Выставка в Центре современного искусства, посвящённая переменам после падения Берлинской стены, говорит устами своих посетителей: «В Германии стена рухнула, а на обломках СССР выросло множество стен».
В выставочном зале Центра современного искусства на Зоологической улице открылась выставка фото- и видеоарта «1989—2009: меняющийся мир — запечатлённое время».
Выставка приурочена к 20-летию падения Берлинской стены — как полагают авторы проекта, события, ключевого в современной истории. Проект подготовил Немецкий культурный центр имени Гёте, действующий в регионе Восточная Европа и Центральная Азия.
Куратором его выступила специалист по современному искусству Юле Ройтер. В рамках проекта представлены работы художников из России, Украины, Белоруссии, Грузии, Казахстана, Киргизстана, Узбекистана и Германии.
Проект носит передвижной характер. Первая выставка была открыта в Берлинской академии искусств в июне, точная её копия сейчас экспонируется в Москве, затем она будет представлена в Петербурге, Минске, Киеве, Тбилиси, Ташкенте, Алма-Ате, Бишкеке.
Стена стеной
В центре внимания авторов стоял вопрос восприятия и интерпретации в искусстве процессов преобразований последних двух десятилетий. Основной задачей авторов проекта было стремление показать меняющееся время.
Выставка представляет фотографии и видеоработы шестнадцати авторов из восьми стран. Что интересно, несмотря на заявленную кураторами проекта точку отсчёта — 1989 год и падение Берлинской стены, собственно стены, да и Берлина, на фотографиях зритель не увидит.
Акцент организаторы сделали на другом: во-первых, на людях, а не на объектах (которые в большинстве случае тут лишь фон) и, во-вторых, на жителях советского и постсоветского пространства.
Европу на данной выставке представляет лишь Германия, на долю которой из восьми работ приходится две (одну из которых — Covergirl: Wespen-Akte — делали немецкая и итальянская художницы).
Всё остальное пространство оставлено художникам и материалу советскому и постсоветскому.
Выставка предлагает ознакомиться с произведениями, сгруппированными по следующим темам: семья, самоидентификация, урбанизация и политика. Отметим, что наиболее ярко выражена в проекте тема семьи, а если брать шире, то человек и мир вокруг него.
Сюда относится семья, сюда относится быт, те или иные символы веры — атрибуты идеологии, фасоны причёсок и одежды, даже портреты безвременно усопших на стенах.
С психосоциальной точки зрения интересна серия работ немца Кристиана Борхерта «Семейные портреты, 1983—1993». Автор с промежутком в десять лет фотографировал одни и те же семьи.
Семья семьёй
Информацию для размышлений даёт не только изменившийся или оставшийся прежним облик членов семей и их быт. Подписи к фотографиям сообщают, в каком месте живёт семья и кто по профессии муж и жена.
В 1983 году, например, семья Р. жила в районе Пленцлауэр-Берг. Муж был музыкантом, жена работала ювелиром. Семья сфотографирована на фоне разрисованных детьми оштукатуренных стен. Мебели в комнате минимум, жила семья Р. весьма скромно.
Сам хозяин дома, судя по всему, был хиппи — его длинные волосы стянуты обручем, у него длинная борода. Десять лет существенно отразились на жизни семейства: Р. обуржуазились.
Они переехали из Восточного Берлина в Западный — теперь они живут в районе Райникендорф. В доме их добротная деревянная мебель, в нём появились книги (одну из стен закрывает стеллаж) и картины (они висят на другой стене).
Завелись в доме животные — собака и кошка. Жена — всё также ювелир. Муж — теперь трубочист. Музыкант, видимо, наступил на горло собственной песне.
Их прежний район проживания, Пленцлауэр-Берг, известен богемными обитателями — художниками и проч., а Райникендорф такой славы не имеет. Борода Р. стала поубористее, взгляд обиженный.
Сходна по задумке серия работ казахстанцев Еброссына Мелдибекова и Нурбоссына Ориса «Семейный альбом». Тут собраны фотографии семейств на фоне алма-атинских достопримечательностей.
Семьи не меняются, а вот достопримечательности в тех же местах спустя пару десятилетий уже другие. Вместо памятников Ленину и Калинину теперь либо пустые пьедесталы, либо увековеченные местные герои (как правило, на конях).
Девушки и страны СНГ
Не слишком убедительной кажется работа об изменениях, выполненная грузинской художницей Алевтиной Кахидзе, — «Я могу быть девушкой с голубыми глазами».
Перформанс, заснятый на видео, демонстрирует, как девушка вставляет себе цветные линзы. Облик девушки славянского происхождения, вопреки заявленному автором, она не приобретает.
Да и известно ведь, что и среди грузин встречаются блондины с голубыми глазами. Впрочем, в блондинку девушка перекраситься не попыталась, иначе это удлинило бы и без того не очень приятный физиологическими подробностями приподнимания век видеоряд.
Более интересна серия другой представительницы Грузии — Ирины Абжандадзе.
Серия называется «Жертва» и представляет собой фотографии комнат молодых людей — жителей Грузии, которые стали жертвами убийств (автор особо оговаривает, что не политических), так и не раскрытых в итоге.
По сути, как в семье чтится память ушедших при таких трагических обстоятельствах детей. Вот, к примеру, комната сына, его фотография висит над его кроватью. Над ним — распятие. Под ним, на столике, — икона Христа. Кровать всегда застелена. Остальную историю, все эмоции, саму атмосферу такого дома зритель додумает сам.
Серия работ узбекистанца Виктора Ана посвящена техногенной катастрофе на Аральском море.
Ржавый корабль, навеки увязший в песке после отступления моря, тоскливо обращённый носом к небольшому замусоренному водоёмчику, — символ как этого страшного события, так и вечности: пустыня — то же море. Вечность и искусство всегда сродни.
Небезынтересны работы белоруса Игоря Савченко, который подошёл к проблеме частного и публичного применительно к семейным фотографиям с позиции деиндивидуализации.
Ретушируя или закрашивая лица, он пытается уйти от частного, заодно напоминая о практике 1930-х, когда в альбомах зачастую вырезали или вымарывали лица репрессированных родственников и знакомых.
Советскую же действительность вспоминает и наш соотечественник Владимир Куприянов, представивший в рамках проекта цикл работ «Юлия». Автор размышляет над категорией времени, наделяя его свойством прозрачности и призрачности.
Куприянов использовал стекло как фотобумагу, фиксируя на нём запечатлённые на плёнку 1950-е годы, время, по мнению художника, «избыточной целостности и радостности бытия».
Насколько меняется мир и в какую сторону он меняется? Пожалуй, на этот вопрос получить ответ на выставке «1989—2009: меняющийся мир — запечатлённое время» нельзя, да и вовсе не ставилась такая задача, возможно.
А вот время само по себе авторам проекта поймать за хвост удалось. Восемь серий работ, представленных в рамках проекта, — это восемь рассказов о времени, восемь разных взглядов на то, что такое время, что оно делает с людьми, с окружающим их пространством.
Понятно, что обозначенные в названии проекта временные рамки — по большому счёту условность, есть там фотографии людей 1970-х и 1950-х годов. Вероятно, одной из задач авторов было уловить не только время, но и вневременное.
Показать, что человек — это всегда человек, как бы ни менялся антураж, памятники, на фоне которых он себя запечатлевает, одежда, в которую он облачается, линзы, которые он вставляет себе в глаза.
Что же касается самой точки отсчёта — 1989 года, то не премину процитировать случайно услышанные реплики из разговора двух посетителей выставки: «В Германии стена рухнула, а на обломках СССР выросло множество стен».
В выставке участвуют художники: Ирина Абжандадзе (Грузия), Виктор Ан (Узбекистан), Талгат Асыранкулов (Киргизстан), Тина Бара/Альба д`Урбано (Германия, Италия), Кристиан Борхерт (Германия), Шаило Джекшенбаев (Киргизстан), Владимир Куприянов (Россия), Виктор Марущенко (Украина), Ербоссын Мелдибеков/Нурбоссын Орис (Казахстан), Кока Рамишвили (Грузия), Игорь Савченко (Белоруссия), Ольга Чернышёва (Россия), Алевтина Кахидзе (Украина), Оксана Шаталова (Казахстан).
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
