Почему ангелы? Почему их так много рядом с нами? Международная служба экстренной эвакуации машин «Ангел» и популярная специальность бизнес-ангел. Ангелы вообще международные создания, присутствуют в каждой религии – не только в христианстве, буддизме, исламе, иудаизме, но даже в зороастризме и чувашской мифологии.
Неизменная эстетика херувимов, ангелов первого лика по иерархии их чинов, веселящихся на сладкий Валентинов день, и скорбных ангелов, склоняющих лик в некрополях. Коллективное бессознательное свидетельствует и того явственней. «Angel of Harlem» и «If God Will Send His Angels» в репертуаре одних только U2. Многие и многие юзеры, отметившие ангелов в «интересах» в Живом журнале и в «нравится» в Фейсбуке. А про кино можно вообще не говорить – от «Неба над Берлином» Вендерса до «Мой парень ангел» Сторожевой из нынешнего отечественного репертуара, через, понятно, попсовый ремейк того же Вендерса «Город ангелов» Силберлинга, «Ангела А» Бессона, «Игры страсти» Глейзера с Микки Рурком, Биллом Мюрреем и Меган Фокс…
Можно предположить разное. Что в эпоху конца метанарративов присутствует тоска по святости, а в атеистический (по крайней мере, в западной ойкумене, увы) нынешний век чувствуется стыдливая ностальгия по хоть какому-нибудь религиозному артефакту из тех, что сопровождали человека на протяжении пары тысячелетий. В прагматическую эру растет цена на чудеса, ужасные (популярность наравне с ангелами вампиров) и романтические (наши небесные создания). На чудеса выделяется определенное время, квота досуга (например, после конца всех презентаций в офисе и перед романтическим ужином в ресторане) и – некоторые чувства, определенная их доля. Небольшая, поэтому Зло манифестирует не Сатана, а те же вампиры, а Добро – опять же не Бог. Ангел (как и вампир – ох, кажется оба упоминаемых не были бы в восторге от вынужденного соседства…) человекоподобен, то есть более понятен и приемлем что ли. Ангел манифестирует связь (человека и Бога, профанного и сакрального) и трансгрессию чуда (романтическая встреча или спасение, в общем, кардинальное изменение довольного незавидного состояния человека в тех же фильмах). Ангел символизирует Другого, но особого Другого – не того иноверца-гастарбайтера, понимание и симпатию к которому политкорректный этос призывает испытывать сопротивляющегося тому обитателя, а Другого даже не из «золотого миллиарда», но того, что над ним. Ангелы вообще удобны, с ними - легко. Они универсальны – причастны всем трем мирам (небесам, земной юдоли и царству бывшего ангела Сатаниила, куда могут при желании спуститься, как Орфей) и готовы разделить любую эмоцию (радости рождения и скорби смерти). Они и над законами пола - мифология поп-культуры лишила их асексуальности как уж совсем старомодного атрибута, но вволю использует их андрогинность, переключая в угоду сценарию гендер (девица-ангелица у того же Бессона). Из-за всего этого они в моде, хорошо продаются, на них – есть спрос.
Спрос, в основе которого лежат фундаментальные для нынешнего постмодерного мира эмоции эскапизма и консьюмеризма, делает ангелов незаменимыми, как нефть для работы и дешевые тайские курорты для отдыха. Ангелы нужны нам. Мы, правда, пересоздали их, используем как рабов наших фантомных желаний, забыв об изначальном. Они сейчас – уютный краш-тест для наших эмоций, поставлены на конвейерный поток машины желания. Деструкция ангела, пущенного на психологические органы, успешно состоялась: еще Веничка тосковал по доверительным разговорам с оставившими его ангелами, а бойкая студентка из новогоднего «Мой парень – ангел» шпыняет-гоняет своего Серафима по полной, требует весомых доказательств и бытовой адекватности, чтобы в конце заявить ему, что он «даже не мужчина». И поэтому еще ангел – лакмусовая бумажка тех времен, в которых «ветер неудержимо несет его в будущее, к которому он обращен спиной, в то время как гора обломков перед ним поднимается к небу. То, что мы называем прогрессом, и есть этот шквал», как писал Беньямин в депрессивно пророческом «О понятии истории», предупреждая о том, что избавление людей от страданий и глупости дело не ангелов, но нас самих.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Общество взыскует воинственного Православия?
Жёсткая социальная активность Православия приобретает пародийные очертания. - Конфессиональное измерение Империи.
Верт П. Православие, инославие, иноверие: Очерки по истории религиозного разнообразия Российской империи / Пер. с англ. Н. Миншаковой, М. Долбилова, Е. Зуевой и автора; науч. ред. пер. М. Долбилов. – М.: Новое литературное обозрение, 2012. - Загадка шоколадного Иисуса.
Религия и искусство. Противостояние и взаимодействие. - Меньше религиозности – лучше жизнь.
Сотрудники Gallup выявили прямую связь между уровнем религиозности общества и его благосостоянием. - Деликатность.
Малек Яфаров о весеннем стоянии над бездной. - 23 февраля - День Терминалий.
- На тень защитника Отечества.
Да потому что это единственный твой праздник. Все остальные чьи-то…. - «Думаю, что это самая большая победа дьявола за последние триста-четыреста лет человеческой истории».
Православный фотограф Иван Жук – о фотографии, кинематографе, дьяволе, вере и искусстве. - Как если началась война.
Давно зрелище людских толп не вызывало во мне такого подспудного, медленно поднимающегося на поверхность липкого ужаса. - Аргиш - это движение.
На празднике в Норильске оленье шоу составило серьёзную конкуренцию американскому кино.
