает главным азиатским лоббистом в Европе. Но с другой стороны, этот же процесс ломает многие ставшие уже привычными и удобными стереотипы и «структуры повседневности», сформированные за время армяно-турецкого противостояния. Для армянского политического и интеллектуального сообщества даже теоретическое признание того, что вопрос о геноциде может стать предметом спора (пусть даже и академического, а не политического и прикладного), уже считается вызовом. О том, что такое дискурс геноцида в Армении, блестяще написал политолог и историк Александр Искандарян: «Сказать, что вопрос признания геноцида является предметом внутриполитических разногласий, было бы неверно, так как в армянском политическом ландшафте нет сколько-нибудь существенных политических сил, рассматривающих эту проблему другим образом». По мнению же турецких специалистов Бюлента Араза и Хаввы Каракаш-Келеша, «система надэтнических ценностей, выстроенная в Турецкой Республике начиная с момента её основания Кемалем Ататюрком, не позволяет вести речь об этнонациональном многообразии». А значит, поднимать вопрос о геноциде.
Но дело не только в стереотипах прошлого и настоящего. Жёсткие заявления Сержа Саргсяна появились в определённом политическом контексте. Они в определённой мере являются компенсацией за интенсивные переговоры с азербайджанским коллегой, а также за принятие обновлённой версии Мадридских принципов. Все эти перечисленные выше события воспринимаются внутри Армении как необоснованные уступки со стороны Еревана. И воспринимаются они так и среди тех, кого на Западе принято считать либералами. Отсюда и необходимость дополнить миротворческую риторику патриотическими заявлениями.
Таким образом, прогнозировать быстрое потепление армяно-турецких отношений невозможно. С одной стороны, важно признать: заинтересованность в разрешении накопившихся за годы и века проблем существует и в Армении, и в Турции. Но в то же самое время каждый хотел бы переложить издержки от потепления на партнёра, забрав все дивиденды себе. Следовательно, новые прорывы будут неизбежно дополняться ультиматумами, критическими выпадами и обвинениями в неискренности.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
