Давно на Арабском Востоке не возникало конфликтной ситуации, причиной которой бы явилась не банальная политика, а такое вроде бы аполитичное событие, как футбольный матч. Правда, и цена сшибки между сборными Алжира и Египта была под стать градусу развернувшихся после матча событий — путёвка на ЧМ-2010. Особую пикантность произошедшему придало то, что в политико-футбольные рефери арабский мир позвал президента Ливии Муамара Каддафи.
На самом деле большая политика и футбол всегда были тесно переплетены между собой, в том числе и для Ближнего Востока. Среди наиболее известных примеров ― чемпионат мира 1982 года в Испании, матч открытия которого между сборными Аргентины (победителем предыдущего мундиаля) и Бельгией 13 июня совпал с началом осады израильскими войсками Бейрута в рамках операции «Мир Галилее», начавшейся неделей ранее.
Многие арабы полагали, что совпадение этих дат носило отнюдь не случайный характер, а входило в планы министра обороны еврейского государства Ариэля Шарона при подготовке к военной операции. Он якобы хотел отвлечь внимание арабского мира, переживавшего на чемпионате мира сразу за две арабские команды, Алжира и Кувейта, от происходящего на подступах к ливанской столице. Неудивительно, что вылет сборной Алжира после группового этапа (в первом матче она одержала сенсационную победу над очень сильной сборной ФРГ, но вылетела из турнира после, быть может, самого скандального матча в истории мировых первенств между австрийцами и той же сборной ФРГ, ломавшими на поле комедию и сыгравшими с устраивавшим обе команды счётом) арабский мир воспринял очень болезненно, особенно на фоне разворачивавшейся бейрутской трагедии. Поэтому чувства демонстрантов, высыпавших на улицы алжирских городов, органично соединили гнев против откровенного, по их мнению, «сплава» их национальной команды с чемпионата мира и протест против израильских бомбардировок осаждённого Бейрута. Кстати, именно после той возмутившей весь мир игры ФИФА внёс изменение в регламент проведения чемпионатов мира, согласно которому матчи последнего тура в группах играются в одно и то же время (в 1982 года свой знаменитый матч западные немцы и австрийцы играли, уже зная результат встречи Алжира и Чили).
Другой случай взаимного влияния ближневосточной политики и самой популярной на свете игры относится к совсем недалёкому прошлому. Речь идёт о матче между сборными США и Ирана на французском чемпионате мира в 1998 году. Иранцам, наверное, стоило ехать на тот всемирный праздник футбола только ради того, чтобы в драматичной игре с победным голом на исходе матча одолеть принципиальнейшего соперника (и действительно, та победа со счётом 2:1 так и оказалась единственной в активе сборной Ирана). Естественно, что эта историческая победа на футбольном поле стала поводом для всенародных гуляний и на все сто была использована в пропагандистской риторике тогдашних иранских властей. Нет надобности говорить, что иранские футболисты были встречены дома как национальные герои.
Что касается нынешнего случая, то прологом к возникновению напряжённости в отношениях между Алжиром и Египтом оказались события, произошедшие после последнего матча в отборочной группе между этими сборными, состоявшегося в Каире 14 ноября. По итогам этого матча обе команды показали абсолютно идентичный итоговый результат в 3-й африканской отборочной группе (четыре победы, одна ничья, одно поражение, разница мячей 9:4, в личных встречах тоже полное равенство), где, кроме них, играли ещё команды Замбии и Руанды. После матча, выигранного хозяевами поля со счётом 2:0, автобус с командой гостей и приезжие любители футбола подверглись атакам местных болельщиков. Сообщалось о двух десятках пострадавших среди алжирских болельщиков, ранения от разбитых стёкол автобуса получили и трое футболистов сборной Алжира. Истерия, начавшаяся в алжирских СМИ, подогревалась сообщениями о якобы одном убитом болельщике этой страны. Новость, к счастью, не подтвердилась, причём для её опровержения пришлось задействовать алжирский МИД. Дело, правда, уже успело дойти до погромов и столкновений с полицией.
Внеплановая дополнительная встреча за единственную путёвку на ЧМ, намеченная к проведению в нейтральной стране — Судане ― четырьмя днями позднее, обещала стать матчем повышенного риска. Так и оказалось. На радостях от минимальной победы (1:0), которая позволила алжирской сборной спустя 24 года вновь попасть в число финалистов мировых первенств, заметно превосходившие оппонентов числом болельщики сборной Алжира оторвались по полной программе на египтянах. Находившиеся в явном численном меньшинстве поклонники сборной Страны фараонов попали под настоящую раздачу. Только тех, кто получил серьёзные ранения, среди египетских болельщиков оказалось свыше двух десятков. «Битва при Хартуме», точнее, при Омдурмане (где состоялся матч), являющемся западной частью агломерации Большой Хартум, вызвала, в свою очередь, всплеск негодования в Каире. Только усиленные наряды полиции не позволили разгорячённой толпе прорваться к посольству Алжира в египетской столице, при этом пострадало свыше десятка стражей порядка.
Дело оставалось за «тяжёлой артиллерией», и она не заставила себя ждать. Для начала стороны обменялись внешнеполитическими демаршами: посол Египта был отозван из Алжира, а его алжирский коллега был вызван в МИД Египта для представления ему ноты протеста. Позднее очередь дошла и до египетского президента. Хосни Мубарак заявил, что не допустит «унижения достоинства граждан своей страны», и отправил в Хартум для расследования обстоятельств случившегося вице-президента и начальника службы безопасности.
Как бы то ни было, ситуация (по крайней мере пока) развивается по пути ухудшения двусторонних отношений. Возможно, что дно кризиса ещё не достигнуто, поэтому в процесс вовлекаются всё новые силы. Буквально на днях глава ассоциации адвокатов Алжира Башир Манад потребовал рассмотреть на предстоящей сессии Союза арабских адвокатов в Дамаске вопрос о переносе штаб-квартиры этой организации из Каира, в которой она находится на постоянной основе, и вообще ввести принцип чередования председательствования в ней для всех арабских стран. К такому заявлению привело событие, вызвавшее особое возмущение в Алжире, — перед входом в здание ассоциации адвокатов Египта демонстранты сожгли алжирский флаг. Дело в том, что для страны, добившейся независимости от Франции в результате многолетней кровопролитной войны, флаг является особенно чтимым символом чувства национального достоинства алжирцев и независимости от 130-летней эпохи колониализма. Как особо подчёркивает алжирская пресса, этот возмутительный акт совершили участники организованной проправительственной Народно-демократической партией (НДП) (или, как её называют алжирские СМИ, «партии Мубарака») демонстрации. Для Каира этот вопрос тоже имеет принципиальное политическое, а не только узкое юридическое значение. Египет, в столице которого находятся штаб-квартиры многих арабских и исламских организаций, подчёркивающих его статус главного политического центра арабского мира, с подрывом своей роли явно не захочет мириться.
Не успело дать общественный резонанс вышеупомянутое заявление алжирских адвокатов, а у местных СМИ появилась ещё одна тема для обсуждения, причём опять в области спорта. Египет официально отказался от проведения запланированного на начало будущего года в Каире чемпионата Африки по гандболу. Египетские СМИ подчёркивают, что власти страны всего лишь просили Федерацию гандбола Африки проявить добрую волю и отложить этот турнир на полгода, чтобы «было достаточно времени для нормализации отношений между Египтом и Алжиром». Из-за отказа федерации пойти на этот шаг, учитывая, что в числе участников турнира есть и алжирская сборная по гандболу, которой власти Египта «ввиду известных событий не могут гарантировать безопасность на время пребывания в стране», Каир отказался принимать чемпионат. Однако такая, в общем-то, понятная и логичная позиция египетских властей встретила в Алжире прямо противоположную реакцию. Власти этой страны выступили с рядом заявлений, смысл которых сводится к тому, что «Египет выбрал путь спортивной самоизоляции». Что является в лучшем случае лукавством. Поездка алжирских гандболистов в египетскую столицу сейчас действительно очень опасна.
Вообще же складывается впечатление, что египетские власти стараются не перегибать палку. Местные СМИ охотно цитируют официальных лиц, которые заявляют, что «не нужно искусственно накалять обстановку» и сталкивать «лбами братские арабские народы». Они высказывают надежду, что египетским рабочим, вынужденным покинуть Алжир, где они работают, будет позволено вернуться обратно и, наоборот, в Египет, пользующийся популярностью у алжирских туристов, в скором времени опять поедут отдыхающие из этой страны.
То, что на межгосударственном уровне зачастую скрывается за дипломатичными обтекаемыми формулировками, называют своими именами те, для кого не существует никаких морально-этических рамок, ― блогеры. В виртуальном пространстве война между египтянами и алжирцами идёт нешуточная. Список обоюдных упрёков, претензий и обвинений, а зачастую и откровенных оскорблений пользователей интернета из обеих стран очень обширен, причём в нём практически не затрагивается собственно спортивная первопричина конфликта. Египтяне напоминают алжирцам свойственное политической культуре Алжира насилие, завышенную самооценку и то, что их стране «кроме добычи нефти и газа похвастать больше нечем».
Алжирцы отвечают не менее жёстко. Они припоминают своим оппонентам такие слабые места Египта, как ежегодная безвозмездная помощь Вашингтона Каиру в размере 2 млрд долларов (больше получает только Израиль. — С.К.), признание Израиля в 1979 году и эксплуатация культурного и исторического вклада Египта в копилку арабской цивилизации, что находит отражение в «постоянно проявляемом чувстве высокомерия египтян по отношению к арабам из других стран». Некоторые алжирцы прямо-таки блистают эрудицией, когда упрекают египтян в том, что «это из Египта пошло искажение ислама» (имеется в виду его радикализация. — С.К.), имевшее для Алжира более серьёзные последствия, чем для других арабских стран. И правда, во многом этому способствовало приглашение в середине 80-х годов президентом Алжира Шадли Бенджедидом, запустившим процесс исламизации страны, очень быстро принявший неконтролируемый характер, таких видных теологов крайнего исламизма, как египтяне Мухаммед аль-Газали и Юсуф аль-Кардави.
Самой оригинальной трактовкой футбольно-политического конфликта, видимо, стоит признать сетования некоторых блогеров (как алжирцев, так и египтян), что «главным победителем в игре опять оказался Израиль, который с радостью наблюдает за склоками властей двух арабских стран, решивших таким образом приобрести себе политические очки».
Несколько неожиданное развитие ситуации, к чему привели не такие уж редкие в футбольном мире стычки и столкновения между болельщиками, грозящее надолго отравить отношения между двумя арабскими странами, получило новый поворот. По весьма дельному предложению главы Лиги арабских государств (ЛАГ) Амра Мусы роль посредника в примирении стран, перенёсших выяснение отношений за пределы футбольного поля, взяла на себя главная звезда североафриканской политики — ливийский лидер Муамар Каддафи. Пожалуй, лучшей кандидатуры на роль примирителя футбольно-политических страстей не найти. Даже географически Ливия расположена как раз между Алжиром и Египтом.
Ливийский полковник сейчас явно переживает свою вторую молодость. В 70―80-е годы его неуёмная энергия пламенного арабского революционера привела к двум неудачным военным авантюрам: ливийско-чадской войне 1981―1989 годов и пятидневной египетско-ливийской войне в июле 1977 года, испорченным отношениям со всеми своими географическими соседями, военным ударам США в апреле 1986 года в ответ на поддержку терроризма и делу Локерби в декабре 1988 года, завершившемуся введением против Триполи режима экономических санкций.
Видимо, в 90-е годы у Каддафи было достаточно времени осмыслить внешнеполитический опыт своей молодости, поэтому после снятия санкций в начале нулевых и восстановления отношений с Западом в результате отказа от разработки программы ОМП лидер Джамахирии предстал перед всем миром уже в новом облике. Перед нами теперь в большей степени шоумен, чем политик. А эксцентрикам многое спускается с рук.
Притчей во языцех стали отношения между Ливией и Швейцарией. Видимо, у полковника есть какой-то комплекс, раз за годы изоляции и непонимания миром его роли в истории он решил отыграться на маленькой альпийской республике. Задержание своего отпрыска за рукоприкладство в женевском отеле в июле 2008 года Каддафи-старший превратил в многоплановое унижение Берна, венцом которого стал визит президента Швейцарской Конфедерации в Триполи, где тот лебезяще попросил прощения у «ливийского народа за арест Ганнибала Каддафи».
Вот такая неординарная личность теперь будет мирить конфликтующих алжирцев и египтян. Скорее всего, это у него получится. Во-первых, это всё-таки свои, арабы, а не христианские «плюшевые мишки» из «всемирной мафии» (так ливийский лидер отозвался о Швейцарии). А во-вторых, дополнительный пиар ещё никому, особенно если речь идёт о Муамаре Каддафи, не мешал. Хоть для этого ему и придётся сделать чуть больше, чем раздать 200 итальянским фотомоделям по 50 евро, экземпляру своей «Зелёной книги» и призвать их принять ислам.
ОТПРАВИТЬ:
| Читать @chaskor |
