Йемен является одним из беднейших арабских государств со слабой центральной властью и испытывает сильные центробежные тенденции. Однако он находится отнюдь не на периферии ближневосточной геополитики. Занимая крайне важное географическое положение на южной оконечности Аравийского полуострова, со второй половины ХХ века эта арабская страна как никакая другая испытала на себе столкновение интересов Саудовской Аравии с другими центрами силы. Не стали исключением и нынешние времена.
До своего объединения в 1990 году Йемен был разделён на два государства: Йеменскую Арабскую Республику (в просторечии Северный Йемен) и Народно-Демократическую Республику Йемен (Южный Йемен). Южный Йемен сразу после упразднения английского протектората в 1967 году принял республиканскую форму правления, просуществовавшую вплоть до воссоединения ЙАР и НДРЙ. Страна достаточно быстро оказалась в советской сфере влияния. И во многом именно военно-политические позиции Советского Союза в НДРЙ стали трамплином его внешнеполитического прорыва на Африканский Рог (прежде всего в Сомали и Эфиопию), который лежит по другую сторону от Аденского залива. В Северном Йемене (бывшем до 1918 года одним из вилайетов Османской империи), напротив, очень сильное влияние родоплеменной структуры общества предопределило формирование теократической монархии во главе с имамом одного из племён. Именно в Северном Йемене произошла первая «сшибка» его могущественных соседей. В 1962 году офицеры-республиканцы подняли восстание и свергли имама, провозгласив на Севере республику. Тут же вспыхнула война между республиканцами (за которыми стоял насеровский Египет) и роялистами, нашедшими естественных союзников в лице саудовской королевской семьи и иранского шаха. Серьёзность геополитических устремлений Насера, признанного тогда лидера арабского мира и грозы консервативных монархий региона, подкреплялась отправкой им на помощь северойеменским республиканцам 80-тысячного армейского контингента во главе со своим будущим преемником Анваром Садатом. Но склонить чашу весов на свою сторону в противостоянии с нефтедолларами саудитов ему не удалось. В 1970 году путём политических компромиссов (республиканцы предоставили роялистам уступки) кровопролитная восьмилетняя гражданская война с сильнейшим внешним акцентом завершилась, по сути, «вничью».
Кстати, между собой Север и Юг, за исключением нескольких пограничных инцидентов, вполне уживались. То есть оба Йемена не постигла драматичная судьба самых известных в мире «разделенцев» ― Северной и Южной Корей с горячей войной 1950―1953 годов и продолжающейся до сих пор между ними холодной. Однако межйеменский вакуум напряжённости в отношениях между Саной и Аденом (который мог стать ещё одним театром холодной войны между СССР и США) не помешал подчинению обеих стран внешним регуляторам. НДРЙ была прочным форпостом социализма на юге Аравийского полуострова, а на ЙАР влияние Саудовской Аравии стало просто тотальным. Эр-Рияд превратился для Севера поистине в злого гения. Наличие общей границы между странами, засилье саудитов в стране со времён гражданской войны на Севере и, самое главное, крепкая финансовая привязка ими к себе бедного соседа ещё более усилили роль королевства на Сану после схода на нет былого саудовско-египетского антагонизма (Египет фактически оставил свои позиции в Йемене после смерти Насера и переориентации Садата на Запад). Благодаря неисчерпаемым нефтедолларовым ресурсам саудитов в Северном Йемене шла беспощадная борьба с левыми идеями и «коммунистической угрозой», исходившей, по мнению Эр-Рияда, с Юга. Однако в наибольшей степени влияние Саудовской Аравии на Сану проявилось в двух других (гораздо более важных с точки зрения последствий в будущем) ипостасях — исламизации под патронатом проповедников государственной (ваххабитской) религии Саудовской Аравии и вовлечённости в джихадистский проект в Афганистане (отправкой туда добровольцев и пересылкой оружия для борьбы с советскими войсками). Впрочем, эти явления были характерны практически для всех арабских стран в эпоху стремительной политизации и радикализации ислама с начала 70-х годов.
Драматичные для многих стран с мусульманским населением 90-е годы (когда метастазы афганского джихада распространились на полмира, образовав пресловутую «дугу нестабильности» от Косова до Филиппин) не оставили в стороне и объединившийся в 1990 году Йемен. И хотя повторения алжирской трагедии Йемен смог избежать (властям удалось не допустить смычки «непримиримых» с теми, кто предпочёл инкорпорироваться во власть на правах легальной исламистской оппозиции), йеменским «воинам Аллаха» удалось создать в стране самый прочный филиал «Аль-Каиды». Этому способствовали две основные причины. Во-первых, слишком тяжёлым оказалось наследие афганского джихада для страны, в которой исламизация общества была частью государственной политики в 70-е годы, а рекрутирование бойцов для войны с неверными шло под религиозными лозунгами и было поставлено на поток. Колония йеменских джихадистов в Афганистане во главе с самим бен Ладеном, йеменцем по происхождению, оказалась одной из самых многочисленных, они же составили костяк борьбы с «вероотступнической властью» у себя в стране. А во-вторых, сказалось выгоднейшее географическое положение страны, находящейся на пересечении оживлённых международных морских торговых коммуникаций (прежде всего для поставок нефти из Персидского залива) и являющейся, по сути, восточными воротами в Африку. Именно Йемен стал очень удобным плацдармом для оказания поддержки действиям сомалийских исламистов против хрупкой центральной власти в Могадишо и пиратам, тесно связанным с ними. Через Йемен были налажены и каналы отправки оружия и добровольцев (в основном из стран Северной Африки) на джихад против американцев в Ираке.
Однако в последние годы в Йемене высветилась ещё одна проблема, которая для Саны представляется гораздо более серьёзной, чем свои джихадисты, — это местные племена шиитов. Всё-таки исламистское подполье существует в качестве фона во многих арабских странах и, как любое партизанское движение, может существовать десятилетиями. Оно не представляет совсем уж прямой угрозы властям страны. Свой пик, пришедшийся на середину 90-х годов, радикальный исламизм уже прошёл. «Внешняя конъюнктура» после событий 11 сентября 2001 года для них сильно осложнилась присоединением Йемена к антитеррористической войне США и проведением ряда спецопераций с весьма чувствительными для радикалов потерями. Да и Эр-Рияд ослабил «дружеские» объятия после того, как сам оказался под ударами своего же детища ― «Аль-Каиды». Немаловажно ещё и то, что джихадисты воюют за миф. В создание «всемирного халифата» верят только они, поэтому для властей они не страшны. Иное дело шииты.
Впервые йеменские шииты в Йемене заявили о себе (равно как и шиитские общины в монархиях Персидского залива) сразу после исламской революции в Иране в 1979 году. Тогда в Северном Йемене (а местные шииты компактно проживают в основном в приграничной с Саудовской Аравией провинции Саада) произошли волнения. Учитывая, что Хомейни в открытую провозгласил в качестве своей внешнеполитической доктрины «экспорт исламской революции», шииты с тех пор стали восприниматься в арабских странах как потенциальная угроза правящим режимам. Властям этих стран пришлось уделить особое внимание возникшей проблеме (в том числе и расширению прав шиитов) для снятия напряжённости. Если не брать в расчёт особый ливанский случай, то ситуация для властей суннитских стран была под контролем все 80-е годы (экспансию наступательной стратегии иранской муллократии принял на себя саддамовский Ирак, которому во время его войны с Ираном помогал почти весь мир) и 90-е ― первую половину нулевых годов (тогда у власти в Тегеране находились либералы, которые с целью вывода страны из изоляции на мировой арене и налаживания контактов с арабскими странами отбросили в сторону стратегию «экспорта революции»).
Положение на Ближнем Востоке изменилось в связи с избранием президентом Ирана консерватора Махмуда Ахмадинежада, который на деле фактически вернулся к подзабытой было идее основателя ИРИ. Реализации этой концепции очень поспособствовало то, что американцы сами устранили виновника провала осуществления доктрины Хомейни в 80-е годы ― Саддама Хусейна. Весьма симптоматично, что начало открытого противостояния йеменских шиитов властям страны началось примерно в тот же период (в 2004 году).
Для подавления выступлений «пятой колонны» Тегерана правительственные войска широко используют танки, артиллерию и авиацию. Периоды затишья (за истекшие пять лет были подписаны два соглашения о перемирии) сменяются возобновлением активных боевых действий. Конечно, племена шиитов не могут соперничать с регулярными войсками в военном отношении, однако военную победу властям будет одержать достаточно сложно. Помимо крайне неудобной для любой регулярной армии партизанской войны, в пользу этого говорит трудный — гористый ― рельеф севера Йемена, где расположены базы шиитских повстанцев, а также слабость государственных институтов в стране, в которой власть на местах традиционно принадлежит племенам и шейхам (в этом смысле Йемен можно сравнить с Афганистаном). А так как не в их интересах подчинение центральным властям, то шейхи оказывают как минимум моральную поддержку повстанцам. Да и «болезнь роста» единого государства с постоянными всплесками сепаратизма на Юге (это даже привело в 1994 году к скоротечной гражданской войне между Саной и Аденом) не даёт властям полностью сконцентрироваться на решении проблемы шиитских племён.
Не стоит даже говорить, что Эр-Рияд не скупится на материальную и моральную помощь йеменским властям. Важность «йеменского фронта» для саудитов обусловила соответствующую степень внешнеполитической перестрелки между сторонами, которая не отстаёт от накала военного противостояния. Официальные власти Йемена неоднократно заявляли об обнаружении складов с оружием иранского производства на территориях, которые армии удавалось отбить у шиитских мятежников. Сана также постоянно обвиняет «внешние силы» во вмешательстве во внутренние дела страны и поддержке шиитов. Дело уже доходило до отзыва йеменских послов из Ирана и Ливии (Триполи ещё со времён ирано-иракской войны морально поддерживает Тегеран, при этом, однако, не сближаясь с ним до такой степени, как Сирия). Повстанцы же заявляют о фактах участия саудовской военной авиации в боях на стороне йеменской армии.
Последние события на Ближнем Востоке подтверждают уже неоднократно озвученное в статьях «Частного корреспондента» мнение о том, что всё более нарастающее противостояние между Саудовской Аравией и Ираном за право религиозного и политического лидерства в арабском мире уже фактически отодвинуло палестино-израильский конфликт на второй план. В той или иной степени холодная война между Эр-Риядом и Тегераном идёт в многоконфессиональном Ливане, суннитских Палестине и монархиях Персидского залива. Несколько специфичен иракский случай (в стране преобладает шиитское население), где у власти находится нейтральный шиит Нури аль-Малики, стоящий как бы между суннитами и шиитскими проиранскими группировками, но острота вопроса, несомненно, присутствует и там.
Но все эти страны (включая Ирак) отличает от Йемена то, что в них противостояние между местными политическим силами, за спинами которых стоят Эр-Рияд и Иран, проходит в основном в форме закулисных интриг и политических манёвров. И только в Йемене противостояние Саны и своих шиитов приняло характер горячей войны.
Причём если на других основных фронтах саудовско-иранского противостояния по крайней мере ситуация для саудитов не трагична, да и не всё решают они (в Ливане между политическими силами сложился пат, который ни одна из сторон не в состоянии нарушить, а в Палестине арбитром вообще выступает... Израиль), то развитие событий на южных рубежах королевства во многом уже зависит от него самого. И можно не сомневаться, что Эр-Рияд сделает всё возможное, чтобы не получить удар из своего «мягкого подбрюшья», которое он так долго обкатывал.
Несомненно, что в Саудовской Аравии опасаются окружения страны такими вот очагами экспансии шиизма в её суннитскую вотчину. Но нам (да и американцам тоже) от этого даже лучше. Пусть лучше Эр-Рияд будет занят схваткой со вторым претендентом на ближневосточный трон. Глядишь, и на распространение ваххабизма не останется ни сил, ни времени, ни средств.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
