Дагестанское «президент-шоу» завершилось победой 45-летнего Магомедсалама Магомедова. Эта удачная метафора, предложенная политологом, журналистом, руководителем радиостанции «Эхо Москвы» в Махачкале» Зубайру Зубайруевым, как нельзя лучше определяет смысл беспрецедентно затянутой процедуры назначения главы самой крупной северокавказской республики.
Напомним, что дагестанская пятёрка (список из пяти претендентов на должность президента Дагестана) была определена ещё 19 ноября прошлого года. 16 декабря 2009 года она была одобрена Дмитрием Медведевым, удивившимся, что в списке сразу три Магомедовых (не было ли это скрытым сигналом Кремля относительно кадровых предпочтений?). Но если говорить серьёзно, то срок для определения персоны первого лица Дагестана истекал 21 января 2010 года. Такой регламент (оглашение кандидатуры главы региона не позднее чем за 30 дней до истечения его полномочий) был введён президентским указом № 441. Между тем у пока ещё действующего дагестанского президента Муху Алиева полномочия истекают 20 февраля. Однако ни 21, ни 22 января имя кремлёвского выдвиженца не было названо. Для определения победителя президентского кастинга потребовались две дополнительные недели. Эти две недели стали периодом интенсивного распространения слухов, их перепечатывания и публичного (насколько это возможно) обсуждения. В начале февраля две группы дагестанской интеллигенции (именно так идентифицировали себя авторы этих общественно-политических текстов) подготовили два публичных обращения на имя Дмитрия Медведева. При всех различиях в их конструктивной части (одна группа «интеллигентов» выступила за пролонгацию президентских полномочий Муху Алиева, а другая выразила готовность принять любое кадровое решение Кремля) было много общих тезисов. Впрочем, их пафос можно свести к следующему: федеральному центру нужно иметь более чёткие представления о ситуации внутри Дагестана и своим молчанием не дестабилизировать и без того неспокойную обстановку. Вряд ли ускорение кадрового решения по Дагестану мы можем связывать с публичными письмами и обращениями: в ходе нынешнего затянувшегося «президент-шоу» публичные обращения поступали в Москву не единожды. В ноябре 2009 года имели место два обращения депутатов Народного собрания. Схожая стилистика, схожие выводы.
Вскоре после двух «интеллигентских обращений», 8 февраля 2010 года, Дмитрий Медведев назвал фамилию того, кому готов на четыре года передать ответственность за судьбу самой крупной северокавказской республики. Новым руководителем Дагестана станет Магомедсалам Магомедов. 10 февраля его кандидатура получила поддержку республиканского парламента. Из 74 депутатов присутствовали 69, из них никто не выразил сомнения в правильности выбора федерального президента. Муху Алиев обратился к народу Дагестана с прощальной речью, в которой он посетовал, что «действительно сделал всё, что мог, и не щадил себя, чтобы выполнить клятву, данную при вступлении в должность. Практически каждый день этих четырёх лет прошёл перед вашими глазами. Считаю, что для четырёх лет сделано немало. Коренным образом изменить системные пороки общества за такой отрезок времени, как вы понимаете, тоже невозможно». Таким образом, налицо все признаки цивилизованной передачи республиканской власти. Впрочем, Северный Кавказ (и Дагестан в частности) не единожды демонстрировал, что официальные цифры поддержки инициатив Москвы и реальная политическая динамика внутри северокавказских субъектов РФ далеко не всегда и не во всём совпадают. Вспомним хотя бы про отмену КТО в соседней с Дагестаном Чечне.
Что же касается Дагестана, то, в отличие от Чечни и от Ингушетии, здешнее политическое пространство более пёстрое. Для учёта всесторонних факторов (этнический, религиозный, кланово-бюрократический) потребуются управленческие качества иного свойства, нежели выстраивание вертикали в её жёсткой (кадыровской) или мягкой (евкуровской) разновидности. Насколько готов к выполнению этой сложной задачи новый президент Дагестана? Начнём с того, что «новизна» Магомедсалама Магомедова — весьма относительная категория применительно к дагестанским реалиям. Магомедсалам Магомедов моложе Муху Алиева (родился 1 июня 1964 года), но уже отметился и на высоких постах, и, что крайне важно для республики, в родственных связях. На счету Магомедова и депутатская работа, и участие в важных правительственных комиссиях, и даже опыт спикера Народного собрания (республиканского парламента). На посту спикера Магомедов проработал с февраля 2006 по апрель 2007 года. Но главное не это. Неплохие послужные списки были и у его конкурентов. Магомедсалам Магомедов — сын одного из ключевых политиков Дагестана постсоветского периода Магомедали Магомедова (прозванного у себя на родине «дедушкой»). С 1990 года он занимал пост председателя Верховного совета республики, а в 1994—2006 годах стоял во главе Госсовета Дагестана.
Госсовет — это особое дагестанское ноу-хау. Дагестанская элита, не приученная к нормам демократии по евро-американскому образцу, сформулировала собственную систему сдерживания и противовесов, используя принципы консоциальной демократии (этнического представительства в органах власти и управления) на свой местный лад. Проще говоря, власть в республике была разделена между этническими кланами. Пирамиду же республиканской власти венчал Госсовет. С момента институционализации подобной модели (республиканская конституция 1994 года) в неё были внесены неформальные поправки. Бессменным председателем этого коллегиального органа до 15 февраля 2006 года оставался Магомедали Магомедов. Этнический даргинец, он умел успешно играть роль медиатора между лидерами различных этнических группировок, формально соблюдая коллегиальность власти в республике и причастность к ней других дагестанских этносов. По словам Брюса Уэра и Энвера Кисриева, «Магомедов оказался неплохим администратором, сумевшим в весьма сложных обстоятельствах сохранить стабильность и добиться усиления экономической помощи из Москвы». Подобная модель в республике неизменно получала поддержку большинства населения на всенародных референдумах 1990-х годов. Процедура всенародного избрания главы республики не признавалась избирателями Дагестана как легитимная. Боязнь утраты своей этнической ниши в бизнесе и управлении оказывалась сильнее идеи приверженности принципу всенародного избрания общереспубликанского лидера. При этом голосование по этническому принципу чётко фиксировалось.
В 2006 году Москва начала активно реформировать дагестанскую модель. С этими реформами совпала и отставка Магомедали Магомедова. В республике появился президент (правда, не избираемый, так как процедура выборов глав регионов уже была заменена их назначением), хотя основы магомедовской кадровой политики (которая учитывает этнический фактор при формировании власти) Муху Алиев не отменил. Новый президент Магомедсалам Магомедов уже заявил, что на пост главы республиканского правительства он (этнический даргинец) готов пригласить аварца, как представителя самой многочисленной этнической группы Дагестана. «Это такое неписаное правило, и люди с этим согласны. Конечно, все нации должны быть представлены. Не обязательно человека подбирать только по национальному признаку, мы в первую очередь будем смотреть на его профессиональные качества, на его репутацию, деловые, личные качества», — заявил новый президент республики.
Означает ли назначение нового главы Дагестана возврат к эпохе «дедушки»? Думается, что определённые резоны в постановке такого вопроса есть. У нового президента возникнет такая проблема, как формирование собственной команды, которой можно доверять. И искать эту команду среди проверенных друзей семьи проще и надёжнее. Однако в полной мере возврата к ситуации до 2006 года не произойдёт. Хотя бы потому, что в сегодняшнем Дагестане уже нет Госсовета и выстроенной под него аппаратной системы. Неформальные связи могут быть возобновлены, но не восстановлены в полном объёме. Новому президенту надо будет доказывать, что он не просто сын великого отца. А значит, нужно будет искать свои технологии, отличные от отцовских подходов. Тем паче что далеко не все дагестанские элиты были в восторге от эпохи до 2006 года и теперь свои опасения будут сублимировать в политические и экономические действия. В чём-то схожая проблема решается сегодня в соседнем с Дагестаном Азербайджане, с той лишь разницей, что Азербайджан — субъект международного права (со всеми вытекающими отсюда последствиями).
Впрочем, появление нового президента Дагестана имеет и ещё один аспект. Делая ставку на Магомедова, Кремль не захотел менять внутреннюю ситуацию в республике радикально. С одной стороны, очень тихо, без фанатизма был найден ответственный за нынешнее положение дел — действующий президент. Ведь если его полномочия не продлеваются, значит есть проблема в качестве его менеджмента. С другой стороны, к делу привлечён не «внешний менеджер» (как это было в случае с Евкуровым в Ингушетии или Эбзеевым в Карачаево-Черкесии), а человек «с мест», тем более имеющий хорошие связи и солидных родственников. Только вот стали ли в Москве понимать дагестанские проблемы лучше и, самое главное, воспринимать их ближе?
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Дневник смертницы. Хадижа .
Отрывок из книги. - Ход штурмовиком.
В СКФО проведена удачная, но по большому счёту ничего не меняющая операция. - Ястребки next.
На Кавказе появилась особая «народная дружина». - Бислан-2.
На Кавказе продолжается отстрел сторонников Москвы. - Война, которой для нас нет.
О том, как равнодушие к своим превратилось в нацизм. - Медвежья охота.
Кавказские амиры гибнут. Война продолжается. - Стабильность по-кавказски.
Реализация программы премьера упёрлась в национальные особенности Кавказа. - Новая стратегия, старые вопросы.
Взрывы во Владикавказе и Пятигорске показали: реальность далека от официальных отчётов. - Фарс вокруг Утриша продолжается.
Путин подписал распоряжение об учреждении псевдозаповедника «Утриш». - Теракт во Владикавказе.
Предварительные данные — 16 погибших, 87 раненых.
