Визит в Москву Дэвида Линча — хороший повод пересмотреть старые его фильмы и подумать, о чем же они на самом деле.
Дэвид Линч: «Не знаю, почему считается, что искусство должно иметь смысл. Ведь все как-то смирились с тем, что жизнь не имеет смысла…»
Ха! Не в бровь, а в глаз: скупой на всякие там афоризмы в стиле Ларошфуко и максимы в духе Монтеня, мистер Линч порадовал всех нас как-то вот этим абсолютно безнадежным высказыванием.
Человек воцерковленный, верующий, видящий смысл и надсмысл во всем, хоть в трепещущей на ветру травинке, ужаснется — как это? Жизнь — бессмысленна? Интеллигент, особенно русский, воспитанный на Достоевском, пожмет плечами: типа на эту тему есть разные мысли. Противоречащие друг другу и тем не менее кажущиеся точными. Мол, нет ли и тут дьявольского противоречия?
Есть, конечно, есть… И тем не менее: маэстро Линч (фамилия-то какая неприятная!) по имени Дэвид во времена оны стал культовой фигурой для русской интеллигенции.
Со всеми его извращениями
Особенно для поколения next, то бишь детей и внуков шестидесятников, бросившихся разрушать старые идеалы и разбивать надоевших идолов. Чтобы проделать эту грандиозную работу не без изящества и без пролетарского фанатизма, нам нужна была фигура, подобная Линчу.
Со всеми его «извращениями», человеками-ластиками, стирающимися и самовозгорающимися головами, с его уродцами из пробирки, с его интересом к «тайнам организма», особенно женского…
Короче говоря, с его «варварством», с его приглядчивым, беспощадным взглядом, обращенным как будто бы в самое нутро нашего коллективного организма, уже пораженного тлением и почти уничтожившими его демонами подсознания.
Как сказал Леонид Трауберг, отец недавно почившей Натальи Леонидовны, мол, ничего отвратительнее «Синего бархата» он в жизни своей не видывал…
Еще бы — градус отвращения в этой садомазохистской поэме таков, что не только традиционалист Трауберг, но и любой уважающий себя постмодернист ужаснется…
Хотя, как заметил один очень умный человек, с чего бы, мол, ужасаться именно Траубергу? Ведь в манере Линча так много от наших отечественных ФЭКСов… Та же эксцентрика, буффонада, та же усмешка абсурда — правда, на глубоко американской почве…
Не исключает глубины
Об американской почве (она же судьба, как вы догадываетесь) разговор особый. Да уж, Линч, как и братья Коэн, как Тим Бёртон, то бишь лучшие представители американского кино, — плоть от плоти этой страны.
И полупопсовый культовый «Твин Пикс», и варварские до комиксового примитива «Дикие сердцем» тому подтверждение. И даже элегическая «Простая история» — тоже.
А вот европеизированный «Человек-слон», повесть про совесть, блестящий этюд на тему нашего беспощадного вуайеризма, — как раз достаточно чуждый для Линча эксперимент. Скорее разума, нежели чувства.
Эксперимент скорее косвенный, где не ночевали линчевские почва и судьба. Почва же находилась прямо в самом сердце Америки, в штате Монтана, где он сам родился чуть ли не посреди густого леса: эти монтанские секвойи мачтовой высоты и копошащиеся внизу под ногами насекомые и стали первыми толчками для последующей бурной фантазии будущего режиссера.
Каковая, проделав, как уже говорилось, путь от постмодернистского любования уродами и мутантами, проехавшись и по одноэтажной Америке, впала, что называется, в ересь простоты.
Ибо Линч, каким бы пост- или, того хуже, постпостмодернистом ни прикидывался, всегда останется на страже интересов этой самой одноэтажной Америки. С ее мифами, варварством и неоварварством, с ее глубинной прамощью.
Получается, что наши ниспровергатели традиционной морали и ценностей поторопились выбрать себе кумира, поступили легкомысленно?
Получается, что так…
Потому-то многих из них так разочаровала «Простая история» — неспешное повествование о том, как старик, оседлав газонокосилку, едет себе и едет через всю Америку, чтобы навестить умирающего брата. Разочаровала, потому что не предоставила в наше распоряжение почти ни одного ублюдка, убийцу, извращенца или отморозка.
И потому так восхитил «Малхолланд-драйв», запутанная до невозможности история убийства, орнаментованная к тому же лесбийскими и прочими другими мотивами…
Рискуя показаться старомодной (в свое время я тащилась от «Диких сердцем»), предпочту всё же «Простую историю».
Прежде всего потому, что Линч здесь предстает как таковой, как он есть.
Как говаривал сами знаете кто, «поэзия должна быть глуповатой».
Или — в случае с Линчем — простоватой. Что совершенно не исключает глубины подтекстов.
