«Для народа… всякое государство всегда будет тюрьмой, хотя бы оно десять раз себя назвало народным…» — тоска и тяжесть жизни, раздрай среди демократов, неверие в их способность обеспечить перемены к лучшему, всё это побудило молодых белорусов поверить в слова Бакунина.
1
Пять лет заключения в колонии усиленного режима — таков приговор, вынесенный экс-кандидату в президенты Белоруссии Андрею Санникову. За организацию «массовых беспорядков» — то есть митинга протеста против предполагаемой фальсификации результатов президентских выборов 19 декабря 2010 года. Олегу Гнедчику дали три года и шесть месяцев, Фёдору Мирзаянову, Владимиру Яроменко, Илье Василевичу — по три года.
За что эти сроки? 19 декабря в Минске на площади Независимости прошла многотысячная акция протеста белорусских избирателей, несогласных с итогами выборов. Были разбиты стёкла в одном из подъездов Дома Правительства. Митинг разогнали. Задержали более 700 человек. В их числе — кандидаты в президенты. А недавно пятеро из них оказались на скамье подсудимых.
Люди, заполнившие 14 мая коридоры минского Партизанского суда, где судили Санникова и его сотоварищей, скандировали: «Свободу! Свободу!» Подсудимые поднимали над головой ставшие уже традиционными разведённые указательный и средний пальцы: victory — мы победим!
20 мая суд вынес решение по делам поэта Владимира Некляева и лидера партии «Белорусская христианская демократия» Виталия Рымашевского. Некляева задержали до манифестации 19 декабря и предъявили «мягкую» статью 342 УК Белоруссии — «Организация групповых действий, грубо нарушающих общественный порядок», и получил два года колонии с отсрочкой исполнения на два года. Рымашевский обвинялся по той же статье и получил два года условно.
«Все понимают, — сказал г-н Некляев, — почему мы вышли на свободу. Это итог международной солидарности. Клянусь, ваша поддержка помогала жить», — сказал он людям, встречавшим его у здания суда. Помогла и поддержка из-за границы — осуждение процессов Европарламентом и сенатом США и введение санкций в отношении белорусских властей: «Если бы не они, я всё так же оставался бы в «Американке», — сказал Некляев. «Американкой» называют СИЗО КГБ.
В тот же день оглашены приговоры Сергею Возняку и Александру Федуте: по два года условно.
В последнем слове г-н Федута, обращаясь к оппозиции, заявил: «Нужно… разговаривать друг с другом и слышать друг друга. Случившееся на площади Независимости стало возможно не потому, что был сговор, а потому, что… не смогли выработать единый план действий.
Когда в КГБ мне предъявили обвинение, я смеялся. <…> Меня обвиняли в том, что я действовал по… сговору с Андреем Санниковым, Дмитрием Бондаренко, Ириной Халип, с которыми мы не разговаривали с 2001 года… Эти десять лет прошли зря. Не для нас — для дела, которое могло нас объединить… Нас всё равно объединила дубинка министра Кулешова и скамьи подсудимых.
И если те, кто выйдет… на относительную свободу, забудут, как в камерах мы ловили известия друг о друге, если мы… опять начнём выяснять отношения, значит на более высоком суде нам придётся снова держать ответ. И там смягчающих обстоятельств не будет».
2
Тогда же ожидались заседания по делу кандидатов в президенты — Николая Статкевича и Дмитрия Усса. Они обвиняются по статье 293, часть 1, — «Организация массовых беспорядков». Максимальное наказание — до 15 лет колонии усиленного режима. Усс пришёл с вещами, так называемой собойкой, готовый к этапированию. Но заседание было перенесено. Возможно, это следствие протестов высоких европейских и американских инстанций.
Ещё 5 марта на сайте МИД Великобритании было опубликовано заявление: «Соединённое Королевство хотело бы вновь заявить о своей серьёзной озабоченности по поводу продолжающихся нарушений прав человека в Белоруссии». Лондон призвал Александра Лукашенко к «немедленному, безусловному освобождению всех политических заключённых после президентских выборов 19 декабря 2010 года. <…> Великобритания осуждает приговоры Василию Парфенкову, Дмитрию Новику, Александру Молчанову и Александру Отрощенкову, приговорённых к лишению свободы от трёх до четырёх лет в колонии строгого режима».
Между тем белорусский премьер Михаил Мясникович сообщил о получении трёхлетнего кредита из антикризисного фонда ЕврАзЭС размером 3,5 млрд долларов для поддержания курса белорусского рубля, а Лукашенко заявил о российском кредите на 6 млрд долларов.
В ответ Статкевич и его соратники через «Московский комсомолец» призвали Россию не давать Лукашенко денег. Он вверг страну в тяжкий кризис: белорусский рубль девальвирован на 55%, люди сметают с прилавков всё: соль, сахар, уксус, макароны, утюги, носки и чайники. Авторитет Батьки серьёзно подорван. Но российский кредит может продлить его пребывание у власти. Ранее Статкевич просил и Запад не помогать Лукашенко даже в обмен на смягчение сроков для оппозиции, не желающей быть разменной картой в игре с Европой.
Министры иностранных дел Германии, Польши и Франции уже заявили о намерении «наращивать давление на белорусский режим вплоть до изменения политического курса». «Санкции не коснутся простых белорусов, однако подадут отчётливый сигнал белорусским властям: мы не намерены терпеть подобное поведение…» — заявил глава МИД ФРГ Гидо Вестервелле.
3
Но есть в Минске ещё одна группа узников, судить которых начали в те же дни, что и кандидатов в президенты. И этих судов ЕС не порицает. Игорь Олиневич, Николай Дедок, Александр Францкевич, Максим Веткин и Евгений Силивончик не ждут помощи Запада.
Они — анархисты. Противники государства — как белорусского, так и любого другого. Им не светит ни заступничество ООН, ни гуманитарных организаций, ни социал-демократов, социалистов и коммунистов. Ибо они отрицают как либерализм, так и «красную» левизну. У них только одна опора — любовь близких и солидарность товарищей.
Их ситуация драматичней, чем у демократов. У тех есть надежда на гуманистов Запада и России, а на кого рассчитывать анархистам, матерям и отцам юных бунтарей? Тех, о ком (как считают многие), сказал ещё Черчилль: «Кто в молодости не увлекался радикальными идеями, у того нет сердца…» Вслушиваясь в эти слова и ничуть не разделяя идеи и методы новых белорусских «городских партизан», я понимаю их мотивы. Сердца этих ребят были ранены произволом, авторитарным правлением и бедностью. Пародия на демократию, предвыборный фарс, похищения людей и безнадёга привели их к радикальной идее и «прямому действию». На глумление милиции, толкнувшей на самоубийство правозащитницу из Солигорска Яну Полякову, они ответили метанием файера в пункт милиции. На разгоны защитников Химкинского леса — «коктейлями Молотова» во двор посольства России. На репрессии — попыткой поджога КГБ в Бобруйске.
Подчеркну: об извергах, устроивших теракт в минском метро, речь здесь не идёт.
4
«Для народа… всякое государство всегда будет тюрьмой, хотя бы оно десять раз себя назвало народным…» — тоска и тяжесть жизни, раздрай среди демократов, неверие в их способность обеспечить перемены к лучшему, всё это побудило молодых белорусов поверить в слова Бакунина. Как и другого анархиста, Жозефа Прудона: «Справедливость — это… ось, вокруг которой вращается политический мир… Справедливость не есть создание закона: напротив, закон есть применение справедливости». А справедливости они вокруг не видели, а только бесправие простого человека.
Вот что привело их в движение, которое многим кажется экзотическим и маргинальным. Между тем без анархистов не обошлись крупнейшие (хоть и неудачные) проекты справедливых обществ в XIX—XX веках. Они были на баррикадах Парижской коммуны и российского восстания 1905 года. В Москве, Сибири и на Украине во время нашей гражданской смуты. На фронтах испанской войны. В авангарде мятежа в Париже, Берлине и Чикаго в 1968 году. Среди борцов с палачом Сомосой.
Их имена окружены романтическим ореолом: Реклю, Кропоткин, Махно, Дуррути стали образцами для тех, кто острее других переживает неправду и тиранию. У них нет опыта, покровителей и денег. Только жажда свободы (в их её понимании), идеи, требования, протест.
Ни материальных благ, ни социальных привилегий этот протест не сулит. Если демократы при авторитарных режимах борются за смену одной формы правления другой, анархисты выступают против правления как такового. Их борьба не сулит победы. Но жажда справедливости и отрицание зла заставляют этих наивных людей брать «коктейль Молотова» и атаковать учреждения, которые они считают центрами враждебной системы. Зачем? Чтобы примером поднять людей на «борьбу за лучшую жизнь». Но люди их боятся, а либералы и фашисты, красные и белые, демократы и слуги диктатур ненавидят почти в равной мере.
5
Веткин, Дедок, Олиневич, Силивончик и Францкевич обвиняются по статьям «Злостное хулиганство», «Умышленное уничтожение либо повреждение имущества» и «Компьютерный саботаж». Это до 12 лет. Трое вину не признали. Веткин и Силивончик признали частично.
Николай Дедок, студент Европейского гуманитарного университета, отрицает причастность ко всем эпизодам, по которым ему предъявлено обвинение. Он сообщил, что на допросах ему «угрожали физической расправой, проблемами в камере и по месту лишения свободы». Олиневич признал участие в шествии около Генерального штаба и использование дымовой шашки, которые, по версии следствия, «нарушили работу Генштаба». В ответ Олиневич заявил: «Я не нарушал закон, а выражал своё мнение по поводу событий в стране».
18 мая был оглашён приговор другим анархистам — Евгению Васьковичу, Павлу Сыромолотову и Артёму Прокопенко, обвинявшимся в атаке на здание КГБ в Бобруйске. Они признали вину, хотя Прокопенко и Васькович заявили, что показания на следствии были получены путём давления (Прокопенко) и обманом (Васькович). Все трое получили по семь лет колонии строгого режима.
Приговоры пятёрке ожидаются 27 мая. Мало кто сомневается, что будут сроки. В соответствии с теорией Бакунина: «Всегда приказывая, государство обесценивает даже то доброе, что хочет иной раз сделать, ибо повеление убивает свободу. Государство — это нахальство силы. Природа государства заключается… в действии насилием, а не убеждением». Впрочем, сам Бакунин, не раз судимый, был предубеждён против государства и любых его инструментов.
Возможно, поэтому, узнавая в Москве о сроках, которые в Минске суды дают активистам демократической оппозиции и либертарного движения, понимая, что в руках власти мощное оружие — закон, думая о годах заключения, на которые обрекают этих людей, вспоминаешь слова не бунтаря, но Спасителя: «…оставили важнейшее в законе: суд, милость и веру» (Матф. 23:23). Впрочем, суд-то как раз не забыли. Но там же у Матфея читаем: «…каким судом судите, таким будете судимы, и какою мерою мерите, такою и вам будут мерить».
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
Статьи по теме:
- Передел неба силовыми методами.
Разрыв воздушного сообщения в мирное время — событие из ряда вон выходящее. - Ни тех, ни других уже не вернёшь.
Блогеры обсуждают приговор обвиняемым в теракте в минском метро и спорят на вечную тему о возможности смертной казни . - Белорусский рубль растёт вместе с ценами.
Свобода валютного курса больно бьет по белорусам. - Где Конституция, а где реальность.
ОБСЕ не довольна ситуацией с правами человека в Беларуси . - Страх и бессилие .
«Эта власть боится всего, и готова пойти далеко, лишь бы обеспечить себе еще немного времени, на существование». - Батькины хапуны .
Хлопцы с одинаковыми лицами, одетые в штатское, в День независимости Белоруссии крутили сябров и поливали газом журналистов. - «Мы не дойныя каровы!» .
На заправках «Белнефтехима» введено ограничение на реализацию бензина за наличные — 25 литров в одни руки. - Не надо истерики .
СМИ, раздувающим истерию по поводу кризиса в Беларуси, придётся покинуть страну. - Невъездные в Беларуси.
Горячее время в Минске... - Ещё раз про чики-вики.
Небольшой сеанс саморекламы.
