Через год после войны в Закавказье некоторые российские политики и эксперты продолжают рассуждать о событиях вокруг Южной Осетии в балканском контексте, проводя аналогии с Косово. Между тем, развитие ситуации показывает, что подобные аналогии становятся всё менее уместными. Не говоря уже о том, что ссылкой на косовскую проблему в августе 2008 года руководство РФ ослабило собственную аргументацию в пользу признания независимости Южной Осетии и Абхазии и подорвало официальную позицию страны по урегулированию в Косово. Почерпнув аргументацию из крайне спорных балканских событий, Россия навлекла на себя обвинения в цинизме и попрании международного права в собственной же трактовке.
Сходство между косовским и югоосетинским сюжетами обнаруживается лишь на первый взгляд. Это вовлечённость мировых держав; применение чрезмерной силы, в том числе за пределами собственно зоны конфликта; человеческие жертвы; гуманитарная катастрофа; раскручивание мифов о «демократии» и «геноциде»; безуспешность политического диалога между конфликтующими сторонами; провозглашение независимости в обход СБ ООН и, соответственно, — изменившаяся реальность в конфликтных регионах не в пользу Сербии и Грузии.
Если же принять во внимание различные внешние и внутренние факторы, сходство исчезнет. При этом риски для международной безопасности в двух этих случаях покажутся несопоставимыми.
Риск столкновения между Россией и США
Во-первых, августовский конфликт в Южной Осетии, в отличие от косовского противостояния, имел действительно глобальное измерение, поскольку за его непосредственными участниками стояли стратегические интересы РФ и США. Речь идёт о конкуренции двух держав в одном из редких регионов мира, где Москва сохранила серьёзные позиции. В августе 2008 г. — впервые за многие годы — Россия и Америка имели серьёзные основания рассматривать друг друга в качестве противников. По оценкам ряда экспертов, в этом случае был риск прямого вооружённого столкновения между ними.
Подобный риск отсутствовал как в марте 1999 г., когда страны НАТО начали воздушную кампанию против Сербии с целью остановить её военную операцию в Косово, так и в феврале 2008 г., когда США и их союзники позволили косовским албанцам провозгласить независимость.
И хотя в марте 1999-го ельцинская Россия выступала с жёсткими заявлениями в адрес Соединённых Штатов, атаковавших Сербию, это не помешало ей спустя несколько месяцев стать соавтором резолюции СБ ООН 1244, которая полностью лишала Белград суверенитета над Косово и не предусматривала сценария его восстановления. Эта резолюция обеспечила западным странам полную свободу рук в Косово: за девять лет США и их союзники сумели выстроить там подобие государства.
Выведя своих миротворцев из Косово (уже при Путине) за несколько лет до провозглашения независимости, Россия продемонстрировала, что её стратегические интересы не связаны с этой частью Балкан. Провозглашение независимости Косово вызвало недовольство Москвы, которое, однако, не конвертировалось в меры политического, экономического или иного воздействия на западных партнеров.
По сути, урегулирование косовского конфликта на протяжении последнего десятилетия происходило в отсутствие на Балканах сил, способных конкурировать с основными спонсорами мирного процесса — США и ключевыми странами ЕС.
Разная степень самостоятельности
Нанеся военное поражение Грузии в августе 2008 г. и признав независимость двух её отколовшихся территорий, Москва проявила исключительную самостоятельность в международных делах. Россия применила силу против государства, являющегося фактически союзником США и в отсутствие публичной поддержки даже со стороны своих наиболее близких партнёров. После этого Россия в одностороннем порядке скорректировала рубежи, появившиеся после распада Советского Союза.
В свою очередь, инициированная Соединенными Штатами военная кампания против Сербии, равно как и провозглашение косовской независимости, произошли при поддержке со стороны нескольких десятков государств. Подвергшаяся бомбардировкам Сербия не являлась союзницей России (хотя в некоторых российских кругах это слово настойчиво применялось и применяется). К слову, Москва, несмотря на её разнообразную риторику, периодически голосовала в СБ ООН за изоляцию Белграда начиная с 1991 г.
С начала 90-х гг. Россия являлась прямой участницей всех основных переговорных форматов по урегулированию на Балканах, в то время как США и Евросоюз были вовлечены в переговорные процессы на Кавказе лишь опосредованно.
Опасное соседство
Стоит вспомнить, что Сербия не соседствует с США или другими странами, принимавшими участие в военной операции против неё и выступившими главными лоббистами косовской независимости на международной арене. Сербия не состояла в одних интеграционных объединениях со странами, принуждавшими её к миру при помощи силы.
В этом смысле соседство России с Грузией, входившей в состав СНГ на момент августовского конфликта, являет собой контраст. Государству, проводящему самостоятельную военную операцию против соседа и выступающему единственным лоббистом независимости его отколовшихся территорий, сложнее снискать имидж миротворца.
Неблагоприятная независимость
Судя по некоторым признакам, российское руководство всегда считало для себя геополитически неблагоприятным существование Абхазии и Южной Осетии в качестве независимых государств. Подтверждением тому служит тот факт, что Москва отказывалась признать их в течение ряда лет, в том числе после признания Западом независимости Косово.
В своем интервью Российскому телевидению накануне первой годовщины августовских событий глава МИД РФ Сергей Лавров трижды указал на неблагоприятность этого сценария. Так, Лавров обвинил Саакашвили в том, что он «заварил всю эту кашу и создал столько проблем для региона, в том числе и в геополитическом плане». Далее он заявил: «Мы не хотели, когда пресекли грузинскую агрессию, признавать Южную Осетию и Абхазию». И, наконец, подчеркнул: «Признание Россией Абхазии и Южной Осетии было незапланированным шагом».
В свою очередь, США и ряд стран Евросоюза, готовившие Косово к независимости, изначально считали такой сценарий предпочтительным. Независимость Косово была названа западными странами единственным жизнеспособным вариантом обеспечения стабильности в этой части Балкан. Спонсоры косовской независимости проинформировали своих партнеров, в том числе Россию, о готовившемся шаге.
Безопасность
Провозглашение косовской независимости 17 февраля 2008 г. не имело ощутимых последствий в области безопасности на Балканах. Период нестабильности на севере Косово в первые месяцы после отделения был связан в основном с предвыборной кампанией в Сербии, где националисты пытались взять власть. Миротворческие силы КФОР (в основном натовские), осуществляющие контроль над Косово с 1999 г., не сталкивались за все эти годы с риском ведения боёв с армией Сербии или же попытками (в том числе со стороны Сербии) аннулировать или пересмотреть их мандат, а также договорённости, связанные с их присутствием в Косово.
Помимо принятия резолюции СБ ОН 1244, с Белградом в 1999 г. было заключено военно-техническое соглашение (известное как кумановское), в котором оговаривались вопросы, связанные с отводом сербских сил и пребыванием международного воинского контингента в Косово, определялись наземная и воздушная зоны безопасности и вводились иные механизмы контроля, минимизировавшие риск столкновения Сербии с иностранными миротворцами или мятежными силами в Косово.
Россия столкнулась с противоположной ситуацией на Кавказе. Российским миротворцам в последние месяцы перед августовским конфликтом всё настойчивее отказывали в доверии США, НАТО и Евросоюз. Грузия давно объявила миротворцев стороной в конфликте. Саакашвили аннулировал договорённости о мирном урегулировании конфликтов в Южной Осетии и Абхазии, которые были заключены в начале 90-х гг. и одобрены ООН и ОБСЕ.
Между тем, залогом успеха любой миротворческой миссии является её многосторонняя поддержка. И, разумеется, непротивление государства, которому навязали миротворцев, их присутствию.
Проблема милитаризации
Через год после событий на Кавказе Россия высказывает обеспокоенность ремилитаризацией Грузии. Главную роль в переоснащении «грузинской военной машины», как выражаются в МИД РФ, играет Вашингтон. Стоит вспомнить, что в последние годы перед войной Грузия лидировала по темпам роста военных расходов.
В своё время были созданы условия, не допускающие возможность милитаризации Сербии. Нанесение значительного ущерба сербской армии в ходе операции НАТО 1999 г. и введение различных международных ограничений и механизмов контроля исключали возможность проведения Белградом новой военной операции в регионе.
Нынешние правящие круги в Белграде чужды идее возвращения утраченной территории «любой ценой», чего нельзя сказать о тбилисском режиме.
Когда режим имеет значение
Провозглашение независимости Косово произошло в условиях нахождения у власти в Сербии ориентированной на Запад демократической коалиции, опирающейся на широкое парламентское большинство и в полной мере осознающей утрату Косово. Объявление о независимости, хотя и способствовало кратковременному усилению политической напряженности в Белграде, не могло привести к дестабилизации политической ситуации в стране.
Результаты последних парламентских выборов в Сербии (май 2008 г.) показали определённую усталость общества от косовской проблемы: националисты частично утратили свои позиции, в то же время в парламент впервые прошла сербская партия, выступившая в поддержку независимости Косово (!).
Что касается политической ситуации в Грузии, то в течение последнего года она продолжала обостряться. И одна из главных причин этого обострения — августовская война и её последствия. Страна с недружественным Москве режимом находится на грани глубокого политического кризиса и окончательного развала, что создает дополнительные риски в непосредственной близости от российских границ.
Утрата территорий и внешнеполитические приоритеты
Утрата Косово открыла для Сербии возможность реализации её главного внешнеполитического приоритета, связанного с интеграцией в Евросоюз. Белград, заявляя о незаконности провозглашения независимости Косово, одновременно активизирует диалог с США и ЕС. Практически со всеми странами, признавшими независимость Косово, Сербия восстановила отношения в полном объёме.
В свою очередь, обстоятельства утраты Абхазии и Южной Осетии снизили до минимума шансы Грузии на реализацию её главного внешнеполитического приоритета — вступления в НАТО. Тбилиси не восстановил диалог и дипломатические отношения с Россией, либо Россия не предоставила ему такой возможности.
Проблемы с признанием
Через год после провозглашения независимости Косово, то есть к 17 февраля 2009 г., новое балканское государство уже признавали 54 страны. Сегодня их число составляет 62. Южную Осетию и Абхазию по-прежнему признают лишь Россия и Никарагуа. Решение заокеанского государства, не имеющего интересов на Кавказе и явно не входящего в число привилегированных партнеров Москвы, превратило ситуацию с признанием в комичную. На фоне молчания со стороны стратегического партнера Китая и союзницы Белоруссии подобный сценарий обеспечения международной поддержки молодым кавказским государствам выглядит провальным.
Южная Осетия и Абхазия не получат и в будущем широкого международного признания, необходимого для становления и нормального функционирования любого государства. Россия будет оставаться их основным донором и единственным субъектом международного права, представляющим их интересы. Для Москвы это означает долгосрочные финансовые, политические и военные обязательства. В косовском случае эти обязательства распределены между основными западными странами.
Косово, как и Абхазия с Южной Осетией, не имеет шансов вступить в политические международные организации, однако самопровозглашённое балканское государство получило возможность стать членом Международного валютного фонда и Всемирного банка. На данном этапе государственного строительства это представляется, пожалуй, более существенным. Допуск Абхазии и Южной Осетии к этим структурам исключён.
Зависимость или независимость?
Через год после августовского конфликта власти Южной Осетии всё ещё не могут определиться с принципами своей государственности и выступают с противоречивыми высказываниями. Так, президент республики Эдуард Кокойты, заявлявший неоднократно о том, что путь его страны — это независимость, не исключил на днях возможность вхождения в состав России. А его посол в Москве Дмитрий Медов, говоря о планах вхождения в состав РФ, сказал, что Южная Осетия не будет этого делать — «пока».
По данным югоосетинских властей, за присоединение к России выступает подавляющее большинство местного населения, около 98% которого имеют гражданство РФ.
В разное время югоосетинские (равно как и абхазские) власти упоминали о возможности вхождения в состав союзного государства России и Белоруссии. Последняя, впрочем, пока не выражала готовности признать новичков.
У косовских лидеров подобных колебаний не возникает. Определённые круги продолжают высказывать идею присоединения Косово к Албании, однако она не имеет существенной поддержки ни в Косово, ни в Албании, ни за пределами Балкан.
Перспективы
В более отдалённой перспективе все балканские страны станут участниками Евросоюза и НАТО или же неких форматов, которые будут фактически означать членство в этих структурах. Такая перспектива может смягчить позицию Сербии и открыть путь к более широкому признанию независимости Косово. В этом смысле у Косово, в отличие от Южной Осетии и Абхазии, есть шанс стать более полноценным государством.
Запад последовательно помещает Балканы в систему геополитических координат, которая направляется из Вашингтона и Брюсселя. И на этом направлении он не сталкивается с конкуренцией со стороны России.
Это контрастирует с ситуацией на Кавказе. Москва, взявшая под свой контроль мятежные территории, пока не выигрывает стратегически. Ей придется и далее противостоять Соединенным Штатам и их союзникам, не признающим односторонние действия России законными и добивающимся усиления собственных позиций в регионе. Западные страны продолжат продвигать свои интересы на Кавказе, ибо Москва нанесла поражение не им.
